23.
- Это только первая волна,- прокомментировал Валик, когда мы с ним вместе перебирали бинты и подсчитывали морфий,- да и не так много раненых, хорошо, что без потерь вышло. Наш батальон отослали первым, чтобы мы пробились вперед, скорее всего, нам вскоре дадут подкрепление. Одни мы не справимся, это уж точно.
С ним как-то мне становится поспокойнее, да и ему видимо со мной комфортнее, чем со своими ребятами. Работа эта, конечно, отвлекает от всего, зато неплохая практика вышла: сразу же без подготовки.
Так и стали проходить мои нынешние дни. Чуть позже я узнала, что Валик тут не только старший среди своих медиков, но и вообще по званию: он врач, а не просто санитар. Поэтому с ним я чаще всего и стала находится, чтобы перенять опыт. Дальше были бои похуже, чем первый, хоть мне и дался первый бой очень тяжело в моральном плане. Еще несколько ночей я просыпалась в холодном поту от того, что снились взрывы и грохот артиллерии.
Так уж разрешилось, что я, Лера и Женя, а также эти трое парней работали в самом процессе боя, тащили тяжелораненых к безопасному месту, где работали остальные девочки уже с ними, то есть мы делали самую тяжкую и опасную работу. В глубине души я боялась в такие моменты увидеть лицо Влада, боялась увидеть его в числе раненых, тяжелораненых и трупов. Этого я до дрожи боялась больше всего.
Когда бои заканчивались, Валик пробегался взглядом по числу раненых солдатов и, если надо было, открывал операционную палатку. Я всегда вызывалась ему в помощь ассистировать, тем самым набиралась опыта, а в последующем уже сама могла налаживать швы и в принципе неплохо набила руку этим делом. Мне нравилась моя работа.
Наверное, с неделю прошло времени, а то и больше, после прибытия в батальон. Однако вечера мои проходили в одиночестве чаще всего, изредка перекидывалась словами с девочками. С Владом же наше общение свелось на нет. Я не знаю, по какой причине мы перестали общаться, ведь я видела, что он также вечерами бывал свободен, особенно в те самые заветные выходные без боя, да и не особо он общался со своими парнями, только если со Старым и старшиной переговаривались. Местами мне казалось, что он болен, так как выглядел, если честно, очень даже плохо, но на поле боя мне совершенно это переставало казаться - здоров как ни в чем не бывало.
Все это казалось очень странным, особенно его поведение: смотрит со стороны, но не подходит. Я стала придумывать себе причины, по которым смогла бы себе объяснить его поведение, но на ум приходил только инцидент с порезом за день до прибытия в батальон. Вероятнее всего, так как мне больше нечего выдумать, он обиделся или держит зло за наказание, которое дасталось только ему, а меня старшина пожалел. Мне больше не оставалось вариантов причин.
А так все хорошо шло: я стала ему доверять, он мне был как очень хороший друг, а теперь... Теперь эту дружбу можно перечеркнуть: в глазах его я стала предателем.
Но все догадки оставались без всяких-либо подтверждений, а все вопросы- без ответов. Жить в неведении- самое ужасное, что может приключиться в жизни. Это не только страшно, но и сильно тебя заставляет понервничать.
Не то, чтобы вычеркнула его, но стараюсь не думать об этом парне. Погружаюсь с головой в задания от Валика, и так становится легче жить, хоть я и не решила проблему, а всего лишь убегаю каждый раз снова и снова.
********
Делать мне здесь было уже нечего. За последние дни я думала о побеге больше, чем о самом парне. Бои становились только труднее, а мне тяжелее и до ужаса страшно становилось. Иногда казалось, что и я однажды погибну под стремительной и хитрой пулей.
Теперь по вечерам я просчитывала свой побег, до деталей и мелочей: дежурство солдатов, места, где они делают обход, пересменку, направление движения роты, местность и так далее. Мне важно было учесть каждый свой шаг, а главное - не попасться на глаза одному из наших парней. Теперь же времени и возможности у меня на это было предостаточно, ведь Соснов, который выступал в роли преграды, теперь занят своими делами.
И пока у нас с Владом отношения не в самом лучшем виде, будет легче уйти сейчас и как можно скорее забыть это место и этих людей.
В день, когда мы остановились в здании нашей прежней базы, лил сильный дождь. Впервые за такое долгое время. Здесь мы собирались остаться на две-три ночи, чтобы парням дать набраться сил перед следующим боем. Наш медпункт расположился на первом этаже, где раньше был зал для наших сборов.
Был уже вечер, все солдаты бурно отмечали победу первой волны. Я после ужина, стала выполнять свою работу: перевязка и проверка состояние раненых. Хоть на улице и было очень мокро, но им это была не преграда для распития алкоголя, тем более столько людей не влезло бы в трехэтажное здание.
- Иди тоже отдохни, тебе это нужно,- подходит Валик, когда я была у последнего солдата.
- А ты?
- И я пойду, сегодня на дежурство оставим Дашу с Вероникой и Игоря,- я киваю ему в ответ, и парень выходит из зала на улицу.
Как только я выполнила свою работу, вернула все медикаменты на места, вымыла руки и с чистой совестью поднялась на второй этаж, где была раньше наша комната. Уж не знаю, где я сегодня буду спать, но надеюсь, что под крышей, а не проливным дождем, чтобы потом заболеть.
