Костями, Железом и Кровью

Восставшая из ночи звезда теперь не была милосердной. Погибла роса, истлел ночной холод и тепло, что зародилось где-то далеко за горизонтом, сейчас несколькими слоями охватило землю. Трава засохла, как и раны, доспех стал печкой. Как раз после рассвета, он вышел из леса, однако быстро понял, что пламя звезды было слишком страшным. Пришлось снова зайти в заросли и идти по ним. Ориентируясь по дымам, что источал Ангел, парень прошагал так до полудня, потом остановился приблизительно там, где должна была быть деревня. По его рассчетам, теперь он должен был быть между армией Тециуса и поселением аборигенов. Пойти по жару не получилось. Оказалось, металл вне морского бриза нагревался до слишком больших температур и парень задыхался в доспехе. 

Снимать же его было нельзя. Это был обет, данный самому Эренею, ведь металлическая броня стала его кожей. Возможно было открывать лишь некоторые части тела. Да и броня была слишком сложной, её трудно было как-то сложить, для того, чтобы донести на себе. Обдумав все возможные варианты, воин решил устроить привал. Так он вздремнул еще несколько часов, аж пока солнце не опустилось со своего трона на зените и не осветило то место, где еще недавно была тень и где заснул Сэто. Увидев это и осознав, что стоит поспешить, парень снова двинулся в путь. 

Однако вскоре понял, что это было зря. Огонь звезды все еще был слишком сильным. Но понять это почувствовать уже когда Сэто слишком далеко отошел от гор. И теперь он шел по выжженной днем пустоши и едва ли видел, что было впереди. Однако нужно было идти. Оставалось немного. Пот с головы стекал куда-то вниз, в недра доспеха, где его уже было не смахнуть. Кровь на железе стала коричневой. Как оказалось, её было много, по всей броне. Парень был мало похож на того, кем отсюда выходил. Его доспех потерял строгость очертаний. Теперь Сэто мало напоминал разумное существо. Это было нагромождение окровавленного металла, которое неустанно двигалось вперед, со звоном сочленений продавливая сабатонами пыльную землю.

Должно быть, парень был близко. Должно быть. Если направление было правильным и если только тот огонь факелов в пустыне, что расцвел посреди синей ночи, предвкушающей рассвет был настоящим, а не бредом израненного сознания, то совсем скоро, горизонт должен был начать толстеть. Однако он оставался ровным и это настораживало. Сэто не мог знать точно, где находится и ориентировался только по горе, что все еще висела над его спиной. Воздух вдалеке плавился и воин все больше и больше осознавал, насколько большой ошибкой было выйти так в чистое поле на такое солнце. Однако он не знал ничего этого, не видел, не слыхал, что где-то даже после полудня свет звезды может быть так немилостив. В тех краях, откуда сам он - никогда не бывает подобного жара. Ведь близь Сицилиона море да река, здесь же пустошь. В этих Степях даже краски вечно темные, будто бы старые, утратившие жизненные соки. А там, в столице, зелень правда зелена, она прямо светится этим цветом, самой жизнью. И облака. Какие же там облака! Они летят, они бегут куда-то, ведь они свободны, они легки и тонки, как шелковая простыня. Сквозь них легко глядит на зеленые луга солнце, а они только несутся и несутся, куда-то от моря на север. И небо голубое-голубое, светлое, такое безмятежное и радостное, что улыбка сама приходит к лицу, когда на него смотришь. 

И только ночью все это утихает, теряет красок. Здесь, в Степях - наоборот. При всех тех вещах, которые Сэто успел увидеть за последние сутки - день тут был невыносим. Он предвещал беду. Так казалось. Парень ориентировался по дымным облакам, что поднимались от ангела, сам же шёл несколько правее, желая сначала пройти через деревню. Со временем, тёмные облака становились все более отчетливыми. И наконец, в плывущем взгляде сгорающего Сэто появилось то, к чему он так долго шел. Впереди, из искаженного жаром горизонта, начали всплывать синие постройки. К тому моменту, уже начались молодые сумерки. Но броня уже нагрелась и пускай, солнечный жар перестал быть таким страшным, парню это помогало мало.  

