24.
С чувством униженной и брошенной вещью Соснов оставил меня таким образом на бетонном полу, сплюнув рядом, благо что не на меня, оскорбил и вышел из комнаты.
В тот момент я чувствовала себя грязной шлюхой. Все чувства смешались в большой ком, застрявший где-то в глотке. Я мигом натянула выкинутую мою одежду и, когда услышала новый взрыв хохота сверху, разрыдалась на месте. Это была последняя моя капля терпения. Решение не заставило себя ждать: пора уносить ноги из этого места и будь что будет. Взвешивать за и против было некогда, все сознание было затуманено только двумя личностями.
Уйти сейчас - самое лучшее время, уж не знаю, сколько сейчас времени, но во дворе стояла тишина, только отрывистые разговоры были слышны. В голове наскоро вырисовался план побега. Сейчас следует выйти через задний двор, скорее всего, до леса придется добираться ползком, чтобы не быть простреленной часовым, а там стоит бежать в обратную сторону от фронта, лучше всего по памяти идти в деревню, в которую мы однажды уже ездили.
В глаза бросается книга Влада. Красная обложка словно зияла в глазах, хоть и была в комнате темень. Внутри вспыхивает огонь ярости: ведь это он сказал Соснову меня изнасиловать. Пусть летит к чертям его подачки!
Хочется схватить и разорвать на кусочки, бросить в огонь или кидать об стену, пока не останется от нее что-нибудь целое и годное к прочтению. Но вместо этого я подавляю в себе порыв гнева и только тихо сжимаю до боли кулаки. Сейчас не время привлекать внимание к себе, надо сваливать отсюда! Книгу лучше оставить здесь.
Спускаюсь тихо на первый этаж, оглядываясь по сторонам и таким же темпом иду к окну, что ведет к нашему грузовику, через него мы с Владом тайком пробирались однажды. Здесь тоже никого, возможно и не будет сюда ходить часовой, но из осторожности я все же двинулась ползком, как только отошла за пару метров от здания.
Всю дорогу у меня занимали мысли о парне, что поступил со мной так, ведь я ему ничего не сделала плохого. Как он мог вообще такое сказать Соснову?! Не уж то это было в его планах? Предать меня... Какая же я была дура, когда стала доверять ему! Надо же было так облажаться и считать его за хорошего друга. И все же хорошо, что это сделал Соснов, а не Влад, иначе мне было бы куда морально больнее, чем сейчас.
Перед глазами стоят образы насилия, сливаясь с каплями дождя и слез, от этой мысли мне становится дурно и хочется смыть этот позор со своего тела, оттереть весь ужас жесткой мочалкой, особенно там, где касался он. Хочу рвануть и бежать до дрожи в ногах и сбившегося дыхания в хлам, пока не кончатся силы, чтобы направить эту ярость во вне, а не в себя, не желаю чувствовать себя так паршиво, лучше убить себя физически, чем психологически.
Отойдя на приличное расстояние от здания поглубже в лес и немного поуспокоившись, до меня начали доходить мысли реальности. Я пошла на это совершенно одна! Со мной может случится самое ужасное и, возможно, насилие по сравнению с этим всем покажется мне не таких ужасным. А если же я не найду эту деревню, если же в деревню меня примут недоброжелательно? Вдруг по дороге меня найдет враг и меня возьмут в плен... Меня же начнут пытать, они не будут сюсюкаться со мной! Одна только мысль, что я получу хуже, чем тогда досталось Владу, меня приводит в безмерный ужас и бросает в панику.
Я останавливаюсь и прислоняюсь к дереву, не решаясь идти дальше. Прислушиваюсь к посторонним звукам: звук дождя и биение капель о листья деревьев. Я совершенно одна. Пути назад нет. Возвращаться теперь опасно, мнимые отмазки не годятся, это не школа, где учителя закрывают глаза на все. Мне остается либо остаться на месте, что может привести к непоправимым ошибкам, или же идти на риск, где есть возможность на спасение.
Пару минут я еще приходила в себя, прежде чем отправиться в неведанный путь. Не знаю, сколько я шла, но мне казалось, что время идет бесконечно долго, хоть я и не торопилась. Шаг за шагом я отгоняла угнетающие мысли и подбадривала себя как только можно. И вскоре же лес закончился, еще долгий путь по полю, и я все же вышла на некую деревню. На душе стало намного легче: я не потерялась и память меня не подвела. Знакомые очертания деревни меня успокаивали.
Стою, как вкопанная, и не знаю, в какой дом мне поддаться. Надо идти туда, где горит свет.
