Socius-
Испуганные люди живут в своем собственном аду.
© Стивен Кинг "Возрождение"
Прим. автора: наименование "канцлер" в качестве главы государства будущего, а также некоторые идеи, использованные в рассказе, позаимствованы из фильма "V значит Вендетта", который автор однозначно рекомендует к просмотру.
Социофобия (от лат. socius - «общий, совместный» и др. греч. - φόβος - «страх») - интенсивный, упорный, усиливающийся со временем, повторяющийся страх перед попаданием и пребыванием в социально значимых ситуациях.
- Этот день, друзья, день, который мы торжественно возвели на пьедестал во славу Утопии, день рождения Идеального общества и Идеального мира в целом, этот день, как и двадцать дней предыдущих, повторяющихся из года в год, лишь очередное доказательство того, что человечество победило! Оно победило, друзья, и мы, как неотъемлемые детали огромной машины - машины Будущего, делаем уверенный шаг навстречу друг другу. - Камера, с помощью которой на телеэкранах транслировалось видеообращение Канцлера отдалилась и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, едва ли смогла охватить многотысячные толпы народа, что единым одобрительным воем распространяли свое ярое согласие с невыносимо глупым обращением невероятно глупого человека.
Он поморщился. Он стоял в огромной светлой комнате, одну стену которой занимало большое окно, а три других - экран, все стерео-изображение на котором сводилось в ненавистное ему лицо. Канцлер, канцлер, канцлер.
Этот надменный человек, как и оставшиеся три миллиона выживших. Для чего? Для чего это Вселенское Око оставило в живых этих жалких людей в то время, как все живое, миллиарды гектаров леса, миллионы видов животных, птиц и даже целые океаны со всем их подводным миром рухнули в бездну небытия? Для чего были спасены эти несчастные гуманоиды, прозвавшие себя "людьми", а на деле возомнившие Богами?
Почему был создан этот лживый мир на грани умирания, добивающий несчастную планету? Эта Утопия, эта раковая опухоль в теле Вселенной, самая темная из всевозможных сторон многогранной медали.
Но он помнил, с чего все это началось. Помнил новости из Старого Мира, когда, в конце концов, голоса дикторов срывались на крик, а корреспонденты вещали в то время, как под их глазами расплывались мешки бессонных ночей и дорожки от едва ли выплаканных слез. Он помнил красные заголовки, гласившие "ЦУНАМИ", "ТОРНАДО", "ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЕ", "ИЗВЕРЖЕНИЕ ВУЛКАНА". Он помнил то, к чему все это привело: стерты с лица Земли и Африка, и Европа, и Азия, и Америка, и Австралия. Нет больше расизма, шовинизма, терроризма и дискриминации. Просто не осталось больше людей, не осталось ущемленных и ущемляющих. Лишь единственное одинокое государство. Утопия.
Но было что-то еще до того, как сама природа свела давние счеты с человечеством. Была последняя капля в чаше терпения. Была война.
Он помнил, как через год после того, как забрали воевать отца, к ним в дом снова ворвались солдаты. Слезы матери. Кожаные сапоги. Басовитый крик ужасного человека, прикрываемый матом. Автомат. Выстрел.
Все эти картинки мелькали в его голове, но последняя растягивалась.
Потому что он застыл на поле боя, окруженный криками боли, стонами отчаяния, ружейными залпами и чем-то еще. Страхом. И тогда он понял, как все мы боимся друг друга. Как каждый человек в диком, ненавистном страхе жмется ниц перед другим человеком. Как боится один быть убитым, а другой - что его заставят убить. Как мужчины боятся войны (вполне обоснованно), а женщины боятся ходить в темных переулках (не дай бог маньяк!), как все разбегаются, будто тараканы от света, сейчас, во время громогласного празднества Утопии, стоит лишь объявить о том, что начинается комендантский час. И за всем этим, за всеми страхами стоят люди. Причем стоят с обеих сторон.
И все мы боимся друг друга.
Мужчина заглянул в огромное окно, и его передернуло от этого вида толпы. Даже похлеще, чем от кровавых воспоминаний. Он ненавидел этот страх куда сильнее многих, ибо чисто физически не мог его преодолеть. Потому что понимал. Потому что знал его суть. Нахождение в толпе, буквально минутное, вызывало в его теле все признаки паники. Боль поднималась откуда-то снизу. Неслась по венам вместе с кровью, только была отнюдь не кислородом. А чем-то вязким, закупоривающим сосуды, а затем - и легкие. Чем-то, что не позволяло дышать и вообще пошевелиться, сделать шаг. В конце концов, пока он мучился в судорогах астмы, боль оседала хлопьями в его мозгу. Закупоривала те его участки, которые отвечали за жалость, чувства, эмоции, превращая его в раба собственного страха. И боль снова раскручивалась по спирали.
- Человечество победило! - снова раздался голос этого мерзкого человека. Канцлера. Мужчина знал, что эта старческая усмешка, которая многим кажется такой доброй, таит под собой бурю ненависти и отвращения к людям. Ради чего, спрашивается, в стране с трехмиллионным населением проводятся испытания биологического оружия? Почему указы об этом подписывает человек, заслуживший всеобщее доверие? Потому что во веки веков, всегда, существовало то, что было скрыто от глаз простых людей.
Мужчина знал это. И наконец не выдержал.
Он покинул удушающе огромную комнату и вышел в коридор.
Он был зол.
Но увы, не мог скрыться от зеркального коридора, стены которого показывали лишь одно лицо.
Социофобия была лишь вершиной айсберга, лишь маской боязни истинной толпы: моря одинаковых людей в отражении.
Мужчина замер, вслушиваясь в собственные удары сердца, и принялся вытирать концом галстука выступивший на лбу пот.
Он это видел. Он это знал.
Он знал, что проиграл в борьбе с собой, когда потерял последние ниточки человеческого в своей душе. Он возненавидел себя. Он возненавидел всех вокруг.
И тогда его вознесли на пьедестал, нарекли королем мира Избранных.
Мужчина опустился на колени: его тело сотрясалось от слез. Фобии, фобии, фобии поглощали его и были лишь зеркалами друг для друга, так же, как и этот коридор. Мужчину пробирало отчаяние. А из отражения, прямиком ему в глаза, усмехался Канцлер.