Хотелось пить. А там, в деревне, должна была быть чистая, пресная вода. Та самая, сладкая, такая, которой он еще никогда раньше не пил. И девочка с бантиком на своих рогах. А еще прохлада. Шаг за шагом, ноги, закованные в потрепанную броню, несли парня навстречу к цели, деревня снова поднялась вверх высоким храмом с мельничной башней с одной стороны, а потом рост её вверх остановился, начали появляться детали. Колос всходил подле маленьких домов из песчаника, в конце концов, уже виднелись фигуры, снующие посреди пшеницы и снова посреди потрескавшейся земли появились вытоптанные тропинки, что будто змеи вились между колоса. Сэто вошел внутрь деревни с её западной стороны, совсем не оттуда, откуда из неё выходил. Он шагал, едва пребывая в сознании, жар солнца сильно утомил его. Его взгляд теперь искал только одно - воду. И будучи ведомым этим примитивным желанием, путник двигался вперед, выискивая глазами заветный колодец. Минуя удивленные взгляды, кланяясь на рефлексе в жесте приветствия, он двигался как мертвец, не замечая перед собой ничего.

Наконец - перед глазами предстала "главная площадь", сам центр деревни, где и была вода. И тогда сознание загорелось, кровь в висках запульсировала, каждая клетка его организма завыла, затерлась изнутри о доспех, в жажде той прохладной влаги, которая была где-то там, под землей. Придвинувшись к колодцу, парень начал набирать воду. Из его недр скоро вынырнуло ведро, что заблестело своим содержанием в свете солнечных лучей. Сэто достал его, снял шлем и начал выливать воду на броню. Броня шипела, жар отступал. В какой-то момент, засохшие губы воина задрожали и он понял, что не может больше смотреть, как выливается это сокровище. Он жадно припал к воде и пил, черпая её руками пытаясь не обжечь о наручи рта.  Сначала он делал это расторопно, так, будто бы все это могло исчезнуть и нужно было успеть забрать это богатство, пока оно не испарилось под взглядом яркой звезды наверху. Однако его глотки становились все тише, его тело все больше распрямлялось, ведь вода никуда не уходила. 

В какой-то миг, парень утих. Он просто замер, поняв, как тихо было здесь все это время. Скрипела мельница, изредка, беглый порыв ветра, что просачивался по улицам внутрь поселения, поднимал пыль. Шелестел колос где-то там, в невидимой дали. А следом, застучали древка, послышались возгласы и в тишине родилась песня. Как и тогда, когда парень бывал здесь впервые, несколько девичьих голосов зазвучали в унисон. Одна из девушек заводила, остальные подпевали, мелодия была простой, однако по своему волшебной. Эта музыка пробивалась сквозь стены домов как вспышка света. Ведь больше не было слышно почти ничего и только вновь, раз за разом на миг в слухе воспламенялись эти голоса, мелодия поднималась на верх, затихала на какую-то секунду и тогда казалось, что она исчезла насовсем и навсегда, но то лишь девушки набирали воздуха в грудь, чтобы снова продолжить. 

Сэто замер так на миг, а просидел долгие минуты. Здесь, был покой и здесь не было перемен. Здания стояли вокруг, крутилась мельница, да и все. Ничего не происходило, словно бы поселение сейчас замерло на краю вечности. И даже мелодия песни повторялась, расцветала и засыхала, о чем пели скъярги, парень не знал и потому для него это звучание было лишь странным, чарующим шумом. Странно было, как погибал от жара Сэто и как сейчас, в солнцепек, эти дикари вышли в поле, запели песню. Должно быть, они имели свои методы, как бороться с этим пламенем, или быть может, просто не имели выбора. Возможно колос умирал, возможно то была традиция. Казалось, здесь, в таком гипнозе могла пройти вся жизнь. Хотелось только лишь сидеть и слушать так, Сэто бы и просидел, но в какой-то миг, тени на земле предательски сдвинулись от взгляда солнца. И в тот миг, а может спустя еще некоторое время, внезапно, тишину разразил перестук копыт. Даже в ведре задрожала вода. 

