Агония

POV: Чонгук

Мне было около семи лет, когда мы с отцом и Дереком отправились на небольшую городскую ярмарку. Тот день врезался в мою память навсегда — ведь именно тогда я впервые в жизни не получил того, чего страстно желал.

Птица. Она была великолепна: оперение переливалось серебром и глубоким черным цветом, а её пение было таким звонким и чистым, что заглушало шум толпы. Я стоял перед клеткой как завороженный, не в силах оторвать глаз. Я умолял отца, дергал его за рукав, требовал купить её немедленно... Но он твердо отказал. Помню, как меня накрыла жгучая, детская обида. Я злился на отца, на весь мир, и наотрез отказывался возвращаться домой без этой птицы. Но Дерек был рядом. Он успокоил меня, как умел делать только он — спокойно и уверенно. Я поверил, что он на моей стороне.

Каково же было моё удивление, когда спустя пару дней, ранним утром, меня разбудило до боли знакомое щебетание, доносившееся с улицы. Подскочив с постели, я распахнул окно. Внизу, на зеленой траве, сидел Дерек в окружении соседских мальчишек. Они с восхищением смотрели на клетку, стоявшую в центре. В ней сидела она. Птица, о которой я не переставал думать ни на минуту. Та самая.

Забыв обуться, я сорвался с места и выбежал во двор, замирая в нескольких шагах от них. — Вау, ты был прав, она действительно необычная! — восторженно говорил один из парней. 

— Где ты её достал? 

— Попросил своего отца купить, — с довольной улыбкой ответил Дерек, поправляя прутья клетки. 

— Приметил её пару дней назад на ярмарке. Она мне так понравилась, что я не удержался.

Помню как кровь ударила мне в голову. 

— Это моя птица! — выкрикнул я, подлетая к ним и расталкивая мальчишек. 

— Дерек, как ты мог?! Ты же знал! Ты знал, как сильно я хотел её!

Я до сих пор помню его взгляд в тот момент. Ни тени вины. Лишь спокойная, почти взрослая уверенность. Он медленно встал, отряхнул колени и посмотрел мне прямо в глаза. 

— Не всё в этом мире должно принадлежать тебе, Чонгук, — произнес он с легкой, едва заметной ухмылкой. 

— И что бы ты ни делал, кричал или плакал, она уже никогда не станет твоей.

Здорово же мы тогда поругались... Но те слова эхом звучали в моей голове еще долгие годы.

POV: Автор

Чонгук отменил все свои планы на ближайшие несколько дней: он не желал ничего, кроме как быть рядом с Эстер и малышкой, от которой молодая мать практически не отходила.

 — Уже решила, как назовешь её? Они лежали на широкой кровати, а между ними, укутанная в мягкие пеленки, сладко посапывала девочка. 

— Кэти... Кэти Джеймс. Чонгук не подал виду, но внутри всё сжалось от звука этой фамилии. Он уже и сам не помнил, когда ревность к мертвецу успела перерасти в такую глухую ненависть. 

— Малышка Кэти... Красивое имя, — он заставил себя улыбнуться, касаясь крошечной ручки ребенка. 

Эстер с благодарностью посмотрела на мужчину. Он был её опорой, её защитой, и его забота растапливала лёд в её сердце быстрее, чем она могла себе представить. Но признаться себе в том, что смогла полюбить снова так скоро, она пока не решалась. Возможно, время ещё не пришло...

Два месяца спустя

Эстер сидела в глубоком кресле у окна и читала книгу — роскошь, которую она не могла позволить себе уже очень давно. Дверь тихо скрипнула, и в комнату вошел Чонгук. 

— Так интересно? — он подошел сзади, обнял её за плечи и оставил теплый поцелуй на изгибе шеи. 

— М-м, я давно хотела её прочесть, но Кэти совсем не отпускала. Спасибо Нилу, он выгадал для меня пару часов тишины. Ты уже закончил с делами? 

Чонгук уткнулся носом в её волосы, вдыхая родной запах: 

— Да, на сегодня хватит. Я ужасно соскучился... — пробормотал он, щекоча её дыханием. 

— Щекотно, — рассмеялась она, поворачивая голову, чтобы встретиться с ним взглядом. — Что ты задумал? 