Подхожу к одному из таких домов и не решаюсь туда идти вовсе. Меня до кончиков пальцев пробирает дрожь и страх. Все внутренности у меня просто отказываются туда идти, и я продолжаю стоять на разбитой дождем дороге. Оглядываюсь по сторонам, будто ищу какую-то зацепку, которая мне поможет. Перед глазами мелькают образы, когда мы сюда приехали с парнями. Точно! Лучше пойду в тот дом, где я пыталась спросить у женщины о местоположении.
Как ошпаренная быстрым шагом иду дальше по улице в поисках того места. Отсутствие освещения меня сбивает с толку, но все же нахожу дом и еще с минуту себя убеждаю, что это он. В доме света нет, однако позже замечаю слабые лучи с другой стороны. Обхожу его, уверяясь в наличие там хоть кого-то. И на радостях иду к входной двери.
Глубокий вдох, стучусь в дверь отчетливо и, замерев, дожидаюсь ответа. Но мне никто не открыл. Я в отчаянии спускаюсь с крыльца и, оставаясь под проливным дождем, от бессилия смотрю на небо, словно пытаюсь просить у него о помощи.
Слышу позади себя тихий щелчок и ощущаю усиленное биение своего сердца. Главное, чтобы не прогнали.
- Что Вам надо?- с досадой в голосе спрашивает меня женщина.
- Извините, что по беспокоила, могу ли я здесь переждать до утра?- подхожу чуть ближе, но так, чтобы ее не спугнуть, так как она и так не спешила открыть дверь больше, чем щель.
Вижу, как она с интересом пытается меня рассмотреть в темноте, пока я терпеливо жду. Женщина открывает широко дверь, приглашая внутрь. Внутри меня будто камень с души упал и я смело шагаю в тепло.
Закрыв за мною дверь, она все еще продолжала меня разглядывать уже при слабом свете, словно я иностранец на этой планете.
- Меня зовут Вика,- начинаю я, понимая, что она не спешит заговорить.
- Раиса,- представляется она мне в ответ, спохватившись,- чем могу помочь?
Она приглашает меня на кухню, садясь за стол.
- Подскажите, что это за местность, какой здесь поблизости есть город?- голос предательски дрожит, от чего мой вид становится жалким.- Мне нужно попасть в Нижний Новгород.
Женщина задумчиво кивает мне в ответ, но не отвечает мне на вопрос.
- Могу предложить помыться.
- Спасибо большое, не откажусь от этого!- следую за ней в одну из комнат.
- Выбери себе новую одежду, тебе не стоит выделяться. Думаю, по размеру подойдет что-нибудь,- оставляет меня у открытого шкафа, где я быстренько отбираю нужные вещи. Далее она мне показывает что-то на подобие ванной комнаты и оставляет меня.
Только сейчас я понимаю, на сколько ужасный мой внешний вид. Вся форма в грязи и из нее можно выжимать воду. Она на несколько стала тяжелее за счет дождя и в ней я ощущаю себя очень некомфортно и зябко.
Хозяйка поджидала меня на кухне. На столе стояла тарелка с вареным картофелем, сало на сковороде и стакан с каким-то напитком: то ли чай, то ли кофе, на вид непонятно.
- Садись поешь,- я покорно выполняю ее указания, выжидая самого главного: помощи выбраться отсюда.- Я вспомнила тебя. Это ты тогда приходила с солдатами на обыск и просила о помощи,- я киваю в знак согласия.- Но кто ты тогда?
- Я не служу и не военнообязанная. Нас прислали сюда против воли, без какого-либо согласия и вообще в принципе ничего не сообщали. Я даже не знаю, где я сейчас, в какой стране. Я не воевала все это время, отчасти помогала в медицинской сфере. И сейчас я сбежала.
- Для чего свезли?- в ответ невинно пожимаю плечами, не хочу расскрывать истинную причину.- Что там слышно с фронта?
- Мне не рассказывали, это было под запретом. Из того, что я поняла, то наши солдаты идут дальше в бой.
Женщина притихла, задумавшись о своем.
- Ясно,- подытожила она.- Спать положу тебя за печкой, так как тебя могут искать, и в крайнем случае будешь прятаться в погребе в бочках. Они пустые, я покажу. Утром в полдень будет ехать мой приятель в агрогородок, там сестра моя живёт- Нина. Скажешь, что ты едешь от Раисы. Я передам записку с собой. Она тебе поможет дальше добраться в Нижний Новгород.