Карнавал страха
В канун Дня Всех Святых.
Это было темное время. Это было страшное время. Это была ночь, когда страхи обретали плоть и кровь и шли по городам, не скрывая своего истинного обличья.
Вы не задумывались, вы никогда не задумывались о том, как выглядят ваши страхи? В какие костюмы они наряжаются в Канун Дня Всех Святых? Какие маски скрывают их черные пустые лица, какие широкие улыбки нарисованы на слоях белоснежной пудры?
Нет?
Так приготовьтесь увидеть этот карнавал и прошествовать вместе с ним.
***
Госпожа Клаустрофобия, высокая худощавая дама в темной вуали, скрюченная, сгорбленная, будто под очень низким потолком, несла в руках маленькую черную ажурную сумочку.
«Конфеты или жизнь?» - голосами призраков смеялись дети, стучась в горящие огоньками дома. Сегодня завывал ветер и никто не спал. Сегодня охали и ахали ряженые призраки, ведьмочки и прочая нечисть с перерывами на заливистый смех. Госпожа Клаустрофобия тоже улыбалась, но так натянуто и безжизненно, что не стоило никакого труда раскусить ее замыслы.
Но никто не замечал ее.
Не замечал, что в черной ажурной сумочке для конфет свежие человеческие сердца.
***
Он называл себя Никем. Никтофобия, Никтофилия, он жил под покровом ночи и полностью был отдан ей. В ночь Хэллоуина он шел вдоль светлых улиц, ежась от горящих ярким пламенем тыквенных голов, вжимаясь в темные закоулки, находя лишь в них свое спасение.
Никто не любил разговаривать с людьми, но их план, план покорности Страху, вынуждал это делать в Канун Дня Всех Святых. Никто косо поглядывал на мальчишек-близнецов, которые следовали за ним по пятам от дома к дому и все не знал, как их спугнуть.
Они о чем-то неустанно трещали, раздражая его. Все спрашивали о его костюме, о черном фраке, заляпанном кровью и отчего-то начинали смеяться, когда он говорил, что кровь настоящая и если они не заткнутся, то станут его следующей жертвой.
Юные призраки смеялись, когда он спрашивал, боятся ли они темноты, но в глубине горящих усмешкой глаз можно было разглядеть зачаток паники, зачаток фобии, которую Господин Никто примечал сразу же.
И начинал свой разговор.
Он говорил медленно и протяжно хорошо поставленным низким голосом. Он говорил о том, как Страх сводит людей с ума, заставляя одних прыгать с обрыва, а других - убивать свои семьи. Он говорил о страхе как о старом коллекционном вине, смакуя каждое слово, перекатывая его во рту, будто капельки эликсира бессмертия. Его бессмертия. Не этих глупых детишек.
И завороженные недетскими сказками, дети шли вслед за ним, пока не оказывались на опушке темного леса, откуда им было уже не суждено выбраться.
Отныне их тела принадлежали Темноте.
***
Арахно.
Так он называл своего маленького любимца, паука-птицееда, которого всегда носил под сердцам - в нагрудном кармане плаща. Этот плащ не сходился на отъеденном годами пивном пузе, отчего он и сам становился похожим на огромного неповоротливого паука, который сидит в тени и медленно плетет свои сети. Долго и расчетливо поджидает свою жертву.
Парочка влюбленных подростков как раз выходила из дома доброй престарелой старушки, когда Арахно изрядно проголодался. Они смеялись, жуя конфеты и воркуя друг над дружкой, лицо светловолосой девчонки было неестественно и нелепо разрисовано шрамами, а парень ограничился лишь костюмом вампира. Глупо и по-детски. Как, впрочем, и всегда.
- Конфеты или жизнь! - добродушно крикнул толстый мужчина в плаще и парочка окинула его усмехающимися взглядами.
- И вам того же, дядя, - рассмеялся парень-вампир.
- Не хотите познакомиться с моим мохнатым другом?
Подростки зашлись в приступе пошлого хохота.
- Вы попутали день, дядя, - краснея, выплюнула девчонка, но улыбка на лице мужчины стала лишь шире.
Он запустил правую руку в карман, а когда вынул ее, на ладони сидел огромный птицеед.
Подростки застыли в немом удивлении. Краска мигом сошла с лица девчонки и та стала бела, как статуя.
- Так хотите познакомиться, дети?
- Господи, - выдохнула девчонка и попятилась.
- Да ладно тебе, это всего лишь паук, - усмехнулся парень, - он безобидный, видишь, как этот чудак его держит. Можно мне?
Парень посмотрел на мужчину исподлобья, и тот кивнул спустя пару минут.
- Его зовут Арахно.
Паук перебрался на руку парню и уставился на него всеми восемью глазами сразу. Они завораживали.
- Смотри! - мальчишка повернулся к девочке, но та лишь взвизгнула.
- Убери от меня эту гадость!
- Ты боишься пауков? Напрасно, милая, - тихо сказал мужчина в плаще, - Арахно все сделает быстро. Быстрее, чем ты можешь себе представить.
Светловолосая вновь закричала, но теперь ее некому было успокоить.
***
Карнавал шествовал по городу, от дома к дому, забирая с собой одну жизнь за другой. Карнавал пополнялся все новыми фобиями, самыми жуткими, мерзкими, отвратительными.
Среди страхов можно было встретить кого угодно, и жутких клоунов с когтями на пальцах, и человека, подобного Арахно, с насекомыми, живущими в его внутренностях, и мисс Алгофобию - знающую толк в извращенном садизме для тех, кто боится боли, и странных существ, не поддающимся вообще какому-либо описанию.
Они шествовали вперед, пока ночь была их единственным шансом на спасение. Ночь даровала им новых жертв, ночь требовала крови, и они подчинялись ей.
Но у Карнавала Страхов была своя тайна. И эту негласную тайну в Канун Всех Святых они оберегали сильнее всего.
А секрет заключался в том, что каждый из полуночных Страхов, прошедших по городу в эту ночь, был человеком. Не призраком, не порождением больного разума, не просто фобией, а человеком.
Потому что в эту ночь Хэллоуина самые отъявленные маньяки решили устроить шабаш. Они знали эту человеческую слабость.
Ведь призраков, как и страхов не существует. Это символы. Их создают люди.