Агония

Поздно вечером Эстер так и не дождалась Чонгука в спальне. Тревога и желание поговорить гнали её вперед, поэтому она сама направилась к его кабинету. Коротко постучав, она сразу же толкнула тяжелую дверь. Чонгук сидел в кресле, уставившись в черное окно. На столе тускло блестела наполовину пустая бутылка виски. Он даже не повернул головы, когда она вошла.

— Что происходит? Чонгук, мы можем поговорить об этом... Прошу, не закрывайся от меня. 

Он сделал большой глоток прямо из горла и тяжело выдохнул, словно воздух в комнате был отравлен. 

— Я же сказал, что скоро всё решу. Просто подожди немного. Всё будет как раньше, я обещаю. 

Эстер обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь, и подошла ближе: — Ты не хочешь ехать к Дереку. Я понимаю, это больно. Но почему ты не отпускаешь меня? Кэти тоже хочет увидеть бабушку и дедушку.

Чонгук закрыл глаза. Тишина затянулась, становясь вязкой и давящей. Затем он медленно повернулся к ней, и в его взгляде было что-то пугающее. 

— Когда же ты забудешь его? Что я должен сделать, чтобы ты вычеркнула его из памяти? Эстер застыла. Вопрос ударил её как пощечина. 

— Что ты имеешь в виду? 

— Почему ты так рвешься туда? Почему ты продолжаешь делать всё, чтобы я чувствовал себя пустым местом? — голос его повысился, наполняясь ядом. 

— Дерек мертв, Эстер. Ему плевать, когда ты приедешь: завтра, послезавтра или через год. Я попросил тебя немного подождать. Неужели это так сложно сделать... ради меня?

Слезы брызнули из глаз моментально. Его жестокость была необъяснимой. 

— Я... — она судорожно вздохнула. — Я уже говорила тебе: родители Дерека ждут нас. Ждут завтра! В день его смерти. В день, когда его не стало... мы и так почти не бываем там... у них же никого нет, кроме нас с Кэтрин, ты сам знаешь это.

 Чонгук резко подскочил с кресла, опрокинув бутылку, и в два шага оказался рядом, больно схватив её за запястье. 

— Жестоко... Ты поступаешь со мной невероятно жестоко. Ты продолжаешь ранить меня, думая о другом мужчине, даже когда он гниет в земле. Когда его, черт возьми, больше нет!

Эстер застыла от гнева и обиды. Она вырвала свою руку, глядя на него так, словно видела впервые. Словно он одним махом перечеркнул все те годы счастья, что они строили. 

— Что ты за человек, Чон Чонгук? — прошептала она с отвращением. 

— С тобой невозможно разговаривать. Да и желания больше нет. Она хотела уйти, но он резко схватил ее.

— Ты все равно туда не поедешь.  

— Не прикасайся ко мне! 

 Эстер развернулась и выбежала из кабинета. Ноги сами несли её по длинному коридору прочь, на воздух. Вылетев на заднюю веранду, она не выдержала... 

Крик отчаяния и боли вырвался из её груди, разрезая ночную тишину так пронзительно, что в поместье проснулись все.

— Что случилось? — двери комнат открывались одна за другой, встревоженные слуги выбегали в коридоры. 

Эстер, обессиленная, вернулась в дом. К ней тут же кинулись горничные. 

— Все хорошо, — отрезала она, вытирая лицо. 

— Идите по своим комнатам, мне не нужна помощь. Ах да... Завтра рано утром мы с Кэти выезжаем в деревню. Подготовьте экипаж до завтрака. И не стоит беспокоить герцога, сделайте все как можно тише.

Получив распоряжения, служанки поклонились и исчезли. 

Эту ночь Эстер провела в детской, свернувшись калачиком рядом с дочерью. Слезы текли не переставая. Она не могла поверить в то, что ее Чонгук говорил такие жестокие слова, о памяти, что была так им важна.

На рассвете, пока дом ещё спал, они с Кэтрин покинули поместье.

Во время завтрака

Дверь столовой распахнулась от удара. 

— Нил! — рев Чонгука заставил звенеть посуду. 

— Я, кажется, предупреждал тебя вчера, чтобы Эстер не покидала поместье?! Нил в ужасе перевел взгляд на дрожащих служанок. 

— Мой господин, это моя вина, я не успел передать приказ ночной смене и... 

— "И"?! Ты забыл, как делать свою работу? — Чонгук резким движением смахнул всё со стола. Фарфор разлетелся тысячей осколков, служанки вскрикнули. 

— Ты должен был предупредить всех в ту же секунду, как вышел из моего кабинета! Что ты вообще здесь делаешь?! Он тяжело дышал, глаза налились кровью. 

— Сейчас же вернуть её! — прорычал он. 