— Я? Единственное, чего я хочу — это откинуть эту книгу куда подальше и зацеловать тебя до потери пульса. 

Эстер покачала головой, но книгу послушно отложила на столик: — И за что ты так с бедным романом? 

Чонгук обошел кресло и встал напротив, протягивая ей руку: — Она крадет тебя у меня, когда мне самому тебя катастрофически не хватает. 

Эстер снова рассмеялась и, приняв его ладонь, встала, тут же оказываясь в крепких мужских объятиях. 

— Чонгук, а если Нил вернется? 

— Я все еще не могу привыкнуть, когда ты меня так называешь... Это какое-то сладкое сумасшествие, — прошептал он и накрыл её губы своими, жадно, требовательно, словно пытаясь напиться ею.

Одежда мешала, путалась, летела на пол. 

Позже, лежа на мужской груди и пытаясь выровнять дыхание, Эстер провела пальцем по его ключице. 

— Кажется, я заставила тебя ждать слишком долго. 

Чонгук лениво улыбнулся, перебирая её волосы: — Я бы сказал, что мог бы подождать еще, но не хочу врать. Каждая минута без тебя — пытка. 

Эстер оставила нежный поцелуй на его груди, затем приподнялась и села на край кровати, кутаясь в простыню. 

— Спасибо, что заботишься о нас. Я никогда не думала, что снова смогу быть так счастлива. 

Чонгук поднялся следом. Он притянул её к себе, касаясь губами обнаженного плеча. 

— Твое счастье — единственная цель моей жизни, Эстер. 

В эту ночь они принадлежали только друг другу. И лишь под утро, когда первые лучи солнца коснулись штор, Эстер тихонько ускользнула, чтобы забрать Кэти к ним в постель.

***

Через несколько дней Чонгук вернулся домой раньше обычного. Эстер находилась в гостиной на диване, играясь и разговаривая с дочкой. Мужчина с мягкой улыбкой подошел к ним и опустился на корточки, ловя взгляд любимой. 

— Что-то случилось? — сразу насторожилась она. 

— Эстер, скажи, ты мне веришь? 

— Да... — ответила она без колебаний, глядя в его темные глаза. 

— Тогда нам нужно съездить в одно место. 

— А как же Кэти? Чонгук улыбнулся шире, и, словно по команде, в комнату вошел Нил в сопровождении няни. 

— Мы присмотрим за крохой, она будет в полной безопасности. Не переживайте ни о чем и поезжайте, — заверил помощник герцога. Эстер доверилась. Поцеловав дочь в лоб, она поднялась с места и последовала за Чоном.

Их карета ехала около часа. Пейзаж за окном сменился с городских улиц на живописные поля и леса. 

— Мы едем в Ильсторн? — догадалась она. 

— Ты была там? 

— Нет. Но говорят, это очень маленький город на берегу реки. 

— Так и есть. Уютный, тихий и невероятно красивый. Воспоминания отсюда останутся с нами надолго. 

Герцог нежно поцеловал руку любимой.

Когда экипаж остановился у небольшой старинной церкви, увитой плющом, девушка взглянула на довольное лицо Чона с недоумением. 

— Зачем мы здесь? Он помог ей выйти. 

Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь пением птиц и шелестом листвы. Никого, кроме них. 

— А ты как думаешь? 

— Я боюсь гадать. 

Чонгук усмехнулся и крепко сжал её ладонь: — Идем. Нас уже заждались. 

Он повел её к массивным дубовым дверям. Внутри пахло ладаном и воском. У алтаря стоял священник, который, очевидно, ожидал именно их появления. Эстер резко остановилась, осознание накрыло её волной, заставляя сердце пропустить удар. 

— Да, Эстер. Это именно то, о чем ты подумала... — Чонгук развернул её к себе, взял обе её руки в свои и поднес к губам, целуя ладони. 

— Ты — моя единственная слабость и моя величайшая сила. Я стремлюсь к тебе каждую секунду, потому что не умею дышать без тебя. Моя любовь к тебе стала зависимостью, безумием, смыслом. 

