Агония

POV: Чонгук

Ты боялась... Боялась не столько меня, сколько самой себя. Боялась обнажить душу, страшилась людского осуждения и холодного непонимания. Твои губы шептали, что этому не бывать, твердили, что это безумие, что я принуждаю тебя к чему-то порочному и неправильному. Но даже в тот миг, когда слова срывались с языка, где-то в глубине сознания ты понимала: лгать самой себе — куда более тяжкий грех.

Тебя сковывал страх, но к нему примешивалось иное, обжигающее чувство, властное, сдержать которое ты была уже не в силах. 

Та ночь не стала актом насилия. Нет. Твое тело сдалось без боя, словно только и ждало этого момента, чтобы предать твой разум. И если тело так легко капитулировало, наплевав на все запреты и доводы рассудка, что же теперь помешает сдаться твоей душе?

 POV: Автор

Эстер сжимает постель руками, и по телу проносится табун мурашек. Наслаждение, которое она получает уже не первый раз за эту ночь, по новому открыл для нее мир страсти.

Чонгук делает резкие толчки, кончая прямо в нее, горячо выдыхает ей в шею и поднимает голову. У обоих сбито дыхание, воздуха как будто не хватает. Чон очердной раз, ненасытно, жадно впивается в ее губы и затем укладывается на спину рядом. Эстер молчит. Отвернувшись на другой бок, она потихоньку стала приходить в себя. Слезы медленно начали стекать по ее щеке. Чонгук приподнялся и оставил поцелуй на плече девушки:

  — Я принесу теплой воды, тебя нужно вытереть, — Чонгук встал с постели. Накинув на себя халат, он вышел из спальни.

Эстер тоже резко поднялась. Найдя взглядом мужскую рубашку, схватила ее и быстро надела на себя.

И когда Чонгук вернулся, то увидел лишь пустую постель.

  — И на что я надеялся? Но от себя не убежишь, Эстер. Совсем скоро ты сама придёшь ко мне, — герцог Чон был слишком уверен в своих словах...

Эстер влетела в свою комнату и, захлопнув дверь, прижалась к ней спиной, пытаясь перевести дыхание. Сердце колотилось так, словно хотело пробить грудную клетку, а по щекам безостановочно катились слезы. Ноги подкосились, и она медленно сползла по стене на пол придерживая еще маленький живот.

В голове хаотичными вспышками мелькали воспоминания прошедшего вечера. 

Как их разговор свернул на эту опасную тропу? Кожа до сих пор горела от его прикосновений, губы помнили вкус его поцелуев. Она помнила, как легко он подхватил ее на руки, как нес в спальню, и то, что последовало дальше — волна за волной нежности и ослепляющего наслаждения.

Эстер лихорадочно искала оправдания, пыталась найти логическое объяснение своему падению. Как она могла сдаться так легко? Как позволила чувствам, словно штормовой волне, накрыть себя с головой? Она всегда была уверена: между ними стоит стена. Так чего же на самом деле добивался этот мужчина? И, что еще страшнее, чего желала она сама?

***

Весь следующий день девушка не покидала своих покоев. Дождь за окном лил не переставая, словно оплакивая ее рухнувшую добродетель, и это было ей на руку — можно было спрятаться от его глаз.

— Госпожа, можно? — после короткого стука вошла служанка.

 — Ужин подан. Господин просил передать, что хотел бы видеть вас за столом.

Эстер поднялась с кресла, кутаясь в шаль: — Я не могу... Точнее, я все еще плохо себя чувствую после вчерашней дороги. Боюсь, я могу быть заразной.

Женщина понимающе улыбнулась и кивнула: — Конечно. Тогда я принесу ужин сюда. Вам нужно больше отдыхать.

Когда дверь снова закрылась, Эстер в изнеможении опустилась на край постели. 

— И что мне делать? — прошептала она в пустоту. — Я не могу прятаться здесь вечность. Но и смотреть ему в глаза после вчерашнего...

Глубоко внутри она понимала: если Чонгук был серьезен, говоря о своих чувствах, он просто так ее не отпустит. А самое пугающее признание, которое она боялась сделать даже самой себе, заключалось в том, что она и не хотела уходить.

