Костями, Железом и Кровью

В одиночестве, посреди коричневатой степи, что будто море в штиль, было плоским, но все еще рельефным, неслись две пары копыт. Подковы на их концах давили землю, прибивали ниц полынь и оставляли след, что должен был при дуновении ветра исчезнуть за считанные секунды, умереть, будучи погребенным под слоями пыли. И ветер дул, пригибая жесткую траву, поднимая частицы земли в воздух тёмными облаками, прижимая всадника, сотворенного из чистого металла. Сэто бежал, туго подобрав поводья, из-под упряжи коня хлестала желтоватая пена. Лошадь уставала, она стонала с каждым новым рывком, но то было воителю неважно. Его глаза высматривали конечную цель. Взгляд, что с недавних пор стал тревожным, носился, будто сокол по коричневатой пустоши, но ничего кроме неё не видел. Все же, что оставалось видимым, все что выдавала ангела, спрятавшегося где-то за темным горизонтом - было пламя, чей незыблемый огонь полыхал, как в тот самый момент, когда Сэто увидел его впервые.

Солнце опускалось вниз. Дымы на небе, что теряло свою голубизну, превращались из серых туч в темные столбы. Когда он последний раз их видел - он был один. Теперь их было несколько. И парень гнался навстречу к ним, убегая от заката. Он убегал от покоя ночи и кровь под его кожей нашептывала ему боевую песню. Молитва, звучавшая в голове, была искреннее любой другой, в любой другой день. Ведь так, как сегодня, в помощи Эренея парень не нуждался никогда. Действительно, просить владыку помочь днем, посреди покоя, счастья и прохлады храма - то было кощунство. Нет, там нужно было славить Всеотца, ведь он принес жизнь ему, отцу его и отцу его отца. Однако здесь, сейчас, Сэто впервые ощутил, что действительно не может сполна справится со своей тревогой в одиночку. Гончие Апфеланда прибыли сюда, к его королю, к его Ангелу, а он еще даже не может их увидеть. И потому парень мчал, как не мчал еще никогда, а в глазах его, что отливали тревогой, можно было прочитать к тому же и стремление. Стремление защищать. Стремление убивать. И задыхающийся конь под его ногами теперь уже не был конем, лишь животным, инструментом для достижения цели. И трупы тех, кто умер от его руки и по его вине теперь не весили ничего, и предсмертные взгляды не лежали на его душе, они унеслись обратно к глазам, которым принадлежали, они сгнили и были съедены червями, что барахтались в грязи. Теперь он был воплощением железа, венцом стараний многих кузнецов и проповедником, рубином в железном перстне короля, что прикасался к рукояти меча, меча всех Королевств!

Лошадь остановилась, тяжело дыша, когда железная упряжка врезалась ей в зубы. Всадник, что мчал навстречу к небольшому холму, который таки умудрился подняться против стремительных ветров, замер. Ведь он достиг искомого, узрел огонь божественной звезды, упавшей с небосвода. Она горела так же, как и раньше, посылая навстречу к облакам пепел выжженной земли. Но помимо ангела были и другие огни.

Впереди, своими деревянными кольями и алыми знаменами, выделялся лагерь Сицилиона. Он был небольшим, но отличался от доброй крепости разве что высотой. Вокруг него туда-сюда носились звери: по большей части лошади со всадниками, чьи шлемы пестрили плюмажами гетареан. Однако были там и существа куда ниже коней со смольно-угольной кожей, при поступи которых, из-под тонкой кожи показывались их кости, что натягивали шкуру и заставляли её блестеть на солнце. Вой и крики сотрясали растения вокруг, и доносились неспокойным ветром к шлему Сэто. А справа, там, где раньше только была степь внезапно, пятно нефти поглотило землю.