Вероятно, это была тяжёлая конница. Задержка между шагами лошадей была короткой, на конях сидели бронированные люди. Должно быть, гетареане. Парень встал, его тело выпрямилось, теперь он снова был железным воином, несущим слово Эренея. Он двинулся навстречу к стуку лошадей, что в какой-то миг стал громче, чем песни, или же песни попросту утихли. Зашевелились дома, из некоторых из них вышли люди, что уставились на Сэто, тот беззвучно им отсалютовал. Где-то там, за зданиями, парень услышал какие-то возгласы. И вот, стук копыт дошел до своего апогея, потом утих, парень двинулся коням навстречу и замер. 

Он услышал говор всадников. И это не был его родной язык. Внутри все быстро провалилось куда-то в бездну. Это были слуги Апфеланда. А Сэто, потеряв внимательность, почти что вышел прямо к ним. Однако то, что сейчас он оставался незамеченным, не значило, что так продолжится. При том, что он был воином из чистого железа, одолеть целый конный разъезд он не сможет. А это значило, что его смогут пленить, в конце концов, забрать доспех. Парень резко обернулся. Он был рад, что его почти никто не увидел. Лишь несколько скъяргов, но те уже прошли куда-то вперед, навстречу к новым пришельцам. Глаза забегали по зданиям и тут же нашли самое большое строение, то, что было с мельничной башней. Оно было тёмным и построенным с любовью. Так строят только храмы. 

Парень двинулся туда, пытаясь сделать это бесшумно, однако быстро. Его руки были на клинке, однако он быстро понял, что все обернулось совершенно не в его сторону. Руки, закованные в латы налегли на большие двери и он на миг задумался, стоит ли пытаться найти убежище в подобном большом знании. Однако он точно знал, что если это был храм, то он оставался вхожим для всех. Двери открылись и в этот же миг, парня захватила тьма и прохлада. Голова по привычке поднялась вверх, желая увидеть там Эренея. Однако потолок был тёмным и монотонным. Но тут, внезапно, красками заиграли стены. 

Нет, это все же была церковь. Сэто осознал это тут же, как только его беглый взгляд пробежался по стенам вдаль помещения. Ведь только ради одной вещи, человек будет так много кропеть, так много стараться. А в этом здании, посреди абсолютной пустоши, на стенах горело золото и серебро. "Как странно" - подумалось Сэто. Ведь тут, безбожие уродцы тоже поклонялись некому, при всей своей животной натуре, они тоже могли обратить взор к звездам. Взгляд парня бегал по украшенным стенам, поднимался выше, а следом опускался. Серебром тут сияли звезды, а там вверху, в конце помещения, в свете свечей находилась фигура, вокруг которой золотой нитью была оплетена стеклянная мозаика. От этого и от тусклого огня, что давал помещению некоторое количество света, саму фигуру не было видно, глаза слепила золотая нить, точно так, как это делает солнце, которое было слишком горячо, чтобы на него даже просто смотреть. Тут все было то же и Сэто, околдованный этой картиной, задвигался вперед, пытаясь преодолеть игру света. Однако блеск золотых нитей становился все сильнее и сильнее, казалось, там, между фрагментов мозаики ничего нету, однако в какой-то миг, как по чьей-то невидимой воли, слепящий свет исчез, а перед Сэто предстало существо, которое заставило его прочесть в голове молитву. Там на том месте, что было достойно самого Эренея, восседала тварь с козлиной мордой и человеческими глазами - то было то же существо, каменное изваяние которого воин видел в лесу. Пришелец отвернулся. Все это было странно и кощунственно. Мир, который заканчивался на границе Королевств, на словах, написанных на старой, намоленной книге, быстро становился все более и более хрупким, трудно было удержать в голове все те обеты, что были даны и вписать в систему с ними столько много нового, что успело появится за последние дни. Однако это должно было подождать. Сейчас угроза исходила извне божьего дома. Парень зашел глубже в храм, не закрывая двери, чтобы видеть то, что происходит снаружи. Сам он был скрыт тьмой, на то была его надежда. Сэто оставался в напряжении, он прислушивался к звукам, которые доносились с улицы. Внутри был холод и тишина, снаружи же нарастал шум. Парень увидел, как первые аборигены выбежали на площадь перед ним, постоянно оборачиваясь назад. А следом за ними, в свете солнца появились чёрные тени. 

