Агония

Pov: Чонгук

Возможно ли в один миг обрести и потерять? А принять решение за долю секунды? Решение, которое изменило не просто мою жизнь, но и всю мою сущность. До этого момента я и не знал, на что был готов ради того, чтобы ты была рядом...

Хоть и за познание всего этого вскоре мне пришлось заплатить слишком дорого...

Автор

Буквально за один день страна, где долгие годы царили гармония и тихая уверенность, где люди свято хранили мир, внезапно погрузилась в оцепеневший страх. Имя Дерека знали многие — он помогал, поддерживал, оставлял после себя светлые воспоминания и тепло. 

Теперь Дерек Джеймс был мертв.

В это трудно было поверить, даже глядя в глаза новой реальности. Жестокость всегда жила рядом, скрытая, тщательно замаскированная, но никогда ещё не касалась их так близко. 

Эстер была на грани отчаяния. Её семейная жизнь оборвалась, едва начавшись, словно кто-то одним движением стер будущее, в которое она верила. Уже неделю человек, которого она успела искренне полюбить, лежал в земле. И мысль о том, что она больше никогда не увидит его мягкую улыбку, его зелёные, полные тепла глаза, не почувствует его прикосновений, разрывала её изнутри.

Принять потерю было почти невозможно. Она не могла ни есть, ни спать; дни проходили мимо, не оставляя ни малейшего следа — жизнь остановилась, словно лишённая смысла.

Единственный раз, когда она видела его после смерти, был тот самый день... День, когда Чонгук оттащил её от обезображенного тела и увёл в поместье, несмотря на её отчаянные мольбы позволить взглянуть на мужа ещё хоть раз. 

Король тут же дал приказ найти виновных, были задействованы лучшие люди, но хороших новостей так и не поступало. Да и Эстер это было уже неважно: её мужа никто ей не вернет.

Сейчас

У дома Эстер в сумерках переговаривались двое стражников. 

— Мы дежурим у её дома уже вторую неделю, — проворчал один из них, поправляя плащ. — Госпожа так ни разу и не вышла на улицу после похорон. 

— А ты что рассчитывал? — отозвался второй. — Что она сразу пойдёт гулять да по балам кататься? Сэр Дерек души в ней не чаял. 

— Это верно... Жаль его. Он был хорошим человеком, хорошим военным. Но как он мог, обладая такой силой и опытом, позволить себя убить? Для меня это всё ещё загадка. 

— Преступник знал его, потому и начал с лошади. Ты забыл? Её нашли едва живой. Стражник рассказывал: у лошади был плохо затянут мартингал, поэтому вожжи с одной стороны и лопнули. Пока Дерек пытался понять, что произошло, её ранили. Оставалось только догнать его и... ну, ты понимаешь. 

— То есть ты хочешь сказать, он просто запутался в стремени? Но почему он не спрыгнул? Он ведь, наверно, уже тогда понял, что дело нечисто... 

— Да что ж ты за тугодум... Он не просто запутался — он упал вниз головой и волочился за лошадью на огромной скорости. Думаю, когда её наконец остановили, он уже был без сознания... или ещё хуже. Ты же видел его тело...

Мужчины так увлеклись разговорами, что не сразу заметили, как к ним подошёл герцог. 

— Я вас сюда поставил не языками трепать на всю округу, — холодно бросил он. Стражники моментально выпрямились и почтительно поклонились. 

— Простите, герцог. Чонгук недовольно окинул их взглядом, затем поднял голову и посмотрел на окно, где тускло дрожал огонёк свечи. 

— Она так и не выходила? Что с едой? 

— Госпожа даже двери не открывает, — ответил один, понизив голос. 

— Там уже несколько корзин с едой стоит...

Чонгук вошел в здание. Эстер отказалась жить в его поместье, как и отказалась жить у родителей. 

Она решила остаться в комнате, где они с Дереком в последний раз были счастливы. Воспоминания не отпускали ее. 

Чон подошел к двери и посмотрел на нетронутые корзины, затем тихонько постучал: — Эстер? Открой, пожалуйста, это я.

 В ответ — лишь тишина. 

Чонгук знал: она просто лежит на кровати, уткнувшись в стену, пытаясь заглушить боль сном. Другого выхода не оставалось. Сначала он не вмешивался, давал время побыть одной, но сейчас это могло стать опасным для неё и для ребенка.

Открыв дверь запасным ключом, который находился у хозяина здания, он прошел внутрь. Комната была небольшой, и он увидел лежащую Эстер сразу, как только зашел. 

— Эстер?

Девушка продолжала его игнорировать. 