Прошло еще несколько дней.

 Сезон дождей постепенно отступал, уступая место робкому весеннему солнцу.

Эстер мастерски избегала встреч с Чонгуком, покидая комнату лишь глубокой ночью, чтобы пробраться в библиотеку, когда поместье погружалось в сон. Но действительно ли ей удавалось скрываться? Или он, словно опытный хищник, просто позволял ей думать, что она в безопасности?

Очередная ночь. Тишину библиотеки нарушал лишь треск догорающей свечи. Эстер с ногами забралась на небольшой диванчик, погрузившись в чтение, как вдруг резкий звук заставил ее вздрогнуть. От испуга она дернулась, задев стопку книг на краю столика — те с грохотом посыпались на пол.

Выругавшись про себя, она поспешно наклонилась, чтобы собрать их. Но стоило ей выпрямиться, как она застыла. В дверях стоял Чонгук.

— Так вот где ты, — он обвел взглядом комнату, замечая почти догоревшую свечу и смятый плед.

— Что ты делаешь здесь так поздно?

— Книга... я просто читала.

Откуда этот липкий страх? Почему сердце снова ушло в пятки? 

— А вы... почему вы не спите? — тихо спросила она, не смея поднять глаз. 

— Работа. Мне понадобились документы, и я спустился за ними. А нашел тебя... прячущуюся в темноте.

Эстер наконец осмелилась взглянуть на него и тут же наткнулась на его пронзительный, серьезный взгляд. 

— Я вовсе не пряталась. 

— Сделаю вид, что поверил в эту неумелую ложь.

Она нервно теребила подол платья, не находя слов для ответа. 

— Уже поздно, герцог. Я, пожалуй, пойду к себе.

Эстер поспешно схватила книгу и шагнула в сторону выхода, но резкое движение погасило последний огонек свечи. Комната погрузилась в полумрак. Развернувшись, она увидела, что Чонгук преграждает ей путь. Он медленно приближался, пока не встал почти вплотную.

— Чего ты так боишься? Меня? 

— О чем вы? 

— Я же обещал, что не причиню тебе боли... — его голос стал тише, интимнее.

— Вы... — она перебила его, пытаясь воздвигнуть между ними стену из слов. 

— И я... Это абсурд, понимаете? Что будет, когда люди узнают? Когда мои родители, когда семья Дерека узнает о нашей связи? Что я скажу своему ребенку, когда он вырастет? Почему вы такой эгоист?

Чонгук резко перехватил ее за талию, притягивая к себе, лишая возможности отступить. — Потому что мне плевать. Я не ищу одобрения толпы, мне нужна только ты. Почему ты никак не можешь этого понять?

Эстер попыталась вырваться из стального кольца его рук. 

— Значит, и на мое мнение вам плевать? Нам больше не о чем говорить. Я уеду, как только будет возможность. Я не хочу находиться рядом с человеком, который лишь тешит свое эго!

Она рванулась вперед, пытаясь проскользнуть мимо, но он снова преградил ей дорогу, загоняя в ловушку. 

— Отойдите! Вы не можете решать все силой... — отчаяние звенело в ее голосе. 

— Господин! Что это за игры? Снова возьмете свое? Снова затуманите мой разум, чтобы я забыла обо всем?

Он лишь горько усмехнулся. 

— Вам сейчас смешно?

Чонгук сделал шаг на нее, заставляя отступать. Еще шаг — и Эстер уперлась ногами в диван, потеряв равновесие. Она упала на мягкую обивку, а мужчина тут же навис сверху, опираясь руками по обе стороны от ее головы.

— Долго ты еще будешь придумывать отговорки, прикрываясь другими людьми? — его лицо было так близко, что она чувствовала его дыхание.

 — Что вы... 

— Скажи мне, глядя в глаза, что хочешь уйти. Скажи, как тебе здесь невыносимо. Скажи, что тебе было противно в моих объятиях той ночью. Я хочу услышать это. И если скажешь — я отпущу тебя. Мы закончим на этом прямо сейчас. Даю тебе слово.