— Чтобы к моему возвращению жена и дочь были в доме. Иначе я уволю вас всех к чертовой матери... 

Он вылетел из столовой, хлопнув дверью так, что со стен посыпалась штукатурка.

Во дворе он вскочил на коня. 

— Герцог, вы уверены, что хотите ехать на встречу сейчас? Может, лучше сначала за госпожой? — осторожно спросил начальник гвардии.

 Чонгук натянул поводья, его лицо исказила гримаса ярости: — Сегодня я покончу с этими ублюдками, которые возомнили себя моими судьями. Им очень не повезло: у меня сейчас отвратительное настроение.

Эстер

Дорога до деревни заняла три часа. Кэти то и дело спрашивала о папе, но Эстер умело переводила тему, не желая больше лгать. 

— Вы приехали! — навстречу вышла мать Дерека, постаревшая, но с теми же добрыми глазами. Она крепко обняла их. 

— Мы как раз всё приготовили. Как добрались? А Чонгук не с вами? 

— Папа работает, — звонко ответила девочка. Женщина вопросительно посмотрела на Эстер. Та лишь грустно улыбнулась. 

— Малышка, твой папа... он... 

— Всё хорошо, — мягко перебила Эстер свекровь. — Она обязательно узнает правду, когда придет время. Я никогда не буду скрывать от неё, кто её настоящий отец. 

— Хорошо, милая. Тебе виднее. Мы просто счастливы, что внучка с нами.

После завтрака они отправились на кладбище. Сердце Эстер разрывалось. Стоя у могилы Дерека с дочерью за руку, она понимала: как бы она ни любила Чонгука, часть её души навсегда осталась здесь, под этим камнем. Дерек был её прошлым, светлым и чистым, которое невозможно забыть.

На выходе с кладбища Кэти вдруг вырвала руку и побежала вперед. 

— Ни-и-ил! — радостно закричала она. Ее любимый и заботливый помощник подхватил девочку на руки, но его лицо было бледным и тревожным. 

— Что вы здесь делаете? — удивилась Эстер. 

— Госпожа, мы должны вернуться в поместье. Немедленно. 

— Я обещала родителям Дерека, что мы побудем с ними хотя бы день. Мы можем вернуться завтра. 

Нил отрицательно покачал головой, в его глазах читался страх. 

— Боюсь представить, что герцог устроит, если вернется и не найдет вас. Вы же знаете его сейчас: он сорвется, примчится сюда ночью. Вы хотите, чтобы Кэти видела этот скандал? Виделя отца злым? 

 Эстер тяжело вздохнула. Она знала, что он прав. 

— Дай мне двадцать минут. Я попрощаюсь.

Вечер того же дня

Чонгук вернулся в поместье уже в темноте. Его рубашка была пропитана потом и чужой кровью. 

— Мой господин, что делать с телами? — спросил начальник гвардии, помогая ему спуститься. 

— Сдать во дворец. Король сам разберется. Я уже отправил гонца с объяснениями. Мужчина помялся, но всё же спросил: — Но господин... то, что они кричали перед смертью... Что якобы вы виноваты в гибели Дерека... 

Чонгук запрокинул голову, глядя на беззвездное небо. 

— Наверное, это всё из-за той птички... Точно. Эти придурки тоже тогда были там. 

— Простите? Я не понимаю. 

Герцог криво ухмыльнулся, и эта улыбка была страшнее любого крика. 

— Не бери в голову. Я кормил этих крыс годами, а получил шантаж. Убил Дерека? Я? — он сделал паузу, его голос дрогнул. — Скорее наоборот, это он меня... Всё, ты свободен.

В кабинете он снова взялся за стакан. Дверь открылась, вошел Нил. 

— Мой господин, вы вернулись... — Нил осекся, увидев окровавленные костяшки рук хозяина. 

— Это кровь? Вы ранены? 

— Ты привез мою жену? — глухо спросил Чонгук, игнорируя вопрос. 

— Да. Госпожа принимает ванну после дороги. 

Чонгук одним глотком допил виски и встал. 

— Чтобы никто не смел нам мешать.

***

Он вошел в ванную комнату бесшумно. Эстер лежала в воде с закрытыми глазами, пытаясь смыть усталость этого тяжелого дня. Он подошел сзади и коснулся губами её шеи. Девушка вздрогнула и резко обернулась. 

— Когда ты вернулся? 

— До того, как вернулась ты. А ты, оказывается, та еще бунтарка, — он начал медленно расстегивать рубашку. Эстер увидела бурые пятна на ткани. 

— Что с тобой произошло? Это кровь?! 

— Переживаешь за своего мужа? — ухмыльнулся он. 

Она отвела взгляд, обняв себя руками в воде. 

