6. Под замком
— «А где я могу найти кого-нибудь нормального?
— Нигде, — ответил Кот, — нормальных не бывает. Ведь все такие разные и непохожие. И это, по-моему, нормально.»*
Серое пасмурное небо, такое, как будто вот-вот заплачет дождем. Солнце уже почти не греет, только его диск желтый все еще отражается на поверхности пруда. Верхушки деревьев уже полностью покрыты золотой листвой, лишь изредка, выглядывают зеленые просветы еще не потерявшей цвет листвы. На дорогах и там и тут видны кучи опавшей листвы, так заботливо собранной дворниками. Дети с ранцами за спинами и улыбками на лицах идут в школу.
Каждое утро приходится пересиливать себя, чтобы встать из-под тёплого одеялка и пойти в универ, а там делать вид будто со мной всё хорошо, держа внутри все переживания.
«— Я думаю, нам не стоит больше видеться.
— Что?
— Я передумал с тобой видеться. Забудем обо всём, что сегодня было и о том, что друг другу рассказывали. Нас не должно ничего связывать.
— Но, Рома, я не смогу... забыть.
— Придётся.»
Ночами не могу уснуть, вспоминая последние слова, сказанные им. Каждый раз задумываюсь о том, что бы я могла сделать, чтобы всё сложилось по иному, с такими мыслями и засыпаю, на утро понимаю, что уже ничего не изменить, а к ночи всё по по-новой.
В университете всё идёт своим чередом, лишь преподаватели заметили, что я стала рассеянней и не концентрируюсь на занятиях. Оно и понятно. Последние полтора месяца Рома не вылезает у меня из головы. Он прочно засел там и уходить не собирается. Чем больше думаю о нём, тем яснее понимаю, что влюблена. Головой понимаю, что за столь короткий период проведённого вместе времени это невозможно, но где-то внутри самая честная частичка души знает, что возможно и не такое.
Я не могу понять, почему из сотен абсолютно разных людей находится один человек, который зацепит так, что остальные просто померкнут на его фоне.
И этот человек будет полной противоположностью всех твоих ожиданий, он просто придет и разрушит все иллюзии.
И ты ничего не сможешь с этим сделать.
Ты будешь медленно тонуть в нем, потому что другие больше не имеют значения для тебя.
Сложнее всего приходится с Ирой. Являясь соседками по комнате в студенческом общежитии, порой непросто выкрутиться из расспросов подруги о произошедшем между мной и Ромой. И каждый раз она придумывает вопросы всё изощрённее и изощрённее. Конечно, я понимаю, что здесь не обходится без помощи нашего будущего журналиста — Димы. Наверное, Рома решил забыть о произошедшем и не рассказывает ничего брат. Вот Дима и пытается через девушку выведать всё у меня. Он восстановился в универе и теперь навёрстывает упущенное — ему приходится тяжко.
Отношения Димы и Иры набирают обороты и сбавлять ребята из не собираются. Частенько подруга не ночует у себя и я остаюсь в гордом одиночестве, выплёскивая горечь через слёзы.
Что насчёт Ромы... Мы с ним не общались с тех пор. Обучение в одном здании даёт возможность видеть его издалека, мы встречаемся с ним лишь мимолётными взглядами обычно в толпе людей, где как бы случайно я отыскиваю единственного интересующего меня парня.
Ещё бывают соревнования по баскетболу, в которых он участвует и на которые я не ходила бы, если бы меня насильно туда не тащила Ира, так как и Дима в них участвует. Нужно признать, что играют братья потрясающе.
Я сажусь на свободное место в аудитории рядом с Ирой, в который раз наносящей на губы персиковый блеск, от которого она выглядет ещё невинен чем обычно.
— Чего так поздно? — спрашивает она, откладывая в сумочку блеск. Никогда не любила блески.
— Обдумывала многие вещи по пути, — выдыхаю, доставая из рюкзака тетрадь для лекций.
— Может, ты всё же поделишься с подругой своими переживаниями? — как бы невзначай бросает Ира.
— Вот только не начинай, — закатываю я глаза. Звенит звонок. Как раз вовремя. — Занятие начинается, — шепчу я, когда в аудиторию входит препод.
Спустя двадцать минут муторных разговорах об одном не очень интересном философе, который и преподу-то не нравится, Ира не выдерживает.
— Ну прости, — шепчет она, наклонившись ко мне. Я делаю вид, что заинтересована лекцией. — Не притворяйся, — шикает она.
— Прощаю, — бубню, смотря на доску.
— Классненько, — тихо пищит подруга. — У меня для тебя предложение.
— Тихонова и Александрова, знаю, что лекция не из интереснейших, но проявите уважение хотя бы ко мне, — возмущается Андрей Иванович. — А вы, Александрова, совсем учёбу запустили. Думаете, раз второй курс, можно и расслабиться?
— Нет, что вы, Андрей Иванович, — возражаю я. Вот ведь чёрт. Уличил момент и сделал замечание. — Ничего такого я не думаю.
