Агония

POV: Чонгук

Слезы катились по твоим щекам, а мои пальцы нежно смахивали их. Я не верил происходящему. Ты действительно сжимала меня в своих объятиях, шептала, что доверяешь, что любишь и останешься рядом. Знала бы ты, как я мечтал об этом моменте, как ждал его!

Но мысль о том, что все хорошее когда-нибудь заканчивается, не отпускала меня. Как бы я ни был уверен в себе, потерять тебя я боялся больше всего на свете. Не станет тебя — не станет и меня...

POV: Автор

— Кажется, это за тобой...

Они поднялись и направились в главный дворец. Едва переступив порог, Диана заметила Чонгука — тот стоял у окна, терпеливо ожидая их. 

— Привет. Как повеселились? — он обернулся, одарив девушек теплой улыбкой.

Диана стремительно подошла к мужчине и с размаху ударила его по плечу: 

— Я убью тебя, если ты причинишь ей вред! В ее взгляде читалась такая стальная серьезность, что Чон и Эстер невольно переглянулись.

— И где ты только научилась так бить? — Чонгук наигранно скривился, хватаясь за ушибленное место. 

— Бедный Арен, не дай бог ему тебя разозлить.

— Тебе все шуточки? — она вновь замахнулась, но Эстер успела перехватить её руку. 

— Диана, хватит. Думаю, герцог тебя понял. 

— Вот как? Ты уже на его стороне? — Принцесса покачала головой, но гнев в её глазах сменился мягкой улыбкой. 

— Ладно, ладно. Будьте осторожны. Люди жестоки, и злые языки могут ранить не хуже ножа. Особенно сейчас... В твоем положении тебе нельзя нервничать.

 — Как и тебе, — Эстер ласково сжала руку подруги.

Чонгук, однако, решил прервать этот обмен любезностями: 

— Уже довольно поздно. Я забираю Эстер домой.

 — Что, и секунды без нее прожить не можешь? — съязвила Диана. 

Чон сделал шаг вперед, глядя прямо в глаза Эстер, игнорируя сарказм принцессы: — Именно. И секунды не могу.

Щеки девушки вспыхнули, а Диана застыла в изумлении: 

— С ума сойти... Такого Чонгука я еще никогда не видела. Что вообще происходит? Он перевел взгляд на принцессу, коротко кивнул ей, а затем снова обратился к Эстер: 

— Ты готова? Получив утвердительный кивок, он увлек её к выходу.

***

Карета Чона плавно катилась сквозь ночной лес. Эстер молчала, не решаясь нарушить тишину, которая с каждой минутой становилась все более тягучей.

 — Вы знали, что Диана беременна? — наконец спросила она.

 Чонгук удивленно вскинул брови: 

— Кажется, нет...

— Так вот почему она собрала вас сегодня... — Ты рада? 

— Конечно, — улыбнулась Эстер. — Она же моя подруга.

 Наши дети смогут играть вместе, тоже станут друзьями. Иметь верного друга, которому можно доверить жизнь, — это бесценно.

Чонгук задумался. Её слова отозвались в груди острой, почти физической болью. 

— Да... ты права. Бесценно. 

Эстер не заметила перемены в его настроении и лишь легко улыбнулась: — А чем вы занимались весь день? Чонгук посмотрел на неё долгим, нечитаемым взглядом: 

— Думал о том, как сильно хочу тебя увидеть. Она тихо рассмеялась: — Что, слишком предсказуемо? 

— Очень. Смех Эстер зазвенел в полумраке кареты. Она перебралась на сиденье рядом с ним и выдохнула: — Господин, спасибо вам за все.

Чон коснулся её щеки, подушечкой большого пальца очертил линию губ и, не в силах больше сдерживаться, накрыл их своими. Этот поцелуй заставил мир вокруг исчезнуть. У обоих в памяти вспыхнул их первый раз — те же ощущения, тот же трепет. Но они не стали озвучивать это, позволив воспоминаниям раствориться в настоящем моменте.

Когда карета въехала в ворота поместья, их встретили Нил и гвардия. Чонгук вышел первым и галантно подал девушке руку. То, каким взглядом он смотрел на неё, с какой нежностью касался, теперь было очевидно для всех. Многим стало ясно: их связывают далеко не деловые отношения. 