— Я виделась с родителями Дерека. Мы были у него.

 Лицо Чонгука окаменело. Он подошел к окну, отвернувшись от неё. 

— Эстер, давай уедем? Из Эдельдрага. Навсегда. Она удивленно распахнула глаза. 

— Ты снова пьян? 

— Я серьезен как никогда. 

— Нет. Мы не можем уехать. Здесь наш дом, наша жизнь. 

— Мы начнем новую. Нашу Эстер. Я тут больше не могу находиться. Поедем на мою родину?

 Эстер с раздражением выдохнула, вылезла из воды и накинула халат. 

— Я не собираюсь бежать в неизвестность. Чем тебя не устраивает эта жизнь? Он резко повернулся, и в его глазах полыхнуло безумие. 

— Тем, что в ней есть Дерек! Меня тошнит от мысли, что ты думаешь о нем, что ездишь к нему на могилу, что ты была его женой! Ненавижу это! 

Эстер покачала головой, отступая. 

— Давно ты так ненавидишь его? Что он тебе сделал, Чонгук? Он любил тебя как брата! Герцог злобно рассмеялся: — Ты совсем его не знала. Господи, какая же ты наивная. Даже встреча с тобой была подстроена им! Он хотел отнять тебя у меня, ему просто было весело играть! 

— Что ты несешь?! 

— А ты думала, принц на белом коне в переулке — это случайность? А нападение в лесу, где мы "случайно" оказались рядом? Это всё был он! Дерек создал эти ситуации, чтобы быть героем! И он... он всё испортил! Я видел, как тебя тянуло ко мне, но он умело пользовался тем, что я боялся своих чувств. И забрал тебя... как и мою птичку когда-то.

Эстер почувствовала, как земля уходит из-под ног. Ком в горле мешал дышать. 

— Зачем ты говоришь это? Дерек был хорошим человеком! Несмотря ни на что, он был рядом, он любил, он заботился! 

Чонгук сжал кулаки, надвигаясь на неё. 

— Прекрати! Прекрати обелять его! 

— А то, что делаешь ты — это низко и подло! — закричала она, и слезы хлынули из глаз. — Я всегда буду помнить его как доброго человека! Он отец Кэти! И я всегда, слышишь, всегда буду любить его!

В этот момент что-то в Чонгуке оборвалось окончательно. Он схватил её за плечи и рванул на себя. 

— Тебе нравится сейчас злить меня?! Нравится?! 

— Ты сам виноват! Ты боишься его даже мертвого! Ты боишься, что он лучше тебя! 

— Он не придет! — заорал Чонгук, теряя остатки разума. — И я не боюсь! Потому что это я... я избавил нас от него! Я направил его той дорогой! Идиот... он думал, земля досталась ему просто так?! Эстер замерла. 

Смысл слов медленно доходил до её сознания, пронзая сердце ледяной иглой. Она не верила своим ушам. Человек, которого она любила, признавался в убийстве её мужа. Она закричала. Это был крик раненого зверя. Она набросилась на него, ударяя кулаками в грудь, в лицо, царапая кожу. 

— Как ты мог?! Ты чудовище! Я верила тебе! Я полюбила убийцу! Господи...Моя дочь называет тебя папой, а ты убил её настоящего отца! Ты забрал у нас его! 

— Вот поэтому...поэтому мы начнем сначала... Забудем! — он пытался перехватить её руки. 

— Нет!!! — визжала она. — Ты больной!  Ты должен рассказать всем! Ты должен ответить за это! 

Она попыталась вырваться, убежать, но Чонгук перехватил её.

 Паника и страх разоблачения затмили его рассудок. 

Он прижал её к стене, его пальцы сомкнулись на её тонкой шее. 

— Ты не поступишь так со мной, — прошипел он ей в лицо.

 — Ты любишь меня. Я знаю это. Нельзя столько притворяться! Тебе нравилось всё, что я делал! Мы уедем... Ты, я и Кэти... Я делал это ради тебя! Только ради тебя! Я так сильно люблю тебя...

Он несколько минут сжимал пальцы всё сильнее, шепча слова любви, не замечая, как её удары слабеют, как руки бессильно падают вдоль тела, как гаснет свет в её глазах. 

— Я люблю тебя моя Эстер, я так сильно тебя люблю... — выдохнул он и, наконец, постепенно разжал руки. 

Тело Эстер медленно, как кукла, сползло по стене на пол. Тишина оглушила его. 

— Эстер? — он моргнул, словно просыпаясь от кошмара. 

— Эстер? Она не двигалась не подавал никаких признаков жизни. — Нет... нет, нет, нет... — он упал на колени, тряся её за плечи. 