— Если ты будешь здесь лежать вот так, это никак не изменит ситуацию. Станет только хуже. 

Он подошел ближе. Ее тело пугающе исхудало, волосы были растрепаны, и сама она оставалась в той же одежде, в которой была на похоронах. Тяжело вздохнув, Чонгук подошел к столу и поставил на него свежую корзину. 

— Ну, хоть воду пьешь, — съязвил он, заметив полупустой графин. 

— Зачем вы пришли? — послышался тихий, надломленный голос. 

— А ты не понимаешь? Зачем ты изводишь себя? Думаешь, если перестать есть, то сразу вернешь его? Она горько усмехнулась — и тут же почувствовала, как новая горячая слеза обжигает щёку. Казалось, она уже выплакала всё, что только могла, но боль находила силы возвращаться вновь и вновь. 

— Да что вы вообще знаете? — голос дрогнул, но она не остановилась. — Вы даже представить не можете, как мне больно. Его больше нет. Какие-то ублюдки всё ещё ходят по этой земле, забрав жизнь моего мужа. И вашего друга тоже.

Чонгук сжал челюсть и медленно подошёл к стулу в углу комнаты. 

— Не знаю? — тихо повторил он, усаживаясь. 

— Ты хотя бы смогла похоронить его. А когда погибли мои родители, мне даже не дали увидеть их тела. Они всё ещё на дне океана. 

Эстер застыла. Только сейчас она вдруг вспомнила, что ему пришлось пережить. 

— Вспомните тогда себя, — продолжила она спокойнее. — Как вы переживали их потерю? Как было больно... и кем вы стали, когда узнали об их смерти? 

Чонгук откинул голову к стене, уставившись в потолок, будто тот мог вернуть ему прошлое. 

— Ты права, — признал он глухо. — Я разрушал себя. Опиум, алкоголь, бесконечные бордели и женщины, которые только и делали, что высасывали из меня жизнь, пользуясь моей слабостью. 

Он усмехнулся безрадостно: — Но знаешь, в чём разница между нами? Эстер едва заметно приподнялась, её взгляд дрогнул — впервые за долгое время в ней мелькнуло любопытство. 

— Я потерял всё, что любил. Всё. У меня остались только власть и деньги — мёртвый груз, который не спасает. А у тебя есть больше, чем ты видишь. Ты носишь внутри себя жизнь, Эстер. Чудом сохранённую. Ты обязана встать. Обязана жить. Если ты продолжишь в том же духе — ты потеряешь и это. И тогда... тогда тебе уже ничто не поможет.

Он говорил спокойно, почти мягко, но в его тоне чувствовалась суровая прямота. Чонгук поднялся, подошёл ближе. Даже в таком состоянии она оставалась для него прекрасной — измученной, бледной, но живой. 

Сев рядом, он осторожно провёл пальцами по её щеке, убрал прядь за ухо. 

— Живи, Эстер, — сказал он едва слышно. — Я хочу, чтобы ты жила. Я хочу увидеть твою улыбку снова. Она смотрела на него заплаканными глазами, но не могла вымолвить ни слова. 

Сил не осталось — только осознание того, насколько близко она подошла к краю.

— Если ты отказываешься переехать в моё поместье — хорошо, — Герцог поднялся и направился к выходу. — Но каждый день к тебе будут приходить люди. Убираться, приносить еду. Ты обязана есть. Твоему ребёнку нужны витамины. Не будь жестокой эгоисткой. 

— Это вы жестоки, — выдохнула она, хватаясь за одеяло. — Вы даже не пытаетесь меня услышать. Я сказала, мне не нужна ваша помощь. 

— О, поверь, я тебя прекрасно слышу, — бросил он, не поворачиваясь. — Если бы не слышал, ты уже жила бы в моем поместье, в одной из моих комнат. И если ты продолжишь так же — я устрою переезд очень быстро. 

Она сжалась под одеялом, наблюдая, как он стоит у двери. 

— Вам... не больно? — спросила она вдруг, едва слышно. Чонгук остановился. Минуту стоял неподвижно, потом медленно повернул голову. 

— Эстер, — его голос стал почти ледяным, — я уже давно не чувствую боли. Или сожалений. Я научился давить их в себе восемь лет назад. Если бы позволил им хоть раз выйти наружу, то... — он резко оборвал фразу. — Неважно. На мгновение в его глазах мелькнула тень. 

— Я отпустил его, — тихо добавил он. — Но тех, кто сделал с ним это... я найду. И тогда больно будет им.

