Часть третья | Джереми
Где-то ближе к центральному району города, где здания были выше и краше, где люди были одеты чуть приличнее, где активно строились дороги для инновационных дизельных дилижансов, едущих без лошадей как по волшебству, находилась маленькая улица с исключительно жилыми домами. В одной из холостяцких квартир, не отличающихся чистотой и порядком, находился еще один человек, связанный с той самой старой набережной. Джереми, утонувший в диване и почти полностью раздетый, курил свернутую сигарету без фильтра. Вглядевшись в его печальное и даже несколько мертвенное лицо, можно было легко понять, что этот человек средних лет точно был чем-то болен. В его покрасневших от отсутствия сна глазах читалось жалобное желание излечиться от этой болезни, но в то же время, существовало нечто в той же степени желанное, что делало эту болезнь только сильнее и непобедимее. Так пролежал он уже почти всю ночь, а встать с дивана так и не решился, всё никак не мог полностью подавить в себе хотение сделать звонок. Настолько часто он набирал этот номер на циферблате, что помнит его наизусть, механически. С болью на сердце вспоминая свою любимую работу, которой трагически лишился, он очнулся от своей дремоты, почувствовав, как осыпавшийся с сигареты пепел попал прямо ему на живот. За непонятным телодвижением последовал звонок, казавшийся в абсолютной тишине громче обычного. Ослабевшая от безделья рука мужчины, будто голодная змея, набросилась на трезвонящую трубку.
— Надеюсь, не разбудил вас, Джереми. — живо послышалось по ту сторону провода.
— Разумеется, нет. Четыре утра, кто вообще спит в такое время? — отозвался мужчина, на что звонящий ребячески хихикнул, сказав:
— Ваше саркастическое чувство юмора ощутимо даже по телефону, браво!
— Так зачем вы позвонили мне в такое время, док?
— Как это, зачем?! Вы же сами меня просили об этом, Джереми. Я специально проснулся пораньше, чтобы связаться с моим любимым клиентом! Сейчас времена особо тяжелые, увы, мне, как и вам, нельзя покидать своей квартиры, поэтому я и оставил для вас самый лучший препарат. — Услышав упоминание "препарата" из уст доктора, Джереми тут же ощутил в груди какую-то ноющую пустоту, которую будто бы жизненно необходимо требовалось заполнить. Спустя несколько секунд это ощущение распространилось вдоль ног и рук, усидеть на месте было невозможно, из-за чего мужчину скривило.
— Извините, но... Кажется, я ни о чем вас не просил. — наконец ответил он. По ту сторону вновь послышался смех.
— Глупо с моей стороны было вовсе не ожидать такой реакции, учитывая, в каком состоянии вы тогда пребывали! Знаете, вероятно, вы были очень пьяны! Мы договорились с вами, что сегодняшней ночью вы прокрадетесь к моему окну и купите моего замечательного лекарства от всех проблем еще на парочку раз. Собственно, вот я вам и позвонил. Во сколько вас ждать? — Память в момент прояснилась, искушение побороть казалось невозможным. С каждой секундой телефонного разговора Джереми готов был продать все, лишь бы вновь получить дозу. Вот уж забавно: доктор, чья обязанность лечить людей, на стороне торгует наркотиками, медленно убивая их и наживаясь на этом.
— Не ждите меня, док. Не хочу провести свое последнее утро под этим вашим лекарством. Простите и прощайте. Никогда не думал, что скажу вам это, но... Вы ужасны, доктор Розенберг. Худший из врачей. Надеюсь, вы больше не найдете человека, что будет ночными звонками тешить ваше самолюбие и делать тяжелее кошель. Забудьте мой номер — Рука вновь дернулась, со злостью бросив трубку в сторону, что потянула за собой провод с телефоном, опрокинув его с тумбочки на пол. Раздался грохот, все рассыпалось на части и голос доктора больше не был слышен, хотя тот явно хотел что-то сказать в ответ. Джереми, дрожа и все еще ощущая, как тело ломит, начал одеваться в то, что попалось под руку — главное, чтобы было тепло. "Солнце скоро начнет вставать... Нужно быстрее покончить с этим." — мычал он себе под нос, вытаскивая из потайного ящика в шкафу заряженный револьвер, купленный им незаконно. Спускаясь по лестнице, он был уверен, что к этому моменту уже будет точно знать, куда ему идти, но не знал — ему всегда было трудно определиться с чем-либо, прежде чем он хорошенько подумает. Потому, мужчина погрузился в размышления. Воспоминания одно за другим прокручивались в голове, и, выйдя из подъезда, он неожиданно для себя понял, куда ему держать путь.