— Подготовьте теплую ванну, — бросил Чон своему помощнику, увлекая Эстер в дом.

Как только двери закрылись, среди гвардейцев герцога прошел шепоток. 

— Небось, вместе собрались её принимать, — криво усмехнулся один из стражников. 

— Тебе-то какое дело? — огрызнулся другой. 

— По-моему, давно было понятно, что господин неравнодушен к этой женщине. 

— Она жена Дерека, нашего капитана! Вам не противно? — зло выплюнул первый. 

— Он был нашим наставником, скольким вещам нас научил! Мы же гуляли на их свадьбе, видели, как он её любил! 

Остальные переглянулись, чувствуя неловкость. 

— Ты придаешь этому слишком много значения, — мрачно ответил кто-то из старших. 

— Дерека больше нет. Нам всем его не хватает, но это не наше дело. Пусть их совесть с этим разбирается, не бери грех на душу. Недовольный гвардеец обвел всех презрительным взглядом: — Тоже мне друзья... Да чем вы лучше них? Он сплюнул и ушел в темноту, оставив после себя тяжелый, неприятный осадок. 

— И что на него нашло? — Наверное, сам хотел заполучить её после смерти Дерека, вот и бесится, — хохотнул кто-то, но смех быстро оборвался. Шутка оказалась неудачной.

На следующее утро Чонгук проснулся от холода — место рядом с ним пустовало. Приподнявшись, он увидел Эстер: она сидела на краю постели, низко опустив голову. Плечи её подрагивали. 

— Что случилось? — Чон мгновенно оказался рядом. 

— Эстер? Ты плачешь? — Он заглянул ей в лицо и увидел мокрые от слез глаза.

 — Что произошло? 

— Он пошевелился... — прошептала она, прижимая ладонь к животу. — Малыш наконец зашевелился.

Чонгук замер, осмысливая услышанное. 

— Ты плачешь из-за того, что ребенок толкнулся? Она кивнула, и сквозь слезы на её лице проступила сияющая улыбка: — Это так глупо, да? 

— Ты знаешь, как меня напугала? Я даже не сразу понял... Прости. — Чонгук выдохнул с облегчением. Он наклонился и трепетно поцеловал её округлившийся живот. 

— Доброе утро. Знал бы ты, малыш, как твоя мама умеет сводить с ума. 

Затем он поднялся и коснулся губами её губ. В этот момент ему отчаянно захотелось остановить время. Замереть вот так, в тишине и покое. Почему нельзя остаться в этом мгновении навечно? Почему все хорошее должно иметь свой конец?

***

В последующие дни герцог с головой ушел в работу, почти не видясь с Эстер. Он наконец решил продолжить дело матери и подписал договор о строительстве трех новых библиотек в разных городах Эдельдрага. Зарубежная литература набирала популярность, и городские читальни становились центрами притяжения. Но как бы он ни уставал, возвращаясь поздним вечером домой, силы возвращались к нему при виде одной картины: девушки, мирно спящей в его постели. Это стало его привычкой, его необходимостью. Без неё рядом он просто больше не мог уснуть.

— Госпожа, почему вы улыбаетесь? — спросила служанка, подливая горячий чай в изящную чашку. 

— Ах, просто эта книга невероятно интересная, — отозвалась Эстер, не отрывая взгляда от страниц. 

— Надеюсь, автор скоро прославится. Весь мир должен прочитать эти шедевры.

Девушка сидела в увитой зеленью беседке на заднем дворе. Солнечные лучи пробивались сквозь листву, создавая идеальную атмосферу для покоя и уединения, которого ей так не хватало.

— Кажется, вам по вкусу такая беззаботная жизнь, госпожа... — раздался глухой голос позади. Эстер вздрогнула и обернулась. У входа в беседку стоял один из охранников герцога. 

— Как вы можете, госпожа? Дерека нет всего несколько месяцев, а вы... вы просто продались.

Слова ударили больнее пощечины. В груди защемило, а к горлу подступил удушливый ком. 

Осуждение — то, чего она боялась больше всего, теперь смотрело ей прямо в глаза. Она знала, что рано или поздно столкнется с этим, но оказалась не готова. 

— Что вы себе позволяете? — голос её дрогнул, но она заставила себя выпрямиться. 

— Кто вы такой, чтобы судить меня?