***

Спустя еще месяц 

Эстер постепенно приходила в себя. Чонгук отправлял к ней доктора, каждую неделю, чтобы тот проверил ее состояние. Девушка училась потихоньку снова жить. И Герцог почти все свободное время уделял ей. Помогая во всем.

Одним днем, Чонгуку нужно было уехать в другой город, поэтому он отправил к Эстер Нила. 

Девушка открыла ему дверь, она уже не выглядела такой истощенной, как пару недель назад, — наконец она смогла выдавить слабую улыбку. 

— Мисс, мы так переживали за вас. Мой господин все время не находит себе места. 

— Чем так вкусно пахнет? — проигнорировала его слова девушка и впустила мужчину внутрь. 

— О, это очень вкусный луковый суп, также немного жаренного цыпленка. И вам нужны витамины, поэтому повара на нашей кухне сказали, что салат из апельсинов и граната будет самым подходящим вариантом. Он поставил корзину на стол и осмотрел помещение. 

Девушка наконец впустила свет и свежий воздух в свою небольшую комнату — это не могло не радовать. 

— Я поем с удовольствием. Не хотите тоже перекусить? 

— Ох, нет-нет, я уже поел. Это для вас и вашего ребенка. Я принесу еще ужин. Может, у вас есть какие-то пожелания? Пока господин отсутствует, мне было велено оберегать вас. Она отрицательно покачала головой и села на свою кровать. 

— Вам не стоит переживать об этом, я и сама могу себе приготовить. Скажите герцогу, что не стоит так волноваться, и передайте, что я скоро вернусь в дом моих родителей, поэтому не нужно больше приезжать. 

Нил только улыбнулся ей и, попрощавшись, ушел.

Эстер встала и подошла к окну. Город был все такой же, ничего, казалось бы, не изменилось, но только не для нее. Вечером она всё-таки впервые за месяц решилась выйти на улицу. Весна в Эдельдраге была по-настоящему тёплой: лёгкий ветер нес ароматы цветущих садов, а золотистые фонари мягко освещали брусчатку. 

Уличные ряды гудели. Лавки были заполнены, горожане смеялись, переговаривались, торговались — жизнь кипела. 

Эстер затерялась среди толпы незаметно, словно стала тенью самой себя. Она просто шла вперёд, стараясь вновь почувствовать землю под ногами. Ещё недавно она бы с удовольствием прошлась по этому шумному рынку, но сейчас всё это казалось чужим, почти недосягаемым.

Впереди поднялся шум: восторженные голоса, оживлённые выкрики. Эстер остановилась, но тут же решила отступить. Однако было уже поздно. 

— Эстер? Она обернулась и увидела Диану с мужем. 

— Это и правда ты, Боже мой, моя Эстер! — девушка подбежала к ней и крепко прижала к себе. 

— Как же я за тебя волновалась. Почему ты так жестока с нами, почему не разрешаешь себе помочь? Даже видеться с нами отказывалась. 

Эстер слегка обняла подругу в ответ, еле сдерживая слезы. 

— Мне нужно было время. Я больше не могла слушать эти бесконечные слова поддержки и соболезнований... Люди обсуждали и обсуждали его смерть, даже не понимая, как сильно это ранит. 

Диана осмотрелась по сторонам: люди начинали перешептываться. 

— Завтра давай увидимся во дворце, хорошо? Там тихо и спокойно. Мне очень тебя не хватает, Эстер. 

— Хорошо, — согласилась та. 

— Я пойду. Увидимся завтра. Попрощавшись с подругой, Эстер поспешила домой. Люди не желали ей зла, но их любопытство было невыносимым.

Она уже подходила к своему дому, когда рядом остановилась карета, и оттуда вышел Чонгук. 

— Ты уезжаешь? 

Она слегка поклонилась ему: — Да, думаю, у родителей мне будет спокойнее. В нашей деревне есть небольшая школа, я смогу преподавать там. И ребенок будет окружен семьей. 

— Я могу найти работу для тебя в городе, — возразил Чонгук. — Оплата выше, и тебе не нужно будет расставаться с близкими людьми здесь. В вашей деревне уже почти никто не живет, ты и сама сбежала оттуда. 

Она подняла уголок губ и опустила взгляд: — Зачем вы это делаете? Нас ничего не связывает. Зачем тратить время на меня? Чонгук сделал шаг ближе. 

— Ты правда не понимаешь? Или делаешь вид? Она обняла себя руками и вновь посмотрела ему в глаза. 

— Если ты не хочешь уезжать, оставайся. Можешь оставаться у меня столько, сколько пожелаешь. Там все знакомы с Дереком, все любили его. 