Пред взором Сэто появились вычурные доспехи, зелено-тёмного цвета. Они были массивными, широкими, их паульдроны расходились в стороны двумя мечами. Железный воин королевств замер так, как замирал во время караула небосвода, так как было, когда узрел ангела. Его божественный металл, слился с серебром на стенах, что символизировало звезды. Воин старался не выдавать себя движением, только лишь глядя через смотровые щели своего доспеха. Снаружи он казался только тенью, это играло на руку. 

Впереди же, на площадь высыпали жители деревни, окружив носителей доспехов, подобно тому, как они это делали с конвоем королевств. Самих воинов, что были закованы в зелёно-чёрную броню было достаточно много. Большинство из них ступали на своих двоих, вели коней рядом, другие же, сидя на своих скакунах и будучи вооруженными длинными ромфеями, отгоняли скъяргов. Впереди, самым первым шагал человек, чьи латы были несколько украшены золотом. Его походка была уверенной, иногда он оборачивался и отдавал какие-то команды на апфеландском языке. 

Апфеланд прибыл в Степь. Сэто понял это сразу. Процессия же задвинулась вглубь площади за поле зрения железного воина, парень же видел только её хвост. Он утих и думал, что предпринять далее. Противник был близок, он был хорошо вооружен, всадник с той же ромфеей мог легко пробить лагреанский доспех, с таким соотношением сторон, парень пал бы, даже если бы он был пелетом. В это время к площади стекалось все больше дикарей. Некоторые из них оборачивались к церкви, но видимо, действительно игра теней скрыла Сэто, ведь никто не останавливал на дверном проеме свой взгляд. Странно было, что сам храм был пуст. Но это было не важно, главное было - что он почти незаметен.

В какой-то момент все затихло, а следом, Сэто услышал, как кто-то заговорил на языке скъяргов. Этот голос был чистым и величественным, возникало ощущение, что это не был абориген. Он вещал что-то, умело клацая и щелкая своим языком и зубами, однако даже так слышалось, что его ротовая полость для того не была приспособлена. Когда некто произнес свои слова, послышалось много возгласов. Видно, дикари не были с чем-то согласны. Тогда тот, кто говорил до этого, продолжил, тоном весьма агрессивным. Послышалось ржание лошадей, какие-то быстрые фразы на апфеландском. Сэто мог только догадываться, что говорили противники, однако здесь не нужно было понимать слов. Наиболее вероятно, воины вражеской страны решили занять деревню, или же не позволять аборигенам давать воду Королевствам. Обладать роскошью вроде колодца в подобной пустоши было очень опасно. 

Железный воин, так и замерев в ожидании, услышал теперь чистую речь скъяргов. Кто-то другой заговорил и голос этот был старым, подрагивающим, но грозным. Не Сэто задвигал своими ногами, однако парень лицезрел, как взор его приближается к выходу, а рука ложится на рукоять меча. Вид открывался все лучше и лучше, а главное - казалось, никто не обращал на него внимания. Видимо слова, которые произносил старик-скъярг имели такое большое значение как для дикарей, так и для воинов, что взгляд каждого сосредоточился на том, что происходило внутри самой толпы.

Парень не желал высовываться наружу, все еще скрываемый тенями монастыря, он только желал оценить ситуацию. Противников было слишком много. Восемь всадников, лошади окольчужены, еще столько же парень насчитал среди рогатых голов скъяргов. При нем все еще был меч и лук, но это было не то оружие, которого бы хватило против целой маленькой армии. В тот момент, когда Сэто оглядывал обстановку, снова заговорил кто-то из Апфеланда. Парень увидел, его, как и следовало было ожидать, то был воин в золоченных доспехах. В тот миг, Сэто осознал, насколько предвзято они, Королевства, относились к степному народу. Их враг был куда более предусмотрителен и нетрудно было догадаться, что скъярги охотнее будут снабжать водой не набожных и отстраненных воителей Сицилиона, а тех, кто хотя бы знает их язык. 

