Агония

POV: Чонгук

  Я знал это давно: одно лишь касание тебя — и мир вокруг изменится безвозвратно, другие женщины померкнут, обратятся в тень. Это было чистое безумие. Если бы я решился открыть свои чувства, меня сочли бы лишенным рассудка. Но к чему лукавить? Так оно и было на самом деле.

Ты не просто сводила меня с ума — ты выжигала мосты, заставляя забыть обо всем, что когда-то определяло мою жизнь. И если бы мне было дано проводить рядом с тобой каждое мгновение, не раздумывая, я бы шагнул в эту бездну. 

Одержимость, это опасная, губительная вещь; но даже осознавая риск, я оказался бессилен остановиться.

 POV: Автор

Наутро Эстер проснулась с навязчивой мыслью: ей невыносимо хотелось чего-нибудь сладкого, а лучше всего — шоколада.

— Неужели это те самые причуды беременных? — прошептала она себе под нос, поднимаясь с постели.

Ступив босыми ногами на прохладный пол, девушка подошла к окну. 

На улице уже рассвело. Внизу, на территории поместья, кипела жизнь: гвардейцы герцога совершали обход, а служанки развешивали свежее белье. Вид на густой лес и далекую реку дышал таким спокойствием, словно в мире вовсе не существовало бед.

В дверь деликатно постучали. Эстер поспешно вернулась к кровати и присела на край.

— Да? 

— Госпожа, вы уже проснулись? — в комнату вошла та самая служанка, что помогала ей накануне. 

— Я принесла вам сменную одежду и теплой воды для умывания.

Женщина поставила кувшин на стол, а рядом аккуратно разложила платье.

— Ах, спасибо большое, — Эстер поднялась ей навстречу. 

— Мне помочь вам? 

— Нет-нет, я справлюсь сама, вы можете идти, — мягко улыбнулась девушка.

— Завтрак подадут через двадцать минут. Может быть, у вас есть особые пожелания?

Эстер прикусила губу, борясь со смущением: — Шоколад... Если можно, немного шоколада.

Служанка понимающе улыбнулась и кивнула: — Спускайтесь, как будете готовы.

Оставшись одна, Эстер скрылась за ширмой, торопясь избавиться от вчерашних вещей, все еще источавших едкий запах гари. Едва она успела переодеться, как в дверь снова постучали.

— Секунду! — крикнула она, пытаясь на ходу затянуть пояс платья.

Справившись с завязками на ходу, девушка распахнула дверь и замерла. На пороге стоял Нил в сопровождении двух незнакомок, позади которых виднелись стойки с роскошными нарядами.

— Доброе утро, мадам. Пока есть время до завтрака, мы хотели бы снять мерки и показать вам платья из новой весенней коллекции, а также обувь и аксессуары.

Эстер растерянно моргнула. 

— Эм... Нил, я думаю, это лишнее. Я скоро возвращаюсь домой. Передай герцогу, чтобы он не тратил деньги попусту. Хотя нет, — она решительно шагнула в коридор, — я сама ему об этом скажу.

Ничего больше не добавив, она быстрым шагом направилась к покоям герцога.

Чонгук лег поздно, поэтому только недавно поднялся и теперь собирался к завтраку, догадываясь, что Эстер уже ждет его. 

— Господин, ваша одежда готова. Как только вы спуститесь, мы подадим завтрак вам и вашей гостье, — служанка поклонилась и вышла, оставив его одного.

Едва Чонгук успел надеть брюки, как дверь распахнулась и в комнату влетела недовольная Эстер. 

— Господин! — начала она и тут же осеклась.

Увидев полуобнаженного мужчину, она вспыхнула и резко отвернулась к двери. 

— Простите, я совсем забыла дождаться вашего ответа, я... я, пожалуй, зайду позже. 

— Стой.

Она замерла, но обернуться не решилась. 

— Случилось что-то важное? Ты ведь не просто так ворвалась сюда? — в одно мгновение он оказался у нее за спиной.

Эстер набрала в грудь воздуха: — Платья, украшения, личные портнихи — это лишнее. Я не нуждаюсь в этом. Завтра я уезжаю к родителям и не хочу вас обременять.

Чонгук сделал шаг вперед, и Эстер почувствовала его руки на своей талии. Резко развернувшись, она уткнулась носом в его обнаженную грудь и тут же отпрянула. 

— Что вы делаете? 

— Твой пояс, — спокойно пояснил он. 

— Он развязался. Еще немного, и юбка бы упала.