Эстер закусила губу до боли. 

— Вы... вы невероятный эгоист! 

— Я сделаю все, чтобы ты осталась со мной. И буду делать. Но если ты продолжишь эту чертову ложь... я отступлю. Только скажи. Я жду.

В комнате повисла звенящая тишина. Сердце стучало так громко, что казалось, этот звук заполняет собой всю библиотеку. Эстер смотрела в темные глаза Чона, которые сейчас казались бездной. Он ждал.

«Почему ты молчишь? Скажи ему. Скажи, что хочешь уйти. Ты же этого хочешь? Эстер... да что с тобой?»

Внутренний голос кричал, но губы не двигались. Он видел ее борьбу, видел, как дрожат ее ресницы, как она не решается произнести ни слова лжи, ни слова правды. Если бы она действительно хотела сбежать, слова вылетели бы сами собой. Но она молчала.

Не дожидаясь ответа, который был уже очевиден, Чонгук накрыл ее губы своими, окончательно опрокидывая ее на спину. Эстер судорожно сжала ткань его рубашки, сделала слабую, почти притворную попытку оттолкнуть его, но уже через мгновение ее пальцы разжались, превращаясь в ласку. Она ответила. Ответила этим поцелуем громче любых слов.

Чонгук рукой забрался под ее юбку и стал нежно сжимать ее ягодицы. Он был невыносим. Эстер начинала поддаваться любым его касаниям, начинала стонать там, где раньше и звука не издавала.

Чон продолжал оставлять горячие поцелуи на ее шее, постепенно спускаясь вниз. Он развязал веревочки по центру платья, и корсет тут же открыл ему доступ к ее груди. Эстер тяжело задышала, пытаясь бороться со своими мыслями в голове. Почему-то именно сейчас она не позволяла себе расслабиться, но мужчина быстро своими поцелуями заставляет ее забыть обо всем.

Аккуратно раздев ее, он стал усеивать каждый миллиметр тела девушки своими горячими, слегка дерзкими поцелуями. 

Чон добирается до ее клитора и начинает ласкать, медленно проникая внутрь, — от этих ощущений Эстер  накрывает эйфория. Она выгибается навстречу, терпеть больше не может. Он необходим внутри.

  — Господин...

  Чонгук отвлекся на нее, и она посмотрела ему прямо в глаза, не решаясь попросить, хотя уже сходила с ума от невыносимого желания.

  — Попроси меня. Скажи, насколько сильно ты хочешь... — он уткнулся в ее шею и стал тяжело дышать, продолжая рукой водить по ее телу, которое содрогалось от любых его касаний.

  — Господин. Я хочу вас.

  Чонгук сразу же проникает в нее. Не делая резких движений, начинает потихоньку набирать темп. Эстер положила одну руку ему на грудь, а другой ухватилась за шею. Его толчки становились более сильными, но доставляли ей лишь удовольствие. А когда  она слышала его мужские стоны, она возбуждалась еще сильнее, начав ощущать, что уже приближается к пику.

Чонгук ускорился, и через несколько минут раздался стон наслаждения, который говорил о том, что девушка кончила, не дождавшись его. Он довольно улыбнулся и откинул голову назад, готовясь к своей волне наслаждения.

  — Ах...

 Его тело несколько раз передернуло от того, что он испытал только что, — это было лучшее ощущение, которое он когда-либо испытывал. Он не спешил выходить из нее, смотрел на нее и сам не мог поверить, что она его. Вся она.

  Чонгук помог Эстер привести одежду в порядок и подняться с дивана. Его пальцы невесомо скользнули по ее скуле — в ее взгляде он все еще читал отголоски внутренней борьбы.

— Останься сегодня со мной. Не убегай больше, — тихо попросил он, касаясь губами ее лба, словно скрепляя обещание.

Затем он переплел их пальцы и уверенно повел ее прочь из библиотеки. Эстер не сопротивлялась. Она покорно следовала за ним, лишь крепче сжимая мужскую ладонь, словно ища в ней опору.