Она слушала его, завороженная, не в силах вымолвить ни слова. Священник начал свою речь, его голос эхом разносился под сводами. Затем Чонгук снова посмотрел ей в глаза — серьезно и бесконечно нежно: 

— Ты выйдешь за меня, Эстер? Минута тишины. Минута осознания. 

— Я... — сердце колотилось где-то в горле. Но внутри не было ни гнева, ни страха. Не было сомнений. Она давно отпустила прошлое, просто поняла это только сейчас. 

— Я согласна... 

Чонгук, словно боясь, что она передумает, поспешно надел кольцо на её безымянный палец, а затем прикоснулся к её губам поцелуем, скрепляя клятву. 

— Теперь твоя очередь. Она дрожащими пальцами взяла кольцо из бархатной коробочки и повторила его действия.

По дороге обратно в поместье они сидели рядом, переплетя пальцы. 

— Какое-то странное чувство... — тихонько проговорила Эстер, глядя в окно. 

— Что такое? — он внимательно посмотрел на неё. 

— Просто... я никогда не думала, что моя жизнь повернется так. Я всегда строила планы, знала, чего хочу, и не грезила о принце на белом коне. Родители учили меня быть рассудительной, выбирать с умом, следить за репутацией. Я никогда не делала того, что могло бы их разочаровать. Но ты... — она повернулась к нему, — ты так же научил меня видеть мир иначе. Жить не в угоду другим, а для себя. Слушать свое сердце.

 Чонгук слушал её с теплой улыбкой. 

— Хорошо это или плохо — ты уже решила для себя? 

— Я и сама еще не поняла... Но я счастлива. 

Чон поцеловал её руку, а затем коснулся губами лба. 

— Мы обязательно будем счастливы. Я обещаю. Моя герцогиня Эстер Чон

Три года спустя

— Мама? Мамочка... — звонкий детский голосок раздался из коридора, а затем вихрь ворвался в спальню, где еще спали родители. 

— Мама... папа... Кэти проснулась! 

Девочка ловко забралась на высокую кровать и поползла к паре. Первым проснулся Чонгук. Улыбка сама собой расплылась на его лице, и он поймал дочь в объятия. 

— Наша шумная кроха! Иди-ка сюда... 

Он поцеловал её в пухлую ладошку, но девочка тут же вырвалась и начала прыгать на матрасе, требуя всеобщего подъема. В этот момент в комнату, запыхавшись, вбежал Нил. — Простите, господин! Стоило отвернуться на секунду, как она исчезла. Уж очень хотела к вам. 

Эстер, потирая сонные глаза, потянула малышку к себе, крепко обнимая: — Кэти, солнышко, давай ты сейчас пойдешь с Нилом, а после завтрака мы отправимся во дворец. Там Кристофер уже ждет тебя. 

Услышав имя своего маленького друга, девочка тут же оживилась и сама потянулась к Нилу. 

— Кристофер — беспроигрышный вариант, госпожа, — усмехнулся помощник, унося ребенка. 

Чонгук потянулся и притянул жену к себе, целуя в губы. 

— Когда ты вернулся? — спросила она, гладя его по щеке. 

— Около двух ночи. В последнее время кто-то пытается саботировать наши поставки. Пришлось ехать в Арно разбираться. Эстер взволнованно нахмурилась: — Что-то серьезное? Это происходит только с твоим грузом? Это какая-то банда? 

— Пока не знаю. Я попросил помощи у короля. Надеюсь, скоро выясним, кто за этим стоит, — он снова поцеловал её, успокаивающе укладывая обратно на подушки. 

— Не волнуйся. 

— Чонгук, нам нужно вставать... — попыталась возразить она его напору. 

— Я очень соскучился. Это не займет много времени, — прошептал он, накрывая её своим телом и жадными поцелуями.

***

После завтрака Эстер и Кэти отправились во дворец. Чонгук остался в поместье, сославшись на гору бумажной работы. 

День пролетел незаметно. Диана, как и всегда, была рада гостям. 

— Ну что, как дела в школе? — спросила принцесса, наблюдая за играющими детьми. 

— Мне очень нравится. Дети такие любознательные, — улыбнулась Эстер. 

— Не думала, что литература может их так увлечь. Диана кивнула в сторону Кэти и Кристофера, которые строили замок из кубиков: — Не верится, что они уже такие большие. Как быстро летит время. 