Ищу книгу Влада, чтобы забрать ее с собой и в будущем коротать вечера за чтением романа. Устраиваюсь у окна, чтобы наблюдать за происходящим во дворе. Читать сейчас нет смысла, только зрение испорчу, так как на улице стемнело, пока я занималась другими делами.
В тишине я просидела довольно-таки долго, пока не услышала хохот и громкие голоса где-то на лестничной площадке. Больше всего я здесь не люблю пьяных людей, потому что после алкоголя им хочется женского тела, а сопротивляться им опаснее всего, особенно когда твоя главная роль здесь - удовлетворять их потребность. Флешбеками перед глазами пролетают моменты того самого вечера, на котором Соснов пытался меня изнасиловать, а Влад заступился.
Надо поскорее спрятаться, пока они не нашли меня. Но уже было поздно, когда я одумалась сдвинуться с места, однако все же перебежала в другой угол комнаты. Группа парней прошла мимо и двинулась дальше, на третий этаж, это было слышно по их голосам.
Тихо выдыхаю и выхожу из своего укрытия в прежнее место.
- Точно, так я и думал,- победный опьяневший голос прозвучал позади меня. Я вскакиваю на месте и резко оборачиваюсь к нему лицом.
Это Соснов.
"Твою мать!"- проносится единственная мысль у меня в голове.
- А ты все прячешься,- делает шаг ко мне и под ногами что-то шуршит. Я маленькими шажками отхожу назад, подальше от него.- Теперь ты не убежишь от меня. Долго бегала, поверь мне, я добиваюсь своего! Я же предупреждал! А ты не верила... Думала твой спаситель будет постоянно со мной собачиться? Нееет...- хитро оскалил зубы и мотает головой. Мы оба понимаем, о ком речь идет. Об одной мысли о нем идут мурашки по спине.
Мне становится страшно, находясь с ним в одной комнате. Из-за сильной пульсации, мне началось казаться, что в пустой комнате стало очень шумно и нет воздуха, чтобы вдохнуть плглубже. Он ко мне подходит все ближе и ближе, а я от него, пока не уперлась в стенку.
Глазами рыскаю по комнате, ища хоть что-нибудь, что меня защитит.
- Он не придет, можешь даже не ждать и не звать его,- его горячее тело полностью слилось с моим, а тяжелая рука коснулась моего плеча. Я вздрогнула под ним.- А хочешь знать почему?
Нет, пожалуйста, остановись! Не продолжай, замолчи! Не делай этого!
- Потому что он сам меня послал к тебе. Я только что от него. Влад прямым текстом сказал...- склоняется к моему уху и я чувствую запах алкоголя,- трахнуть тебя.
С ужасом смотрю на Соснова и не верю услышанному. Ему нравится видеть страх на моем лице и чувствовать себя победителем.
- А что ты думала, что он тебя всегда будет оберегать? Как видишь нет. И я тебе не вру.
Нет, нет, нет! Закрой рот! Он не мог этого сделать!
- Я тебя предупреждал еще в начале, но ты мне не верила, а зря...
Соснов отошел от стены и рукой прижал меня к себе, стал целовать, где только мог. Сперва я покорно стояла в его объятиях, пытаясь осознать то, что он мне наговорил, и не замечать его раскрытых жадных губ и неприлично назойливого языка, потом попыталась высвободиться. Все тщетно, его железную хватку не пересилить мною. Он нисколько не думает обо мне, коротко обрезанные острые ногти впились в меня сзади.
Испуг перешел в безмерный ужас, не только тело оказалось бесполезным перед его силой и упорством, сейчас он словно и не помнит, что я живой человек.
И вдруг он выпустил меня. Я, не теряя этого мгновения, рванула к выходу, но это не в его планах. Соснов рывком хватается за мою руку и бросает на пол, словно я вещь какая-то. Наклоняется и с яростью дает мне пощечину. Боль прошлась не только по спине от того, что я упала, но и жгучая сила у меня на щеке. Слезы хлынули сами, их даже сдерживать не пришлось. Мне до глубины души обидно и больно от этого всего. А потом повалился на меня всем телом, не давая мгновения, чтобы вздохнуть. Одной рукой давил на меня, а другой так вцепился в волосы, что невозможно было шевельнуть головой.
- Нет уж. Сегодня я тебя трахну как следует!
Вздрагивая от чуждого и неведомого, я пыталась отбиться от него, пока его язык бездумно лазил по телу, но его тело гораздо крупнее и шире, и от тяжести и непривычной позы оставалось только подчиниться.
Даже сквозь туман страха и ужаса я ощутила - надвигается неодолимое и неотвратимое нечто. Соснов с ловкостью избавился от лишней одежды нас обоих, будто этому их учили на учениях, а не перезаряжать пулемет с минимальными затратами время.
И чуть позже из меня вырвался громкий и протяжный крик. Боль пронзила во всем тазу, когда парень безжалостно вошел в меня. Будто лишилась девственности, хоть это вовсе не так. Как безумная стала отбиваться от этой жестокости, но Соснов только суровее и быстрее стал двигать бедрами, а рукой прижал мои запястья, второй же заглушил мои крики.
Пытка все еще продолжалась, когда я лишилась сил и надежды это прекратить. Оставив эту идею, я сгорала от стыда, что это со мной происходит в таком месте и в такой ситуации.
Может, если прекратить борьбу, то он вскоре закончит? В принципе, мне не оставалось выбора. Отвернувшись от парня, я молча рыдала, терпя его жесткие толчки и грубую хватку всего тела: начиная от запястьев и заканчивая бедрами.