Остаток ночи прошел в тишине, но эта тишина не была тягостной. Они лежали в постели, глядя друг на друга, изучая черты лица, словно видели их впервые. Руки Чонгука блуждали по ее телу, пальцы путались в волосах, а губы оставляли дорожки нежных поцелуев на ее ладонях, щеках и шее.

— Вас не смущает то, что я беременна? — ее голос дрогнул, нарушая полумрак спальни. 

— Неужели вы и правда готовы принять женщину с ребенком, который не от вас?

Чонгук приподнялся на локте и серьезно посмотрел на нее. Вместо слов он осторожно откинул край одеяла и склонился к ее животу, оставив на нем трепетный, почти невесомый поцелуй.

— Я буду относиться к нему как к родному. Ни ты, ни он ни в чем не будете нуждаться. Я сделаю вас самыми счастливыми.

Эстер смотрела, как этот сильный, властный мужчина шепчет что-то ласковое ее еще не рожденному малышу, и невольно улыбнулась. Лед внутри окончательно растаял. Она робко положила руку ему на затылок, перебирая темные прядь. Почувствовав это, Чонгук поднялся и потянулся к ее лицу, накрывая ее губы долгим, тягучим поцелуем.

Сон сморил их под утро, когда они лежали в объятиях друг друга, лицом к лицу.

Возможно, никто и никогда не поймет ее поступка. Наверное, она и сама до конца не сможет себя понять. Но здесь и сейчас, в кольце его рук, она впервые за долгое время ощущала абсолютный покой. Тревоги отступили, растворились в предрассветной тишине, оставив место лишь готовности принять эту новую жизнь.

 Два месяца спустя 

Эстер сидела в беседке увитой красивыми цветами, наслаждаясь тишиной и книгой, когда к ней приблизилась служанка.

— Госпожа? Вам письмо. Девушка отложила книгу и приняла конверт.

 — Из дворца, — прошептала она, узнав гербовую печать.

Вскрыв плотную бумагу, Эстер пробежалась глазами по строкам. Диана приглашала ее на чаепитие. Принцесса устраивала подобные приемы лишь по особым случаям. Что же послужило поводом на этот раз?

— Госпожа, что-то случилось? — встревоженно спросила служанка, заметив задумчивость хозяйки. 

— Нет, все хорошо. Завтра во дворце состоится чаепитие. Думаю, я не могу пропустить это событие. Диана очень ждет меня.

Женщина расцвела в улыбке: — Тогда я дам указания подготовить ваш наряд. Новые летние платья, которые купил для вас господин, как раз ждут своего часа.

Эстер смущенно кивнула. За время жизни в поместье Чонгука она почти привыкла к тому, что к ней относятся как к родовитой даме высшего света. 

Чонгук баловал ее, окружал роскошью, но делал это так деликатно, что она никогда не чувствовала себя неловко или обязанной. Каждый слуга в доме относился к ней с трепетом и уважением. Благодаря этому она вжилась в новую роль спокойней, чем могла предположить.

***

На следующий день у парадного входа уже ждала карета. Чонгук вышел проводить ее.

— Я заберу тебя ближе к вечеру. Передавай Диане мой привет, — он подошел вплотную и, аккуратно придерживая ее за затылок, оставил долгий, нежный поцелуй на ее лбу.

Эстер залилась румянцем и отвела взгляд, пытаясь скрыть смущение от гвардейцев и слуг. 

— Это чтобы ты не скучала там без меня и помнила, кто ждет тебя дома, — с довольной улыбкой произнес он.

Но стоило ей сесть в экипаж, как дверца неожиданно распахнулась. Чонгук ловко запрыгнул внутрь и, не давая ей опомниться, притянул к себе, накрывая губы страстным, требовательным поцелуем, от которого перехватило дыхание.

— А это... — прошептал он, неохотно отстраняясь, — чтобы не скучал я. Хотя это вряд ли возможно.

— Герцог Чон, вы невозможны! — выдохнула Эстер, касаясь припухших губ.

 — Я же уезжаю совсем ненадолго.

 — Для меня каждая минута — вечность. Ты слишком жестока.

Эстер улыбнулась и, подавшись вперед, поцеловала его еще раз на прощание. 