Он криво ухмыльнулся: — Я? Я друг. Дерек был мне как семья. Но, похоже, ни вам, ни вашему новому покровителю это понятие не знакомо. Улыбаетесь другому мужчине, ночуете в его постели... А как же ребенок? Этот ребенок вообще от Дерека?

Эстер подскочила с места, сжав кулаки: — Не смейте! Слышите? Не смейте говорить о моем ребенке! И со мной в таком тоне разговаривать не смейте! 

— А что бы сказал Дерек, узнай он, что его жена прыгнула в постель к его «другу» сразу, едва его тело остыло? Или... это всё ради денег?

Сердце Эстер колотилось так сильно, что казалось, сейчас разорвет грудную клетку. Злость смешалась с отчаянием. 

— Если у тебя есть претензии, высказывай их мне, а не срывайся на беззащитной беременной девушке, — ледяной голос внезапного появившегося Чонгука заставил всех замереть.

Эстер резко обернулась. Чонгук стоял совсем рядом. Он протянул руку, желая коснуться её плеча и успокоить, но она, не в силах совладать с нахлынувшими эмоциями, отшатнулась, сорвалась с места и побежала к дому.

Чонгук проводил её тяжелым взглядом, а затем медленно повернулся к гвардейцу. В его глазах читалась смертельная угроза. 

— Если я увижу её слезы, когда пойду за ней... тебе лучше исчезнуть отсюда до того, как я вернусь. Иначе я просто задавлю тебя собственными руками, ты меня знаешь.

Тот лишь дерзко усмехнулся ему в лицо: — Вы и правда нечто. Вы не заслуживали такого друга, как Дерек.

Чонгук прикрыл глаза, делая глубокий вдох. Он сдерживал в себе зверя, готового растерзать наглеца на месте. 

— Послушай меня внимательно, — произнес он пугающе тихим голосом, делая шаг вперед. 

— Твое жалкое мнение меня не интересует. Твои попытки вызвать у меня чувство вины — или чего ты там добиваешься — только злят меня. А поверь, это опасно. Я сотру тебя в порошок, стоит мне только захотеть. Ты знаешь меня, знаешь, чего я никогда не прощаю. Но я не стану марать руки о такую гниль, которую столько лет пригревал на груди. Проваливай, пока я даю тебе шанс.

Чонгук развернулся, чтобы уйти, но в спину ему прилетел отчаянный крик: — Вы так же поступили и с Дереком?!

Чонгук застыл. Его кулаки сжались до белизны костяшек. Медленно, очень медленно он повернулся обратно. Гвардеец отшатнулся, увидев взгляд герцога — в нем была такая тьма, какой никто прежде не видел. Только мысль о плачущей в спальне Эстер удержала Чонгука от расправы. 

— Чтобы через час духу твоего здесь не было. А еще лучше — чтобы я больше никогда не видел тебя в этом городе, здесь тебе спокойной жизни не видать, — процедил он и стремительно направился в дом.

Подходя к спальне Эстер, Чон услышал шум борьбы и звон разбитых чашек.

— Господин! Что же это такое? — в панике метались служанки у дверей. — Она поранится или навредит ребенку! 

— Всем уйти. Я сам разберусь, — рявкнул он.

Едва он приоткрыл дверь, как в проем полетела тяжелая ваза. Осколки брызнули во все стороны, один из них полоснул Чонгука по щеке. 

— Я же просила никого не входить!!! — истошно закричала Эстер, но тут же осеклась, увидев его. Кровь тонкой струйкой стекала по лицу мужчины. 

— Чонгук...

Герцог переступил порог, закрывая за собой дверь. Эстер, лишившись последних сил, опустилась на пол, закрыв лицо руками, и громко разрыдалась посреди устроевшего ею хаоса.

 — Эстер... 

— Кто я такая? Неужели все вокруг так думают? — всхлипывала она. 

— Неужели я действительно совершила что-то ужасное и просто отказываюсь это признать?

Чонгук опустился рядом с ней на колени, игнорируя боль в щеке. 

— Я предупреждал, что ты не должна быть так уязвима. Мы знали, что люди будут говорить, будут осуждать. Почему ты позволила первой же провокации сломить тебя? Ответь мне: в чем твоя вина? В том, что ты жива? В том, что ищешь счастья?