— Это точно. 

— Знаешь, — Диана понизила голос, — вчера отец обмолвился, что Чонгук просил его о помощи. Это впервые, когда он обращается к короне с подобной просьбой. Что-то серьезное? 

Эстер покачала головой, теребя кружево на платье: — Я не знаю, Ди. Он всё время в кабинете или в разъездах. Говорит, что не хочет меня волновать, но это молчание пугает меня больше всего.

—  Уверена, что у Чонгука все под контролем. Отец хвалит его работу. Он доволен его вкладом в развитие Эдельдрага. Не волнуйся, все обязательно решится...

Ближе к вечеру они возвращались домой. Кэти уснула, положив голову на колени матери. Карета мерно покачивалась, убаюкивая, но вдруг резко остановилась. Снаружи послышались грубые крики и звон стали. Эстер мгновенно напряглась. Сердце ушло в пятки. 

— Что происходит? — крикнула она, приоткрывая шторку. Никто не ответил. Дверь кареты рывком распахнулась. На пороге стоял человек в черной маске. 

— Кто вы такие?! — Эстер инстинктивно закрыла собой спящего ребенка. 

— Это послание для твоего мужа, — прохрипел незнакомец. 

— Если он не выполнит требования и не заплатит за свои грехи, в следующий раз его женушка и дочь до дома не доедет. 

Мужчина швырнул на сиденье небольшую деревянную коробку и исчез в лесу. Послышался топот копыт удаляющихся всадников. К карете подбежал гвардеец, зажимая рану на шее. 

— Герцогиня, вы целы?! 

— Д-да... Кто это был? Что им нужно? 

Испуганно говорила Эстер, пытаясь одновременно еще и успокоить плачущую Кэтрин.

— Я не знаю, моя госпожа. Простите, что не смог защитить вас должным образом, — он склонил голову. — Едем домой. Немедленно! Вам срочно нужна помощь доктора.

Как только они въехали в ворота поместья, Эстер передала вновь уснувшую дочь няне, а сама, сжимая в руках злополучную коробку, направилась к кабинету мужа. 

— Госпожа? Что случилось? — навстречу ей вышел Нил. 

— Где Чонгук? — голос её дрожал от ярости. 

— Эм... он уехал. Ненадолго. Обещал скоро быть. 

— Передай ему это, — она сунула коробку Нилу в руки. 

— И скажи, чтобы немедленно пришел в спальню, как только переступит порог! Иначе я сама его придушу. Нил никогда не видел Эстер в таком состоянии. 

— Я понял, моя госпожа.

Три часа спустя

Чонгук влетел в поместье, едва не сбив с ног дежурного. 

— Герцог! — к нему бросился раненый гвардеец. Ч

онгук схватил его за воротник, глаза его налились кровью: — Эти твари посмели угрожать моей семье?! Усилить охрану втрое! Никого не впускать и не выпускать без моего личного приказа! Этот ублюдок умоется своей кровью! Он отшвырнул мужчину и бросился к лестнице. 

— Господин... — попытался остановить его Нил. 

— Где моя жена? 

— В спальне. Ждет вас.

Чонгук ворвался в комнату. Эстер сидела на краю кровати, прямая, как струна. Услышав шаги, она подняла на него заплаканные глаза. 

— Что ты придумаешь на этот раз? 

— Эстер, я... 

— Они угрожали мне и нашему ребенку! Прямо посреди дороги напали, ничего не побоялись! Кто эти люди, Чонгук? Что им нужно? 

Он опустил голову, сжимая кулаки. 

— Они тебя не тронули? 

— Отвечай на мой вопрос! 

— Я не могу... Сейчас я не могу тебе рассказать. Это для твоей же безопасности. 

Эстер вскочила, как ужаленная: — Безопасности?! Какой безопасности? Ты обещал, что никогда не будешь мне лгать! О каких "грехах" говорил тот человек? За что ты должен расплачиваться? 

Чонгук сделал шаг к ней, но она отшатнулась. 

— Не подходи. Сегодня я сплю в комнате Кэти. Я не желаю больше слушать твое вранье. Когда будешь готов сказать правду — тогда и поговорим. 