— Я правда очень опаздываю...

Чонгук улыбнулся, вышел из кареты и отдал приказ кучеру трогаться. Оба они все еще чувствовали странную нереальность происходящего, боясь, что это лишь дивный сон, который может оборваться в любую секунду.

Дворец 

В гостиной принцессы уже собрался цвет столичного общества. Эстер задерживалась, поэтому чаепитие решили начать без нее. Юные леди, обожавшие скрасить досуг свежими сплетнями, тут же принялись обсуждать главную новость, что уже несколько дней будоражила умы:

— Диана, не томи! Это правда? Вы ждете первенца?

Принцесса прикусила губу, пытаясь сдержать счастливую улыбку: 

— Девочки, давайте дождемся Эстер? Я обещаю, что все вам расскажу, когда мы будем в полном сборе.

Гостьи переглянулись: сияющий вид Дианы говорил красноречивее слов — слухи были правдивы. Но раз одна тема была временно под запретом, разговор тут же перетек в другое русло.

— Слышала, Эстер теперь живет в поместье молодого герцога Чона? — вдруг выпалила одна из дам, глядя на остальных с видом знатока. 

— Неправда ли это странно? Вдова и холостой мужчина под одной крышей... — Поговаривают, что у них бурный роман.

Диана нахмурилась и строго посмотрела на подруг: 

— Эстер живет у Чонгука лишь потому, что Дерек был ему как брат. Чонгук благороден и просто хочет помочь ей и ее будущему ребенку пережить утрату.

Девушки скептически зашептались.

 — Диана, ты уверена в этом? 

— А ты что-то знаешь? — принцесса перевела взгляд на говорившую.

Та понизила голос, словно делясь государственной тайной:

 — Я случайно видела их в городе пару дней назад. Они выходили из модного ателье. Вы бы видели, как нежно он смотрел на нее, как терпеливо ждал, пока она выберет ткани! Я не удержалась и позже расспросила портниху. Оказывается, герцог Чон заказал для нее наряды из самых дорогих материалов и все время беспокоился, не утомилась ли она. Разве так ведут себя просто друзья?

— Достаточно! — голос Дианы зазвенел от негодования. 

— Эти сплетни недостойны нас. Личная жизнь Эстер касается только ее. Если она сочтет нужным, она сама все нам расскажет. Я запрещаю обсуждать ее за спиной. И в моем присутствие.

Как раз в эту минуту двери распахнулись. 

— Ваше высочество, леди Эстер Джеймс прибыла! — объявил дворецкий.

— Ты наконец приехала! — Диана облегченно выдохнула и, позабыв об этикете, поспешила навстречу подруге. 

— Простите, девочки, я так сильно задержалась, мне очень жаль, — Эстер виновато улыбнулась, входя в зал.

Все тут же защебетали, успокаивая ее и умело делая вид, что минутой ранее не перемывали ей косточки. 

— Как твой малыш, дорогая? Животик уже заметно подрос.

— Все хорошо, спасибо. Диана, и ты так сияешь. Что случилось?

Принцесса сжала руки Эстер и, не в силах больше сдерживаться, радостно воскликнула: 

— Я беременна!!!

Зал взорвался аплодисментами и поздравлениями. Эстер была единственной, кто не удивился, но на ее глаза навернулись искренние слезы счастья. 

— Я так рада за тебя... — она крепко обняла подругу. 

— Теперь мы станем мамами почти одновременно, — шепнула Диана ей на ухо. — Наши дети просто обязаны подружиться.

Эстер кивнула, глотая ком в горле. Диана была ее самым близким человеком, дружба, проверенная годами. Оттого Эстер чувствовала сжигающую вину каждый раз, когда не могла рассказать ей правду о своей жизни на данный момент, хотя и знала: Диана — последняя, кто станет ее судить.

Когда прием завершился и гости потихоньку разъехались, Диана и Эстер вышли прогуляться в королевский сад.

— Как отреагировал твой отец? — спросила Эстер, вдыхая аромат цветущих роз. 