Однако, в это же время, Сэто увидел, что настроения среди дикарей начинают ухудшатся. Парень заметил, что многие из аборигенов держали молоты, серпы, какие-то орудия труда. Это было ничтожно мало, для того чтобы оказать сопротивление апфеланду, однако дикарей было около ста пятидесяти человек, латников же до двадцати. И Сэто видел, как что-то вроде дрожи прокатывается по телу скъяргов с каждым словом воина, в золоченых латах. С ним продолжал спорить некто, видимо, старейшина села. Их разговор накалялся, однако с учетом того, что апфеландцы все еще не пролили кровь, пока что, условная дипломатия продолжалась. 

У Сэто не было лошади, он не смог бы убежать. Спрятаться тоже было рисковой идеей. Если скъярги придут к согласию с Апфеландом, то могут выдать, а то и убить Сэто, к тому же, сейчас противник был уязвимее, чем когда либо. Так или иначе, парень находился близко к своей гибели и трудно было представить, какое предпринятое действие приведет к наилучшему исходу. Однако тот, что скрылся в храме, оставался железным воином и он был готов и рад погибнуть за свою страну, если это принесет ей благо. Сэто вновь окинул толпу взглядом, в этот момент старейшина снова запротестовал и всадники с ромфеями снова обернулись вокруг, подняв свои клинки, показывая, что они готовы опустить их прямо сейчас. Однако потом старейшина заговорил тише, кавалеристы отвернулись и парень понял, что ему нужно было действовать. 

Сэто снял с себя лук, положил стрелу и натянул тетиву. Острый бронзовый наконечник нацелился прямо на одного из всадников. Ему нужны были крики и паника, потому наконечник стрелы отодвинулся немного в сторону и ниже от тела всадника, следом тетива с ропотом натянулась еще сильнее, парень покраснел от напряжения и в этот миг руки отпустили стрелу, она с тихим свистом улетела навстречу к одному из за мыкающих всадников. Если Сэто и умел делать что-то хорошо - так это сражаться. Он не промахнулся. Снаряд, несясь прямиком к лошади, своим кончиком зацепил и всадника, он повредил его ногу, а следом врезался прямо в коня. Когда стрела с хлопком пробила кожу животного - уже её сестра уже села на тетиву и унеслась к тому же всаднику почти в то же место. В этот миг конь встал на дыбы, но парень это предвидел и стрела ушла в нужное место - поврежденная кольчуга на ногах не выдержала второго попадания и таки позволила острому наконечнику разрезать ногу врага. Сам конь закричал от боли. Вокруг вспыхнула  паника. Лошади поддались крику собрата, занервничали и тоже закричали, всадники хотели развернутся, отойти назад, но раненный конь был замыкающим в колоне кавалеристов и он носился туда-сюда, пытаясь выбраться из толпы, таким образом закрывая остальных всадников между скъяргов. 

Осталось три стрелы. Одна из них со свистом вонзилась в бедра другому коню, животное брыкнулось, закричало, встало на дыбы, а потом свалилось, убив, либо ранив своего всадника. В этот момент произошло то, чего желал Сэто. Апфеландец в золоте перестал говорить что-либо на языке скъяргов, теперь его речь была на его чистом родном языке и он перестал смотреть на скъяргов как на участников переговоров. Первая мысль, которая пришла бы к кому угодно в его ситуации - что дикари решили вырезать их делегацию. Потому живые всадники применили свое оружие по назначению, взмахи длинных загнутых клинков лишили нескольких дикарей голов. Закричали женщины, заплакали дети, а мужчинам не оставалось ничего, кроме как защищать свои семьи. Они побежали вперед, кто с чем и начали как могли отгонять противников. В этот момент, Сэто показал себя. Он выбежал наружу и понесся вперед, там он увидел скованных толпой всадников. Сблизившись на расстояние около пятнадцати шагов от кавалеристов, его лук поднялся, а следом, со звоном металла у двоих апфеландцев в груди зачернели стрелы. Лук упал в землю за ненадобностью, его тут же начали топтать полу-ноги, полу-копыта скъяргов. Дикари бежали и парень видел ужас в их глазах. Однако то были не все. Многие сражались. 