Оглянувшись, она увидела, что пояс и правда волочится по полу. 

— Я сама... А вы не могли бы одеться?

Чонгук усмехнулся и вернулся к сборам. Накинув рубашку, он посмотрел на девушку уже серьезнее: 

— Ты не можешь просто остаться? Кажется, я уже говорил, что не против твоего присутствия в этом доме.

 — Почему вы так этого хотите? — Эстер подняла на него взгляд. — Я лишь жена вашего друга. Что скажут люди? 

— Тебя это так волнует? Здесь у вас с ребенком будет все. Зачем возвращаться в деревню, где нет условий, к которым ты привыкла? Твои сбережения и вещи сгорели, а в том краю почти никого не осталось. Неужели ты не боишься за жизнь ребенка? Я слышал, там сейчас неспокойно.

Эстер задумалась, опустив глаза. 

— Я не хочу быть содержанкой, господин. Даже если вы желаете нам добра, я не могу остаться. 

— Я все еще не услышал веской причины, — он подошел ближе, заглядывая ей в глаза. 

— Я дам тебе время подумать. Но думать стоит о себе и о том, что лучше для малыша, а не о людской молве. Я не смогу отпустить тебя на пепелище. Я не хочу, чтобы ребенок близкого мне человека рос там, где нет места счастью и безопасности.

Она отвернулась, погрузившись в мысли. Почему она так противится? Почему хочет сбежать, понимая, что здесь ей действительно спокойно, здесь не нужно бояться завтрашнего дня?

— Идем пока на завтрак? — прервал тишину Чонгук. — Думаю, ты проголодалась.

Она молча кивнула и вышла первой.

За столом царила тишина. Эстер лишь изредка поглядывала на Чонгука, пока тот с непроницаемым видом читал утреннюю газету. Для нее он оставался загадкой, словно старый, заросший мхом колодец. Смотришь в темную гладь воды — и не видишь дна. Сколько ни бросай камней, поверхность остается непоколебимой. Что же за мир скрыт в этой глубине?

— Сегодня я поеду во дворец, Диана ждет меня, — вдруг произнесла девушка.

Чонгук посмотрел на Эстер откладывая газету в сторону. Со стороны они могли бы сойти за супружескую пару. Раньше ему трудно было представить себя в роли мужа, но сейчас эта картина казалась на удивление естественной.

— Я передам Нилу, чтобы подготовил карету к удобному для тебя времени.

Эстер кивнула и продолжила ковырять вилкой в тарелке. Еда привлекала ее куда меньше, чем стоящие неподалеку пирожные.

— Почему не ешь? Невкусно? 

— Нет, просто... 

— Ох, госпожа, вы совсем не притронулись к сладкому? — возле стола возникла служанка. — Я принесла еще немного конфет, они изумительные. Господин не жалует сладкое, поэтому запасы у нас скромные.

Женщина поставила перед Эстер блюдце с шоколадными конфетами. 

— Спасибо, я с удовольствием попробую, — лицо девушки озарила улыбка.

Сидящий рядом Чонгук впервые за последний месяц увидел в ее глазах искреннюю радость. Эстер отодвинула тарелку с завтраком и наконец позволила себе насладиться моментом.

 Напряжение за столом рассеялось, уступив место легкости.

  ***

После обеда Эстер покинула поместье в сопровождении нескольких гвардейцев. 

Чонгук стоял у окна кабинета, провожая взглядом удаляющуюся карету. В груди холодной иглой кольнул страх: что, если она уедет навсегда? Разумом он понимал, что не может удерживать ее силой, как бы отчаянно ни желал обратного, но сердце отказывалось мириться с этим.

— Господин? — голос Нила вырвал его из раздумий. 

— Мадам Джеймс просила передать, что хотела бы поговорить с вами перед ужином.

Чонгук оторвался от разглядывания уже пустой дороги и вернулся к столу: 

— Хорошо. Что с купцами? Мы разобрались с поставками?

День тянулся мучительно медленно. Как бы Чонгук ни старался погрузиться в работу, мысли то и дело возвращались к Эстер.

Ближе к вечеру небо затянуло свинцовыми тучами. Почти сразу начался дождь, который с каждой минутой набирал силу, превращаясь в настоящий шторм.

— Надеюсь, они успеют добраться до особняка прежде, чем дороги размоет окончательно, — с тревогой заметил Нил, глядя на стену дождя за окном.

Чонгук сидел в гостиной у камина, пытаясь читать, но буквы расплывались перед глазами. Он то и дело бросал взгляд на часы. Прошло два часа томительного ожидания, а дождь не утихал.