— Господин, я понимаю, вы с Дереком были очень близки, но жить в вашем поместье — это не то...

Резкий звук разбивающегося стекла прервал её. Эстер вскрикнула и инстинктивно шагнула вперёд, оказываясь почти в объятиях Чонгука. 

— Что происходит? — в ужасе прошептала она. 

— Отойдем в сторону! — Чонгук схватил её за руку и потащил прочь от здания, где уже начиналась паника. Из окна её комнаты вырывались языки пламени. 

— Кто-то из жильцов устроил пожар! — крикнул выбегающий мужчина. 

— Огонь распространяется слишком быстро! 

— Господи, нет! — закричала Эстер, глядя, как пламя пожирает её убежище. — Что это такое? Мне нужно забрать мои вещи... 

— Ты сошла с ума? Идем скорее, тут опасно! Чонгук крепко держал её, не давая сделать глупость. Эстер смотрела на пылающее здание, и слёзы текли по её щекам. Она видела, как последнее, что оставалось от их с Дереком счастливых дней, просто сгорает дотла.

***

Через несколько часов карета Чонгука остановилась у ворот его поместья. 

Он первым вышел наружу и подал руку Эстер. Нил, услышав шум, поспешил к ним. 

— Господин, что-то случилось? Ваша одежда... — он заметил подпалённые рукава и пепел.

 — В здании, где я жила, случился пожар... — тихо ответила Эстер. 

— Она поживёт здесь, — холодно и чётко произнёс Чонгук. 

— Подготовьте спальню и всё необходимое. 

— Я всего на пару дней, не нужно так утруждаться... — начала девушка. 

— Делай, что велено мной, Нил, — перебил её Чонгук, даже не глядя на неё. 

— Остальным займусь сам. 

— Я понял, господин. Пройдёмте, мисс Джеймс. 

Эстер была слишком уставшей, чтобы спорить. Молча, почти покорно она последовала за Нилом в дом. 

Чонгук проводил её взглядом, и в глубине его глаз промелькнуло то, чего он сам боялся: она здесь. С ним.

— Прошу, мисс, — Нил открыл дверь в комнату. 

— Это будет ваша спальня. Если вам что-то понадобится, можете обратиться к любой из служанок. Чувствуйте себя как дома. 

Эстер огляделась: просторная комната, мягкий тёплый свет, запах чистоты. Всё казалось чужим — и слишком безопасным. 

— Завтра приедет портниха, — продолжил Нил. — Ваша одежда пострадала, придётся перешивать всё заново. А пока... возьмите это. Он протянул ей комплект для сна. 

— Хорошо... спасибо вам, Нил. 

— Отдыхайте, мисс Джеймс. 

Приняв ванну, она села на край кровати, глядя в пустоту. 

— И снова я в этом месте... — прошептала она. — Всегда все дороги ведут к этому дому. К этому человеку. 

Скинув обувь, она легла в постель и почти сразу провалилась в тяжелый сон.

В кабинет Чонгука тихо постучали. 

— Мой господин? Закончили с документами? 

— Да. И... назначь встречу с купцами из Арно. Эти люди переходят черту. 

— Завтра отправлю людей, всё будет улажено. 

— Что с Эстер? 

— Мисс готовится ко сну. Думаю, ей всё ещё... нелегко. 

— Привыкнет, — отрезал Чонгук, снимая очки. 

— Скоро она поймёт, что жизнь здесь — лучший вариант для неё. На сегодня всё, можешь идти.

Нил поклонился и вышел. 

Почти сразу вслед за ним кабинет покинул и Чонгук. Но направился он вовсе не в свои покои. Он остановился у двери спальни Эстер. Постучал. Тишина. Тогда он просто открыл дверь и вошёл. 

Эстер спала, свернувшись на кровати. Чонгук подошёл ближе, опустился на край. Некоторое время он просто смотрел — слишком долго, слишком внимательно. Потом осторожно провёл ладонью по её волосам. Она не пошевелилась. Мыслям, что он гнал от себя последние месяцы, он больше не мог противостоять. 

Он знал, что нельзя наслаждаться чужой слабостью, нельзя хотеть того, что принадлежало другому. Но время, когда он мог это скрывать, подошло к концу.

— Ты должна остаться здесь. Со мной, — прошептал он едва слышно. 

— Я сделаю тебя счастливой... Просто доверься мне. Он накрыл её одеялом, задержав руку на секунду, затем поднялся и вышел. 

Как только дверь за герцогом тихо закрылась, Эстер медленно открыла глаза. Сердце болезненно сжалось от его слов — и от того, что она услышала их совершенно ясно.