— Ты не можешь вот так уйти. Очнись! Слышишь?! Эстер, я пойду и сдамся, я сделаю всё, только открой глаза! Эстер!!! 

Он подхватил её на руки, легкую и безжизненную, и помчался вниз по лестнице. 

— Нил! Врача! Быстро! Нил выбежал в холл, увидел бледное лицо герцога и так же тело герцогини. 

Его взгляд упал на появившиеся багровые синяки на шее. 

— Господин... — он дрожащей рукой коснулся её сонной артерии. 

Секунда. Две. Вечность. 

Он закрыл глаза, и слезы покатились по его щекам. 

— Она мертва, мой господин. 

— Что ты несешь?! Она жива! Это моя Эстер! 

— Она мертва! Ваша Эстер умерла! — закричал Нил, пытаясь пробиться сквозь безумие хозяина.

Чонгук рухнул на колени прямо в холле, прижимая к себе остывающее тело, и завыл — страшно, нечеловечески, как раненый зверь.

Этот плач разносился по поместью целый час. 

Его смогли оттащить от неё только силой. 

— Увезите Кэти во дворец, — прохрипел Нил, вытирая лицо. 

— Сообщите принцессе Диане... Эстер Де Ламир больше нет.

Три дня спустя

— Пропустите меня немедленно! 

— Ваше Высочество, король приказал никого не впускать. Диана, бледная, с пылающими от ненависти глазами, шагнула к стражникам: — Одну минуту. Я прошу вас. Никто не узнает. Мне нужно взглянуть ему в глаза. Стражники переглянулись и, не выдержав напора принцессы, отступили.

Диана спустилась в сырой подвал. В самой дальней камере, прямо на полу, сидел герцог Чон. 

Он смотрел в одну точку, словно уже был не здесь. 

— Что же ты натворил? — голос Дианы сорвался на всхлип. 

— Зачем ты всё разрушил, Чонгук? Он медленно поднял на неё пустые глаза. 

— Диана? Пришла напоследок прочитать нотации? Я и сам справляюсь. Скоро меня казнят. Это будет правильно. 

Она до крови закусила губу, сдерживая рыдания. 

— Я хочу наказать тебя. Смерть — это слишком легко для тебя. Сегодня мы похоронили её... Ты... с какой же силой ты сжимал её горло... безумный идиот, — она замолчала, собираясь с духом для последнего удара. 

— Я хочу, чтобы ты мучился. Чтобы ты сожалел каждую секунду, пока дышишь. Чонгук устало ухмыльнулся и откинулся затылком на каменную стену: 

— Давай... Хуже уже не будет. 

— Эстер... была беременна. Ухмылка сползла с его лица. 

— Ты из-за своего безумства, убил не только её, но и своего родного ребенка. Она наконец приняла свои чувства. Она хотела сделать тебе подарок... Она была так счастлива, что подарит тебе малыша.Но теперь их нет. Я никогда тебя не прощу. 

 Тишина в камере стала звенящей. 

— Что ты сказала? — прошептал он, медленно поднимаясь на ноги. 

— Я позабочусь о Кэти. Это единственное, что я могу сделать для неё. Прощай. 

— Что ты сказала?! — он бросился к решетке, вцепляясь в прутья побелевшими пальцами. — Диана!!! Вернись! Скажи, что это неправда! Диана!!!

Чонгук

(24 года назад)

— Это ты убил мою птицу? 

Я помню тот день так ясно, словно это было вчера. Ты налетел на меня с кулаками, твое лицо было искажено гневом. Тебе не нравилось, что я, вечно послушный тень, вдруг посмел сопротивляться. Ты терял контроль. 

— Зачем ты это сделал, идиот?! Впервые я толкнул тебя в ответ. 

— Птица... Ты завидуешь мне! Ты всегда хочешь то, что принадлежит мне! Завидуешь моей семье, моему отцу! Ты знал, как я хотел её, как просил отца! Ты воспользовался его отказом, чтобы унизить меня! Ты выпросил её как подарок, чтобы смеяться надо мной! 

— Но это не повод убивать её... Ты больной, Чонгук. Тогда ты ударил меня. Сильно. Я упал в грязь, но я не заплакал. 

В тот момент я поклялся, что больше никогда не буду слабым. Что я буду бороться за своё до конца, даже если мне придется уничтожить тебя. Только сейчас, сидя в этой темноте, я думаю: а была ли это дружба? Или мы с самого начала были обречены убить друг друга

Финал

Слова Дианы стали последним гвоздем в крышку гроба Чонгука. Душа умерла в тот момент, когда сердце Эстер остановилось под его руками. Теперь пришло время тела.

 Через два часа стражники нашли герцога Чона мертвым в его камере. Он не дождался королевского суда. Он вынес приговор самому себе.