— Велите седлать коня, — он резко отбросил книгу, накинул черный плащ и направился к выходу.

Чонгук уверенно шагал к конюшне под проливным дождем. Нил бежал следом, пытаясь перекричать шум ливня: — Господин, это безумие! Я уверен, они остановились на постоялом дворе, чтобы переждать непогоду. Вы же знаете, что...

Вдруг сквозь шум дождя прорвался отчетливый стук копыт.

 — Открыть ворота! — крикнул Чон.

Тяжелые створки распахнулись, и во двор влетела одинокая лошадь одного из гвардейцев. Животное было напугано, оно металось из стороны в сторону, пока конюх не перехватил поводья, уводя дрожащего зверя в стойло.

— Что-то случилось... Готовьте Рубина, я выезжаю немедленно.

Нил набрал воздуха, чтобы снова возразить, но в этот момент во двор вбежала вторая лошадь. Гвардеец, сидевший в седле, спешился и бережно спустил на землю девушку.

— Что произошло? Где Адриан? — Чонгук в мгновение ока оказался рядом.

Гвардеец тяжело дышал, с его плаща ручьями стекала вода: — Мы попали в самый эпицентр бури. Карета увязла в грязи, колесо сломалось. Пришлось добираться верхом. Лошадь Адриана испугалась грома и понесла, он остался с экипажем, а я повез госпожу сюда. Ей срочно нужно в тепло, она промокла до нитки.

Чонгук отдал короткий приказ отправить людей за Адрианом, а сам направился в дом. 

— Где она? — спросил он, едва переступив порог.

— Не волнуйтесь, ее уже увели наверх, — отозвалась подоспевшая экономка. 

— Госпоже нужно согреться, ее проводили в ванную на третьем этаже.Утром ее осмотрит доктор. С ней все будет хорошо. Я сообщу вам, когда она вернется в спальню.

Чонгук кивнул и направился в свой кабинет, но не смог пробыть там и двадцати минут. Тревога сжигала изнутри. Не выдержав, он поднялся на третий этаж.

— Господин? — навстречу ему вышла служанка с пустым подносом. 

— Как Эстер? 

— С молодой госпожой все в порядке. Она греется в теплой ванне, а я пока приготовлю отвар из трав, чтобы предотвратить простуду.

Дверь в ванную была приоткрыта. Чонгук заглянул внутрь, увидев лишь макушку Эстер над бортиком купели. 

— Отнесите отвар сразу в ее спальню. Пусть отдохнет. Думаю, ей неловко, когда рядом посторонние.

Служанка поклонилась и ушла. Чонгук уже собирался закрыть дверь и уйти, но в этот момент Эстер подняла руку, чтобы убрать волосы, и на ее плече он заметил глубокие, кровоточащие ссадины. Забыв о приличиях, он вошел внутрь.

— Ты ранена?

Эстер вздрогнула, резко обернулась и, увидев его, вжалась в дальний край ванны, прикрываясь пеной. 

— Что вы здесь делаете? Выйдите немедленно! 

— Ты упала? Или зацепилась за ветки в лесу? — он не слушал ее, делая шаг ближе. 

— Все хорошо, это царапины. Я обработаю их позже. А сейчас выйдите! — она подтянула колени к груди, пытаясь спрятаться от его взгляда.

Но Чонгук не мог оторвать от нее глаз. Вся его выдержка, которую он так тщательно выстраивал месяцами, рухнула при виде ее беззащитности и следов боли на нежной коже.

— Да что вам нужно? — в ее голосе звучали слезы. 

— Ты... — выдохнул он хрипло. 

— Что? 

— Все это время... я ждал тебя. И сейчас, видя тебя здесь, рядом... Ты даже не представляешь, как это сводит меня с ума.

Эстер замерла. В его глазах, обычно холодных и спокойных, сейчас бушевало пламя. Она поняла: он не шутит. 

— Вы забыли, чья я жена? Забыли, что я ношу ребенка вашего друга?

Чонгук прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, пытаясь обуздать эмоции. Когда он снова посмотрел на нее, во взгляде читалась стальная решимость. 

— Как думаешь, насколько сильно меня это сейчас заботит? 

— Вы не посмеете так поступить с Дереком! Это безумие! Вы просто безум...

Он преодолел разделяющее их расстояние в один шаг. Склонившись, он обхватил ее затылок ладонью и накрыл ее губы своими, заставляя замолчать, забыть о другом мужчине, о долге, обо всем мире.

