Ligyro-
Лигирофобия (фонофобия, акустикофобия) - страх громкого шума в связи с возникающим чувством угрозы, исходящей от этих звуков.
Иремофобия (силенсофобия) - боязнь тишины.
_______________
Сентябрь 1952 года. Париж, Франция. Центральное лечебное заведение Отель-Дьё де Пари, отдел психиатрии.
- Что вас беспокоит, мисс Харрис?
- Эта история, доктор, покажется вам очень странной.
- В моей работе странностей более чем предостаточно, мисс. Меня уже ничто не удивит, - доктор Лессар поправил очки в недешевой оправе, отчего-то неудобно сидевшие на переносице. Он даже и не думал о том, как сильно мог ошибаться.
Пациентка потупила взгляд и грустно улыбнулась.
Она сидела, бессознательно изучая свои пальцы, и вдруг внезапно начала говорить:
- Что это за растение, доктор?
Мужчина обернулся, явно озадаченный вопросом. Единственным растением в кабинете был фикус в горшке на подоконнике, но Харрис туда ни разу не посмотрела за время их разговора.
- У нас было такое дома, - продолжала пациентка, в её глазах появился страх, - только красное.
- Красное?
- Да. Все было красным, пока я слышала это.
- Что вы слышали? - удивился доктор. Девушка не ответила. - Почему оно было красным, Аделайн?
- Потому что кровь лилась на него, - девушка вжалась в спинку стула и подтянула ноги к груди. Все ее существо сжалось в маленький комочек боли, а на лице проступили морщины перекошенной гримассы.
- Аделайн?! - вскочил доктор, - что случилось?
Девушка закрыла уши руками, будто пытаясь скрыться от какого-то невыносимого звука. Она не открывала глаз, и все усилия Лессара были тщетны.
Он слегка коснулся плеча Аделайн, и ко всей неожиданности девушка с молниеносной реакцией вцепилась ногтями в его руку.
- Помогите мне доктор, - из последних сил выдавила она, прошу, заставьте ее замолчать.
Доктор отпрянул, не без труда высвободившись из упорной хватки пациентки. В этом была первая ошибка его неопытности: нельзя доверять сумасшедшим до тех пор, пока они сами не признают свое безумие. А если и признают, то все равно необходимо время от времени убеждать их в этом снова - незабвенная мантра психиатров.
- Я никогда не думала, что так легко, так внезапно сойду с ума, - Аделайн вытирала слезы бумажным платочком, все так же прижимая колени к груди и представляя собой маленького загнанного в угол бездомного котенка. Лессар вернулся на свое место, - и я не думала, что даже в тот момент, когда чувствовала себя самой что ни на есть нормальной, я уже была сумасшедшей. Я... Я не знаю, как это началось, но я больше не могла выносить громких звуков. Это...
- Лигирофобия, - подсказал доктор.
- Да-да, мне так и сказали. Когда я слышала это, голова буквально разрывалась на части. Я кричала от боли, все мое тело сводило судорогами. Я впивалась ногтями в кожу, рвала ее до крови, но ничего не чувствовала. Потом заканчивался кислород. Потом наступала точка перелома, и я больше не могла что-либо чувствовать. Я падала без сознания, а когда приходила в себя, все вокруг было красным. Особенно растение.
- Аделайн, вы говорили про кровь. Она была ваша?
- Да... Нет. Это все было ненастоящее. Как красная пленка на глазах. Кровь мне только мерещилась. Г-га...
- Галлюцинации.
- Да, галлюцинации. Мне мерещилась кровь, но я никак не могла заставить эту картинку убраться из моей головы. Я никак не могла заставить себя вернуться в реальность. Потом все проходило само собой, но очень долго, и боль не отпускала. Мигрень продолжалась до тех пор, пока я не ложилась спать.
- И все это из-за одного звука?
Аделайн недоверчиво посмотрела на скептическое лицо доктора.
- Из-за одного особенного звука. Наиболее яростного, громкого, дикого. Когда гремят раскаты грома или в соседней квартире, за тонкой стеной, падает книга со шкафа. Хлопок. Мерзкий секундный хлопок сводит меня с ума.
Доктор задумчиво почесал в затылке и настороженно спросил:
- Как давно это продолжается?
- Восемь лет.
Он поднял на Аделайн изумленный взгляд, но девушка лишь едва заметно кивнула.
- Вы поможете мне, доктор?
Он искренне на это надеялся.
***
- Доктор Лессар, можно к вам?
- Да-да, конечно, проходите.
В дверях показалась девушка. Лессар задумчиво перевел на нее взгляд, как бы говоря: "Либо я идиот, либо это выглядит абсурдно".
- Меня зовут Джессика Харрис. Пару недель назад вы принимали мою сестру.
- Сестру? - Лессар был удивлен. Внешне девушка была точной копией Аделайн, ему казалось, что даже родинка на щеке была в том же самом месте. Только... голос, походка и неуклюжий приветственный жест были чем-то из разряда мистики. Их невозможно было сыграть так. Совершенно непохоже.
Могла ли Аделайн?..
- Вам уже известна проблема моей сестры, но теперь в ней прочно засела мысль, что вы не сможете помочь ей вернуться к нормальной жизни. Это была её последняя надежда.
- Я не смогу помочь... вашей сестре, пока не узнаю всей истории, включая и предысторию.
- Поэтому я здесь.
- Вы хотите мне что-то рассказать?
- Я хочу рассказать все, доктор.
Лессар неуклюже кивнул и внимательно посмотрел на девушку. Она была более статной и уверенной в себе, чем Аделайн. Во взгляде засел пронзительный холод, но больше эти глаза ничем не отличались от прежних. Доктору показалось, что на сей раз с ума сходит он.
- Это случилось в сорок четвертом, в августе, когда войска-союзники освобождали Париж от фашистов, а мы не успели покинуть наш дом. К нам ворвались вражеские солдаты, - лицо девушки совершенно переменилось. - Я... я помню его лицо, когда он стоял в противоположном конце комнаты, целясь в мою сторону. Ухмылка была железной, а лоб покрывался испариной. Его рука дрогнула, я отлетела в сторону, врезавшись в подоконник и сбросив с него горшок с фикусом, который потом оказался полностью залит моей кровью. Я была ранена, но не смертельно. Я кричала. Кричала до тех пор, пока не потеряла сознание, а пока не очнулась, этот громкий невыносимый щелчок курка раздавался в моей голове снова и снова, словно переключатель смерти. Но хуже стало, когда все стихло. Тогда я все же оказалась там, за гранью. Даже не знаю, как мне стоило испугаться, чтобы вернуться и выжить. Видимо, я видела ад, в котором лицом к лицу встретилась со своим самым тайным страхом.
Лессар молчал. Не мог и ума приложить, что же ответить на это. Он был вконец раздосадован.
- Мы с Аделайн тонко чувствуем друг друга. Если вы поможете ей, то сможете помочь и мне.
- Чем же я могу помочь вам, мисс Харрис? - изумился доктор.
- Я боюсь тишины, доктор Лессар. Точно так же, как моя сестра боится звуков.
Аделайн Джессика Харрис скончалась в декабре 1953 года от безрезультатных воздействий электрошоковой терапии. Её лечащий врач, доктор Гийом Лессар заявил, что это "уникальнейший случай раздвоения личности, приведший к совершенно уникальному раздвоению болезни психики, в частности, самой тайной и дикой фобии пациента".
