Глава II Объединение
Утро.
Я почти не спала. Стоило закрыть глаза — приходили образы, от которых становилось тяжело дышать. Деревни, охваченные огнём. Люди, которые ещё вечером не подозревали, что их жизнь закончится до рассвета. Чёрный дым, крики, пустота.
Я просыпалась снова и снова, не понимая, сон это был или память, которую воображение дорисовывало слишком ярко.
Когда за окнами стало светлеть, я поняла, что больше не усну.
Я встала с постели в подавленном настроении. В зеркале на меня смотрела совсем не принцесса — растрёпанные волосы, бледное лицо и глаза, покрасневшие от недосыпа. Голубые радужки казались тусклыми, словно выцветшими.
Я вздохнула, собрала волосы, приняла душ, надела платье — простое, но элегантное, тёмно-синее, с серебряной вышивкой. Когда я снова посмотрела в зеркало, от усталой девушки почти ничего не осталось. Передо мной стояла наследница. Девушка с портрета. Та, которую привыкли видеть другие.
Я спустилась в столовую и заняла своё место. Придворные уже подавали блюда, но аппетита у меня почти не было. Запах свежего хлеба и травяного чая, который обычно казался уютным, сегодня лишь напоминал, что мир снаружи изменился.
Отец посмотрел на меня внимательно.
— Мариэлла, я хочу, чтобы сегодня на совете ты тоже присутствовала.
Я подняла глаза.
— Они же всегда закрыты. С чего такой почёт моей персоне?
— Принцесса Мариэлла Винсент Энкас, прошу не паясничать, — сказал отец.
В его голосе не было ни злости, ни надменности, только усталость и напряжение. Мои отношения с родителями всегда были тёплыми. Они были не только правителями, но и людьми, которые умели слушать и понимать. Но сейчас во дворце витала тревога, и её невозможно было скрыть.
— Хорошо, — тихо сказала я. — Когда мне быть готовой?
— К пяти вечера, милая, — ответила мама с мягкой улыбкой, в которой, однако, читалась тревога.
Она сделала паузу и спросила:
— Как учёба? Рада, что не придётся сдавать экзамены?
Я покачала головой.
— Наоборот. Я так готовилась... Даже обидно. За все эти годы я так старалась, а теперь кажется, будто выпуск дался мне незаслуженно.
Отец слегка улыбнулся.
— Мариэлла, все знают, что ты самая достойная ученица. Иначе тебе бы назначили пересдачу. Ты будешь прекрасной правительницей. Все твои знания не напрасны.
Он был прав.
Я никогда не пропускала занятий, участвовала во всех обсуждениях, изучала не только обязательные предметы, но и то, что не требовалось. Начиная с двенадцати лет, нас учили не просто читать и писать. Нас учили держаться, говорить, слушать, замечать то, что скрыто между словами.
Уроки поклона, вальса, дипломатии, политического права, этикета...
Последние три года напоминали университет: история всех королевств, экономика, военное дело, переговоры, управление кризисами.
Я всегда была первой. Всегда высший бал.
Но зазнайкой я не была. Я помогала всем, кому могла — неважно, течёт ли в человеке королевская кровь или он просто счастливчик, выигравший грант на обучение.
Вот только в любви мне не повезло.
Я больше не верила обещаниям. Особенно тем, которые даются слишком легко.
Было ли моё сердце разбито?
Определённо да.
Отпустила ли я это?
Нет. Прошёл всего месяц.
Но сейчас это казалось таким далёким и незначительным. Когда рядом гибнут люди, собственные переживания теряют вес.
После завтрака я поблагодарила родителей и вернулась в комнату. До обеда я читала новости. С каждым новым сообщением становилось всё тревожнее. Никто не понимал, кто стоит за нападениями. Не было ни требований, ни заявлений, ни следов.
После обеда пришла прислуга, чтобы помочь мне подготовиться к совету. Мне выбрали платье более официальное — глубокого бордового цвета, с тонким золотым поясом. Волосы уложили, на плечи легла лёгкая накидка.
Когда я вошла в зал совета вместе с родителями, там уже горели высокие свечи, а длинный круглый стол отражал их свет, словно тёмное зеркало.
Постепенно входили правители. Короли, королевы, наследники. Лица, которые я знала с детства.
Но сегодня никто не улыбался.
Отец поднялся.
— Очень рад вас всех видеть, жаль, что по такому поводу. Спасибо, что так быстро приехали. Все уже знают о ситуации на наших землях. Я прошу вашей помощи, если она потребуется.
Король Йохан, самый близкий друг нашей семьи, ответил первым:
— Кристиан, мы и не могли поступить иначе. Это вредит не только твоим землям — это вредит нам всем. Мы всегда готовы прийти на помощь. Sanguis Est Ignis. Мы едины, хоть у нас разная кровь.
— Sanguis Est Ignis, — повторили остальные.
Эти слова всегда звучали торжественно, но сегодня в них чувствовалась не гордость, а тревога.
Йохан снова заговорил:
— У меня есть предложение. Я хотел бы, чтобы наши дети заключили брачный союз. Для укрепления. Такое уже бывало в истории. Мы готовы предоставить всю свою армию в ваше распоряжение. А наши дети возглавят объединённые королевства.
— Но это несправедливо, — сказал правитель Восьмого королевства. — Соединять земли...
Йохан медленно поднялся, опираясь ладонями о стол.
— Я не предлагаю подчинение, — сказал он спокойно. — Я предлагаю выживание.
В зале повисла тишина.
— За одну ночь погибло больше людей, чем за последние пятьдесят лет. Скот уничтожен так, словно его жгли огнём. Это не мародёры и не восстание. Это сила, с которой никто из нас поодиночке не справится.
Он посмотрел на моих родителей.
— Двенадцать королевств существуют лишь потому, что когда-то были единым целым. Мы забыли, что значит держаться вместе. Брачный союз — символ, который народ поймёт быстрее любых договоров.
— А армия? — спросила мама.
— Моя армия встанет на ваши границы. Без условий. Без платы. До тех пор, пока угроза не будет уничтожена... или пока не падёт ещё одно королевство.
Эти слова повисли в воздухе.
Каждый в этом зале помнил историю тринадцатого королевства. Никто так и не нашёл убийц. Никто не понял, что произошло на самом деле.
И теперь страх вернулся.
— Сообщение о помолвке отвлечёт народ, — продолжил Йохан. — Людям будет спокойнее. А мы сможем разобраться с происходящим.
Я почувствовала, как внутри становится пусто.
Не больно — именно пусто.
Будто решение уже принято, но меня забыли спросить.
Я посмотрела на родителей.
Отец не смотрел на меня.
Мама сжала пальцы так, что побелели костяшки.
И я всё поняла раньше, чем были произнесены слова.
Моя жизнь только что перестала принадлежать мне.