Она направилась к двери, но Чонгук перехватил её, прижав к себе спиной. Он уткнулся лицом в её шею, вдыхая её запах, как утопающий воздух. 

— Прошу... Не поступай так со мной. Мне больно, когда ты смотришь на меня как на врага. Она резко развернулась в его кольце рук: — А мне больно от твоей лжи! Ты сам не свой последние месяцы. Что за работа такая, что тебе угрожают убийством семьи? Почему ты молчишь?! 

Чонгук снова промолчал, лишь сильнее сжимая её плечи. 

— Пусти... 

— Я не могу отпустить. Ты моя, слышишь?! — вдруг рявкнул он, грубо дернув её на себя. 

— Ты моя жена! Эстер замерла, шокированная этой вспышкой. Никогда прежде он не позволял себе такой агрессии. 

— Мне больно! Отпусти! Чонгук словно очнулся. Хватка ослабла. 

— Прости... Прости меня, Эстер. Прошу, останься. Не уходи. Я сойду с ума, если ты уйдешь сейчас. 

Она смотрела в его глаза и видела там не гнев, а животный страх. Страх потери. Ей стало не по себе. 

— Идем, — мягко сказала она, беря его за руку. 

В эту ночь он прижимал её к себе так крепко, словно боялся, что она исчезнет с рассветом. 

— Ты же знаешь, что вы — это всё для меня? Ты и Кэти — моя жизнь. Я умру без вас.

— Я знаю... 

***

Несколько дней Чонгук не отходил от семьи ни на шаг. Напряжение в доме можно было резать ножом. 

— Господин? — в дверях гостиной появился его начальник гвардии. Чонгук тут же вышел, плотно прикрыв дверь. 

— Герцог мы нашли нападавших, но не всех. Их держат в старом поместье вашей матери. Там глухо, никто не услышит.

 — Я приеду завтра утром. Никого не трогать до меня. Я хочу лично с ними поговорить.  Гвардеец положительно кивнул и исчез.

Чонгук вернулся в комнату.

 Эстер играла с дочерью на ковре. 

— Ты помнишь, какой завтра день? — тихо спросила она, не поднимая головы. 

— Нет. А что завтра? — он сел рядом, беря Кэти на руки. 

— Годовщина смерти Дерека. Я обещала его родителям, что привезу внучку. Чонгук замер. Воздух в комнате стал ледяным. 

— Сейчас не лучшее время для поездок. Ты и сама понимаешь это. 

— Снова ты за свое? — Эстер подняла на него взгляд. 

— Объясни мне причину, реальную причину, и я подумаю. А пока я не вижу повода нарушать обещание. Дерек — важная часть нашей жизни, и... 

— Довольно! — Чонгук резко встал, передавая ребенка няне. 

— Вы никуда не поедете. И точка. Он развернулся и вышел, оставив Эстер в полнейшем недоумении и обиде.

В коридоре он столкнулся с Нилом. 

— Что с ним происходит? — прошептала вышедшая следом Эстер, глядя на помощника. 

— Я не узнаю человека, которого любила эти три года. 

Нил отвел взгляд. Ему было больно видеть, как рушится идиллия, которую они строили с таким трудом. Поднявшись в кабинет, он осторожно постучал. 

— Войдите. Чонгук стоял у окна, сжимая стакан с виски так, что побелели костяшки пальцев. 

— У тебя что-то срочное? 

— Мой господин... Возможно, я перехожу границы, но вы должны понимать. Как госпожи Эстер важно быть завтра там. Семья сэра Дерека ждет их. Это память.

 Чонгук одним глотком осушил стакан и с стуком поставил его на подоконник. 

— Ты прав, Нил. Ты переходишь границы. Это не твое дело! Завтра рано утром я уезжаю. Твоя задача — проследить, чтобы Эстер и Кэти не покидали пределов поместья ни под каким предлогом. Вплоть до моего возвращения. Ты меня хорошо понял? 

— Да, господин. 

Нил поклонился и вышел. Оказавшись за дверью, он тяжело вздохнул. 

— Вам страшно, мой герцог... — прошептал он в пустоту. 

— Какой же грех вы скрываете, что он так пожирает вас изнутри?