Сэто побежал вперед, перед глазами появился небольшой пробел между телами аборигенов и парень нырнул в него. Там он увидел воина в бронзовой броне, да со щитом наперевес. Он замахнулся на какого-то дикаря, взмахом своего клинка отсек ему руку. В этот миг Сэто со всей силы навалился на него и не готовый к подобному, апфеландец пошатнулся, а следом упал. Железный воин поднял свой меч и обрушил его рукоять на шлем противника. Несколько таких ударов выгнули металл, оттуда полилась кровь. Парень мгновенно выдернул вражеский щит и тут же этим новым оружием оттолкнул нового ошеломленного противника. Апфеландцы не ожидали встретится с подобным цельнометаллическим сюрпризом, однако это удивление быстро проходило.

Сэто вжался обратно в порядки скъяргов, отбиваясь от поступающих в него ударов. Под ними же, он начал продвижение навстречу к выжившим коням. Они были самой серьезной угрозой, с остальными же дикари имели шанс справится. Там где в начало боя была пехота, враг был зажат в клещи и вражеских воинов просто давили друг об друга, хотя сами скъярги несли тяжёлые потери. Все, что было надобно железному воину - чтобы эта бойня продолжалась и каждый из тех, что находился здесь, руководствовался одними только инстинктами. Пока перед каждым скъяргом есть враг, который желает его убить, он будет бороться за свою жизнь, не думая о побеге. Парень же добрался до первого всадника, он подошел сбоку и в этот миг его оружие тут же сделало рубящий удар прямо по лошади. Огромной красно-розовой бороздой лезвие прошлось по шее животного, на которой была бронзовая кольчуга. 

Броня не выдержала, конь закричал, а в щит Сэто врезалась ромфея. Рука задрожала, однако тут же парень нанес удар ноге скакуна и тот свалился вниз. Тут же оружие Сэто вошло врагу в шею сзади, а парень двинулся вперед, минуя истошно кричащего умирающего коня. Нового всадника воитель нашел между скъяргов и Сэто вновь начал ранить лошадь, однако то было существо очень выносливое и пока парень желал пробиться сквозь его броню сбоку зашел еще один наездник. С каждым полученным ударом, Сэто прогибался вниз, отступая вновь к скъяргам. В какой-то миг, одного из всадников ударила коса, что своим острием под прямым углом вошла в спину. Всадник закричал и обмяк, видно, задели сердце. Железный воин увидел, как несколько скъяргов уже вооружились ромфеями и одна из подобных врезалась во второго всадника, что навис над парнем. Дикари не ранили животных, целясь исключительно в апфеланцдев. 

Враг был зажат и разбит на несколько частей. Двое-трое пеших латников, будучи окруженными, были забиты насмерть. С конными воинами происходила подобная история. Этого бы никогда не произошло, сражались бы они в чистом поле, однако казалось, что ситуация складывалась в пользу Сэто. Однако там, впереди, где происходил диалог со старейшиной и золоченым апфеландцем, осталась организованная оборона. Семь человек в чёрно-зеленой броне сплотились в круг и отгоняли мечами и топорами скъяргов. Но бой не должен был останавливаться. Парень положил железный меч в ножны, бросил щит и забрал у одного из павших всадников ромфею. Следом, ступая ногами по мягкой плоти покойников, он двинулся вперед, навстречу к оборонительному кругу. Там его сразу узрели, несколько криков заставили формацию закрутится и навстречу к Сэто выставили копья. Одно из них держал воин с позолотой. 

- Пёс Тециуса! - закричал он на родном железному воину языке, парень же только с ревом отбросил одно из копий взмахом своего двуручного меча. - Надо было догадаться, кто устроил это кровопролитие. 

В парня пожелали впиться копья и его клинок раз из раза бил по ним, пытаясь перерубить древко. Скъярги давили с других сторон. 

- Мы пришли сюда чтобы избавить это место от живодеров вроде тебя. Мы пришли к этим людям с миром!