Эстер попыталась вырваться, ее кулачки бессильно ударили по его плечам. Чонгук отстранился лишь на мгновение. Скинув обувь, он прямо в одежде шагнул в ванну. Вода выплеснулась через край, но он не обратил на это внимания, снова притягивая ее к себе.

— Я буду кричать! — испуганно прошептала Эстер, но осеклась, столкнувшись с его взглядом.

Та же полуулыбка, от которой у нее перехватывало дыхание, и темные, бездонные глаза, смотрящие прямо в душу. 

— Скажи честно, ты правда никогда не желала меня? 

— Что с вами? Вы же не такой...

 — Эстер, ты столько раз смотрела на меня, мы столько времени проводили рядом. Неужели ни на секунду ты не задумывалась о том, что я могу чувствовать к тебе?

Из ее глаз покатились слезы. Она забыла, что сидит обнаженная, забыла о стыде. Его слова, его близость, его запах вытеснили все остальные мысли. 

— Это неважно... Неважно, понимаете? Я жена вашего друга. Мы не можем... мы не имеем права даже думать об этом.

— Ты больше не жена, — жестко перебил он.

Эстер закусила губу. Его слова прозвучали как приговор, жестокий, но, правдивый.

— Эстер, я не хочу отпускать тебя. Не могу больше. Каждый день я хочу видеть твое лицо, твою улыбку, хочу касаться тебя...

Он осторожно стер большим пальцем слезу с ее щеки. Его прикосновение было неожиданно нежным, противоположным с недавней резкостью.

Эстер молчала. Она была слишком истощена — страхом, дорогой, неизвестностью за свое будущее. В этот момент чувство одиночества, преследовавшее ее такое долгое время, накрыло с головой. И когда Чонгук медленно притянул ее к себе, усаживая к себе на колени прямо в воде, она больше не стала сопротивляться.

Он провел мокрой рукой по ее волосам, заправляя прядь за ухо, и прошептал: 

— Не бойся меня. Я никогда не причиню тебе вреда.

Затем мужчина провел губами по плечу девушки, заставив ее вздрогнуть. Она замерла и боялась пошевелиться, тогда как мужчина вовсю стал исследовать тело девушки руками, и не только. Герцог стал покрывать ее грудь мелкими поцелуями, на что та выгнулась навстречу его прохладным губам. Чон прижал девушку к себе ближе, медленно начав водить ее ягодницами по своему паху. По спине Эстер пробежал едва ощутимый холодок. Обе ноги соединились и закрепились на пояснице мужчины. Сквозь ткань его брюк она начала ощущать его возбуждение.

  — Мы должны прекратить это... — томно прошептала она. Но Чонгук уже не слышал ее просьб, все так же продолжая водить ее ягодицами вперед и назад.

Он видел, как сильно она сдерживается, как пытается отдалиться и в то же время тянется к нему. Тогда он снова ухватил девушку за затылок и затянул в поцелуй. Сейчас она думала недолго и ответила ему. Эти ласки, его нежные касания расслабляли ее и затуманивали все мысли. Сдалась...

  Чонгук встал на ноги, не отрываясь от ее губ. Он крепко держал ее тело и затем усадил на подоконник, начав снимать с себя рубашку. Эстер лишь наблюдала за тем, как мужчина перед ней в секунды расправляется с ненужной одеждой. Когда Чон стоял перед ней уже обнаженный, она привстала и медленно провела рукой по мужской груди, попутно рассматривая его тело, но так и не решившись сделать что-то еще. Чонгук ощущал ее легкую дрожь, поэтому осторожно взял руки Эстер в свои, оставляя на них нежные и теплые поцелуи, а после он положил их на свои плечи.

  Несколько его шагов вперед, и тело девушки было прижато к окну. Чон медленно раздвинул ее ноги, а она сама начала ощущать, как его член начал проникать в нее... Оба издали первый блаженный стон. Мужчина не спускал с нее своего взгляда, наблюдая, как она менялась в лице, выдавая все испытываемые эмоции. 

Чонгук наклонил голову и страстно затянул девушку в поцелуй, начав двигаться еще увереннее, постепенно наращивая темп. Эстер крепко ухватилась за его ягодицы и с каждым толчком давала мужчине войти в нее глубже. Она никогда не думала о таких вещах, что такое вообще можно ощущать. Чон не делал ей больно — всеми своими касаниями и поцелуями он приносил ей лишь небывалое удовольствие...