— Надеюсь, что это именно так.
На этом наш разговор с преподом заканчивается, как и разговор с Ирой.
***
— Ну что там у тебя? — спрашиваю я у Иры после окончания занятия. Мы идём в столовую завтракать.
— Ой, ну да, — спохватывается подруга. — Дима приглашает нас к себе.
— Нас? — переспрашиваю я, попутно делая заказ у буфетчицы: — мне булочку с корицей и чай, пожалуйста, — мило улыбаюсь, буфетчица у нас та ещё мымра, передаю деньги.
— Мне тоже самое, — Ира протягивает деньги. Женщина кивает и уходит.
— Ты уверена, что Дима приглашает нас?
— Ну, точнее мы с Димой приглашаем тебя на важный разговор.
Фраза «приглашаем тебя на важный разговор» не сулит ничего хорошего, поэтому я кошусь на подругу. Мало ли чего им пришло в голову или дело в...
— Ты залетела? — спрашиваю, всматриваясь в глаза. По закону мироздания именно в этот момент к нам подходит буфетчица и оглядывает Иру с ног до головы, акцентируя внимание на впалом животике, обтянутом тканью юбки.
— С ума сошла совсем?! Конечно нет! — возражает Ира.
Я облегчённо выдыхаю. Конечно, их с Димой отношения это их личное дело, но не хочу, чтобы свою молодость подруга истратила на пелёнки. Дети — цветы жизни, конечно, но вырастить эти цветы «ой, как не просто». Буфетчица равнодушно протягивает нам поднос с заказом и одаривает нас разочарованным взглядом. Видимо, мы не оправдали её надежд.
— Тогда, что это ещё за «важный разговор»? — присаживаясь за стол, спрашиваю я.
— Знаю я тебя. Если сейчас скажу — не придёшь, — усмехается Ира и принимается за завтрак. Я следую её примеру. — И оденься наряднее. Никаких небрежных пучков и безразмерных свитеров, — отрезает она.
— Это мода!
— Не спорю, но для этого вечера мода нужна иная.
— Да что ж там такое будет?
— Придёшь — узнаешь, — хихикает подруга, а мне эта затея нравится всё меньше. — Будь готова к семи, адрес скину ближе к вечеру.
— Подруга, не забывайся, мы в одной комнате живём, — напоминаю, затем бубню себе под нос, — в которой ты меня третируешь последний месяц.
— Я всё слышу, Александрова, — строго, в несвойственной ей манере замечает Ира. — Я сразу после занятий иду к Диме.
— Фух, а-то думала, ты мне одеться спокойно не дашь, — облегчённо выдыхаю, на что Ира одаривает меня недовольным прищуром. — Не хмурься — морщины будут, — усмехаюсь я, а внутри что-то обрывается.
***
Говорят, что песня влияет на твоё настроение. На опыте многих людей, эта догадка подтвердилась. И чтобы не идти к друзьям «на важный разговор», об одном лишь упоминании которого меня воротит, совсем уж угрюмой решаю во время сборов включить любимый трек. Banners всегда хорошо влияли на мой настрой. Нахожу в плейлисте нужную песню и по обыкновению своему начинаю кривляться перед зеркалом. Попутно наношу естественный макияж, обойдясь лишь тоном, тушью и карандашом для бровей.
Что бы мне там не говорила Ира, но оденусь я так, как сама хочу. Поэтому мой выбор останавливается на шерстяном сером платье по фигуре с длинными рукавами. Дополняю образ любимой, повидавшей время кожанке и новеньких чёрных ботах. Лёгкие локоны и амбре волос придают невинности в дерзкий образ. Адрес получен, такси вызвано. Ну, с Богом.
***
Серое BMW, за рулём которого сидел дедушка, пропахший таблетками, привёз меня к четырёхэтажному зданию из старого красного кирпича. Стоит заметить, что неподалёку отсюда мой универ, так что ошибки с адресом быть не может.
Поднимаюсь на третий и дёргаю ручку нужной двери. Мысль о том, что стоило бы постучать приходит поздно, поэтому вхожу.
Я оказываюсь в светлой прихожей и похоже это единственная комната, в которой включён свет. Напротив входной двери находится кухня, окутанная мраком вечера. Темнеет нынче рано. Слева две двери, на одной из которых рисунок душа, поэтому предназначение второй комнаты и так понятно. Справа закрытая комната, доносятся звуки телевизора.
Оглядываюсь вокруг. На вешалке слева лишь пара мужских курток и обувь тоже мужская, это кажется мне странным, хотя, возможно, Ира забрала верхнюю одежду в комнату... и обувь. Я хмурюсь.
Отбросив навевающие мысли, решаю снять верхнюю одежду и пройти в комнату. Наверное, незапертая входная дверь как намёк, вроде «чувствуй себя, как дома», а когда мне так говорят, я всегда наглею.