- Ты лжешь! - проревел Сэто и его оружие разрубило два копья. - Я Его клинок! Я Его острие! А ты лишь новый лжец! Лишь новый червь, лишенный света Эренея!

Ромфея двинулась вперед, будто бы игла, оружие прошло между щитов и врезалось в что-то мягкое внутри. Не дожидаясь, пока в него прилетит удар топора, парень выхватил железный меч и продолжил давить противника, вжимая его в толпу скъяргов с другой стороны. 

Апфеландец закричал что-то на языке дикарей и парень понял, что действовать он обязан как можно скорее. Сэто сблизился еще сильнее с противником, в него тут же вонзились острия клинков и топоров, но железо держало удар. Почти что голыми руками, парень схватил воина в золоте за плечи, выдернул его из боевого соединения, тот толкнул его щитом, а потом попытался поднять его на нем, однако рука Сэто со всей дури ударила воину по шлему. Апфеландец ослабил хватку, а Сэто теперь уже мечом разил своего противника. В этот момент, лишившись одного своего защитника, схлопнулся оборонительный круг противника. Там людей попросту давили ногами и грызли зубами. Сэто же, достав себе из той мясорубки себе "трофей", воевал с ним на мокрой от крови земле. Враг слабо сопротивлялся, с его шлема лилась кровь, но апфеландец лишь продолжал говорить на странном дикарском языке. Парень пнул врага ногой, тот упал на землю. Сэто замахнулся мечом и со всей силы обрушил его врагу на горло. Там был тонкий бронзовый горжет, но первый удар он выдержал. Тогда железный воин продолжил бить и бить противника в то же место, а его тело трепыхалось от могучих ударов, но рот его не закрывался, он продолжал что-то говорить. 

- Замолчи! - прокричал Сэто его глас поглотил глас апфеландца. - Замолчи!

И с этим выкриком клинок воителя королевств снова вонзился во врага. Горжет разошелся на две части, дальше была только лишь кольчуга. Руки обхватили меч двумя руками и последний, фатальный удар свалился на посланника вражеского королевства с силой молнии. Зазвенел металл, затрещали кости. 

Шлем врага звякнул о землю, клинок Сэто отрубил шею целиком. Парень застыл на миг, следом взял шлем и вытряс оттуда голову. Та кровавым обрубком упала на землю. Шлем нужен был, как дар Железному Королю. Воитель оглянулся вокруг. Кажись, бойня утихла. Вокруг, десятки желтых глаз смотрели на него. Беззвучно, но пристально. Парень поднял шлем противника. Кто-то из скъяргов зарычал, но далеко немногие. А следом, Сэто посмотрел вниз. 

Там была жуткая картина. Земля была усыпана трупами. На ней одиноко лежали волосатые руки, ноги, чьи-то тела. Большие, широкоплечие, мужские и маленькие, тонкие девичьи. Где-то можно было разглядеть мертвые, кукольные глаза, рты, открытые в ужасе. На месте, где был старейшина, остались только лишь кровавые ошметки. Вокруг, куда лишь не погляди, картина была одна отвратительнее другой. На каждого повергнутого апфеландца приходилось трое скъяргов. А кроме мужей, там были и дети. Парень обратил внимание на одну отрубленную голову, повернутую к нему затылком. Она была вымазана в грязи и крови,  укутана в длинные волосы. Два тонких рога упирались в землю. Поднять её Сэто не рискнул. Вместо этого, в тот миг, он обратил внимание на другую деталь. Воин поглядел на свой клинок и застыл на несколько секунд. От его меча осталась только половина, он треснул и разломался почти ровно пополам. 

Даже железо предало в этой бойне. Но у Сэто не было времени на то, чтобы что-то осознавать. Обломок меча зашел в ножны, парень нашел его вторую часть, засунул в колчан на поясе и ступая по трупам, тут же нашел одну из нетронутых лошадей. Запрыгнув на неё, как только это было возможно быстро в железных латах, парень подобрал поводья, а потом конь сделал несколько шагов и побежал так быстро, будто бы парень убегал от того смертоубийства, которое учинил. 

Но Эреней был с ним, а уходил он от безбожных.