— О, он был на седьмом небе от счастья! Отец так давно ждал внуков, что настоял на нашем переезде во дворец. Ты же знаешь его, — Диана рассмеялась.

— Это точно, он всегда чрезмерно опекал тебя.

Они прошли немного в тишине, пока Диана вдруг не остановилась и не посмотрела подруге прямо в глаза. 

— Эстер, я могу задать тебе прямой вопрос? 

— Конечно. В чем дело? 

— Это правда? То, что говорят про тебя и Чонгука?

Эстер замерла. Сердце пропустило удар. Она нервно переплела пальцы, не зная, куда деть взгляд. 

— И какие же слухи до тебя дошли? — тихо спросила она.

— Значит, правда, — констатировала Диана, внимательно изучая ее лицо. 

— Будь это ложью, ты бы возмутилась. А сейчас ты выглядишь так, словно чувствуешь вину. Когда ваши так отношения изменились?

Ноги Эстер ослабели, и она опустилась на садовую скамью. 

— Почти сразу, как не стало Дерека... — начала она сбивчиво. 

— Сначала это была простая забота, желание защитить. А потом... все изменилось. Я не знаю, как это объяснить, Диана. Чонгук заставил меня забыть о боли, о страхе, о том леденящем одиночестве. Он делает все, чтобы я улыбалась, он рядом каждый день. И с каждым днем мне становится его мало. Я... я совсем забыла, что была женой его лучшего друга.

Она замолчала, боясь поднять глаза. Эстер говорила быстро, упуская детали, но главное было сказано.

Диана молчала. Она видела, как подруга мучительно подбирает слова, боясь осуждения. Но в сердце принцессы не было места для упреков — она знала, сколько Эстер пришлось вынести, и понимала, что эта хрупкая девушка заслуживает счастья больше, чем кто-либо другой.

— Ты любишь Чонгука?

Вопрос повис в воздухе. Эстер посмотрела на подругу, и в ее глазах отразилась растерянность. Она задумалась, но ответ ускользал, пугая своей необратимостью.

— Любовь? — переспросила она едва слышно, отводя взгляд, чтобы скрыть влажный блеск в глазах. 

— Разве я имею право называть это любовью?

Слеза сорвалась с ресниц и покатилась по щеке. Эстер старательно избегала этих вопросов даже наедине с собой. Она выстроила стены в своем сознании, боясь заглянуть правде в глаза. Что это было на самом деле? Благодарность? Страсть? Или то самое чувство, в котором так страшно признаться? Это было так похоже на нее — бежать от собственных чувств до последнего.

Диана подошла ближе и опустилась на скамью рядом с ней, накрыв ее ладонь своей.

— Эстер, послушай меня. Я всегда пойму тебя, что бы ни случилось. Чонгук достойный мужчина, и ты тоже прекрасный человек. И если ваши души нашли утешение друг в друге... я, как твоя подруга, поддержу этот выбор. Пусть общество шепчется и осуждает — я не они. Уверена, когда отец узнает, он тоже поддержит. И тогда, больше никто не посмеет сомневаться и разносить грязь.

Эстер молча кивнула, чувствуя, как комок подступает к горлу. Она была невыразимо благодарна небесам за то, что в ее жизни есть такой человек.

— Я не знаю, как все произошло, не знаю, через что вы прошли, чтобы стать близкими, — продолжила Диана мягко, — но если вы оба счастливы... то я всем сердцем за вас.

С души Эстер словно упал тяжелый камень. Она выдохнула, чувствуя, как отступает ледяной страх. В глазах Дианы не было ни капли осуждения — того самого холодного презрения, которого Эстер боялась больше огня. Как бы она ни убеждала себя, что ей безразлично мнение толпы, мысль о том, что от нее отвернутся близкие люди, причиняла невыносимую боль.

 К девушкам осторожно подошла личная служанка принцессы, поклонилась:

— Ваше Высочество, во дворец прибыл герцог Чон. Он ожидает в главном холле.

— Хорошо, передай, что мы сейчас подойдем.

Когда служанка удалилась, Диана повернулась к подруге и с легкой, понимающей улыбкой произнесла: — Кажется, это за тобой...