— Хочу сразу предупредить, что я пришла. И очень надеюсь, что мне не придётся лицезреть что-то для моих глаз не предназначенное, иначе пойду вымывать глаза кислотой, — прикрикиваю, открывая дверь в спальню.
Но открывается мне отнюдь не что-то для меня не предназначенное и вообще не что-то, а кто-то. Кто-то, который и сам не ожидал меня увидеть. Это я понимаю по удивлённым тёмно-карим глазам.
— Мария? — первым решает заговорить Рома. — Что ты тут делаешь?
Он выходит на свет, попадающий в комнату из прихожей, приближается ко мне, отчего у меня перехватывает дыхание. Из лёгких уходит весь воздух. В его глазах больше нет удивления, лишь то, что я видела каждый раз встречаясь с ним взглядом последние полтора месяца — холод.
— Я... — выходит что-то жалкое, хриплое. Кашляю. — Пришла к Диме.
— К Диме? — одна бровь поднимается вверх.
— Ира сказала, что у них для меня важный разговор.
— Странно, — он отходит и я могу вдохнуть полной грудью, — ведь это моя квартира.
— Твоя? Но...
Неужели Ира решила меня обмануть? И чего она хотела этим добиться? Разве что эти двое заподозрили, что что-то между мной и Ромой происходит... И это я виновата. Все эти открытые взгляды в его сторону ни к чему хорошему не привели бы.
— Мне Дима сказал, что они с Ирой придут просто поболтать. Мне это сразу не понравилось, ведь отношения у меня с братом... — он осекается. Конечно, он ведь хотел, чтобы я забыла о том разговоре. — Думаю, они решили нас свести, — озвучивает мои мысли парень.
Я хочу добавить свои мысли, но слышу щелчок замка.
— Рома, ты слышал? — спрашиваю, оглядываясь в сторону входной двери.
— Вот чёрт!
Рома первым бежит к двери, я за ним. По ту сторону слышится<i></i> хихиканье, и я очень хорошо знаю это «хихик». Я вскипаю от злости.
— Ира, чтоб тебя, выпусти немедленно, иначе...
— Иначе не будет, Маш, — перебивает меня мужской голос. Дима. — Вы не можете оттуда нас достать, по крайней мере, пока мы вас не выпустим.
— Дима, блять, выпусти нас нахуй! — злобно цедит Рома.
Я на миг забываю о гневе, удивляясь нецензурным речам Ромы, ведь никогда ещё не слышала подобного из его уст. Хотя чему я удивляюсь, это же Рома.
— Брат, прости, но мы видим, что с вами что-то не то, поэтому, пока вы не решите тёрки между собой — не выпустим.
— Как только я выберусь отсюда, ты у меня получишь, — Рома яростно колотит дверь, что становится страшно, не вылетит ли она с петель? Хотя нам бы это сыграло на пользу. Но Рома успокаивается и отходит немного в сторону.
— Как в старые добрые, да, Ром? — усмехается Дима по ту сторону, губ Ромы трогает улыбка, но сразу же стирается.
Я решаю заговорить с Ирой и призвать к её совести.
— Я думала, мы подруги!
— Да, и как подруга я хочу, чтобы ты нашла себе хорошего парня, но ты влюбилась в Рому, так что выбирать не приходится, — находит что ответить Ира.
— Эй! Я вообще-то тут! — возмущается в её сторону Рома. Он запускает длинные пальцы в светлые волосы. Раздражён.
— Да брось! Мы все знаем, что ты не подарок, — добавляет Дима.
— Вы мне сейчас всех соседей взбудоражите, ненормальные! Уходите уже, — со вздохом выдаёт Рома и направляется в сторону кухни.
В это время за дверью слышится говор и быстрый топот ног. Они ушли. Убью. Обоих.
— Ты просто так сдашься? — решаю всё же попытать счастье. Может, вместе мы найдём способ выйти отсюда.
— Здесь две комнаты, — лениво бросает он. Вопрос он, видимо, решает проигнорировать. — Если не хочешь со мной общаться, сиди в спальне, а я буду на кухне. Там есть диван, эту ночь проведу там.
— Ночь?
— Эти двое наверняка не рассчитывают выпускать нас до утра. Дима утром заходил и забрал все запасные ключи. Придурок, — зло цедит он и скрывается за дверью кухни.
С минуту гипнотизирую белую дверь, а затем иду в спальню. Входить в спальню парня, в которого влюблена... Жаль, что вхожу лишь чтобы поспать.
Наслышана об опрятности медиков, но самой видеть не приходилось. Могу сказать, что этот пункт из списка неувиденного можно вычеркнуть. У всего своё собственное место, ни пылинки вокруг. Будто тут и не живёт никто вовсе. Кровать застелена идеально, поэтому решаю сесть на кресло, которое всё ещё хранит тепло хозяина квартиры.
Из головы не выходит один вопрос. Почему это я не должна хотеть с ним разговаривать?
___________________________
* «Алиса в Стране чудес» Льюис Кэрролл, разговор Алисы и Чеширского кота.