Она подняла на него заплаканные глаза, в которых читался испуг. 

— Мне так жаль... — прошептала она, касаясь его кровоточащей щеки и словно забыв о своей истерике. 

— Нужно обработать рану. Я... я не должна была так реагировать. Вам больно?

Чонгук перехватил её руку и прижался губами к ладони: — Мне больно видеть тебя такой. Я хочу, чтобы ты доверяла мне безоговорочно. Хватит этих страхов, хватит винить себя за то, что ты дышишь.

Слезы всё еще катились по её щекам, но она кивнула, придвигаясь ближе. Её губы осторожно коснулись его раны, затем скулы, и наконец нашли его губы. Поцелуй, начавшийся как утешение, мгновенно вспыхнул огнем. Чонгук подхватил её, усаживая к себе на колени.

Он безумно скучал по ней, по её телу, по этой близости, которой они были лишены последние дни. Чонгук поднялся, не разрывая поцелуя, и бережно опустил девушку на кровать. Одежда полетела на пол. Развернув Эстер на бок, Чонгук прижался к ней сзади, чувствуя жар её кожи. Он взял её за подбородок, поворачивая голову для глубокого поцелуя, и медленно вошел в неё. Её сдавленный стон разорвал тишину комнаты. Каждое движение, каждый толчок словно вытесняли из головы страхи и сомнения, оставляя только чистое, животное чувство единения. Эстер откинулась назад, прижимаясь спиной к его груди, и сама направила его движения, прося большего, прося быстрее. Страсть, которую невозможно было контролировать, захлестнула их с головой, смывая остатки боли и обиды.

Четыре месяца спустя

Пронзительный женский крик эхом разнесся по поместью. 

— Вы позвали врача? Почему его до сих пор нет?! 

— Он будет с минуты на минуту! Но как же герцог... он уехал в соседний город! Успеет ли Нил сообщить ему? 

— Не время для паники! Неси холодную воду и чистые простыни!

Служанка вбежала в спальню, где Эстер, сжав зубы, переживала очередную схватку.

— Госпожа, доктор Браун уже здесь, потерпите, — шептала девушка, вытирая испарину со лба Эстер.

Двери распахнулись, и доктор стремительно вошел в комнату, на ходу раздавая указания помощнице. 

— Так, дышите глубже, голубушка. Головка вашего малыша уже скоро покажется, — скомандовал он после осмотра. — Соберитесь с силами, еще немного! Еще...

Спустя какое-то время лошадь Чонгука уже влетала в ворота поместья. Узнав о начавшихся родах, он развернулся оставив все дела, лишь бы успеть. Не дожидаясь, пока животное остановится, он спрыгнул на землю и бросился в дом, перепрыгивая через ступени лестницы. 

— Господин, вы прибыли! — перехватил его Нил в коридоре. 

— Что с ней? — выдохнул Чонгук, едва переводя дыхание. 

— Всё позади. Госпожа родила девочку сорок минут назад. Сейчас они уже отдыхают.

Сердце Чонгука пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой. Он тихо приоткрыл дверь спальни. В полумраке он увидел Эстер. Подойдя ближе на ватных ногах, он заметил крошечный сверток у её груди. Малышка, укутанная в белую пеленку, мирно посапывала.

— Вы приехали... — Эстер выглядела измученной, под глазами залегли тени, но такой счастливой улыбки он не видел у неё никогда.

— Посмотрите на неё. Правда, она красивая?

Герцог осторожно прилег рядом, обнимая Эстер со спины, боясь потревожить хрупкую идиллию. Он с трепетом разглядывал маленькое личико. 

— Она прекрасна... как и её мама. Эстер повернулась к нему, и он нежно поцеловал её в лоб. Сил у неё почти не осталось; она снова опустила голову на подушку и прикрыла глаза.

Чонгук лежал неподвижно, слушая ровное дыхание двух самых дорогих ему людей. Счастье переполняло его, требуя выхода.

 — Эстер... выходи за меня, — прошептал он в тишину. Ответа не последовало. Он приподнялся и увидел, что она уже крепко спит. 

— Хорошо, — улыбнулся он уголками губ. — Я спрошу тебя еще раз, как только ты проснешься. Он поцеловал её в обнаженное плечо, крепче обнял за талию и тоже закрыл глаза, наконец чувствуя абсолютный покой.