Черное, мерзкое, и шевелящееся хвостами существ, трепещущее угольными знаменами в золотых оправах, скрипящее и грохочущее странными механизмами. Войско апфеланда. Будто угольный айсберг, будто поле прокаженного колоса, оно встретило Сэто сотнями клинков, руками, закованными в зеленовато-чёрную бронзу. Над солдатами там поднимались всадники, над всадниками, горбатыми великанами высились силуэты осадных машин. При Сэто одна из подобных заскрипела сильнее обычного, толстые канаты, едва различимые издалека, начали с бешенной скоростью раскручиваться на каких-то жердях, прикрепленных к длинным колесам, а следом, машина распрямилась, будто бы змея в хищном броске на свою жертву, ряды тросов дернули длинную прямую жердь вперед и камень, объятый пламенем взмыл в воздух хвостатой огненной кометой. Он поднялся ввысь и полетел навстречу к лагерю Тециуса, на миг став подобием ангела, только лишь порочного, снаряд с грохотом и треском врезался в земляной вал совсем близ основных укреплений, что содрогнулись от его удара. Колеса на осадной машине закрутились, их тянули дюжины мужчин, снова возвращая мангонель в готовность.

Тем временем, подле лагеря развязался бой. Точнее, к моменту прибытия Сэто, то было бегство, к несчастью Эренея - Королевских войск. Лошади с более светлыми всадниками убегали прочь, гонимые тёмными существами и вражескими конями. Гетареанская конница была разбита, её подавили количественно и трупы лошадей усеивали окрестности Сицилионского лагеря. Гордые кони железной короны вместе со своими всадниками лежали повсюду, их внутренности - кишки и передробленные в фарш ребра вместе со всем тем, что они скрывали за собой, имели блеклый красный цвет, ведь были засыпаны пылью. Целые кровавые дороги виднелись в одних местах, люди, прибитые к стенам деревянного лагеря и обезображенные затоптанные останки сыновей величайших граждан Железной Столицы усеяли все видимое место возле лагеря. И знамена - флаги первой и второй армии лежали в пыли, некогда алые, будто бы рубины, теперь они напоминали те же внтуренности воинов, погибших в неравном поединке. Символы королевств, шитые железными нитями стали тряпками, они грязнились в нескольких десятков метров от лагеря самого короля.

У Сэто сжались кулаки. Он видел, как вражеская кавалерия гонит остатки гетареан в лес. Апфеланд выделил для этого маленький отряд, основные же войска стояли все там же, возле манголетов. В тот же миг, еще одна такая осадная машина метнула огненный камень в огненные укрепления. Парень ринулся вперед. Глаза его, блестящие лучами умирающего дня, следили за огненным снарядом. Тот не пощадил слуг Эренея. Тяжелый валун вломился прямиком в ворота, что поднимались над земляным валом. Они треснули, одна из их частей обвалилась, начиная темнеть от пламенеющего камня, застрявшего в ней. Тот же миг, обратно, с лесу показались вражеские звери, их зубы окропились кровью. Манголет, что стрелял первым, вновь послал в лагерь поблизости ангела снаряд и башня, охранявшая входные ворота с грохотом и треском повалилась ниц, а следом начала загораться. Через мгновение все утихло, лишь несколько капель вдалеке - туш тёмных, неизвестных Сэто существ мчались, огибая лагерь, чтобы слиться с основной вражеской ордой. Они топтали трупы или же на ходу отрывали от них куски и пожирали, не останавливаясь. Знамена падали в лагере Тециуса, его начинал медленно захватывать пожар. Для того, чтобы дерево разгорелось, нужно было время за это время, его засыпали землей, но с каждой секундой, как воины боролись с одним горящим камнем, упавшим с неба, в другое место прилетал другой. Едва ли воины были готовы к обороне и даже клича, боевой молитвы, да сколько-нибудь большого знамени не было видать по ту сторону деревянной осаждаемой стены. Это ввергало в панику. Ведь в Апфеланде не было дикарей, что будут полуголые нестись на ряды копий. Там были воины коварные, жестокие, но сильные. Это Сэто успел понять. Он был один, а войско врага было огромным, но то не значило ему ровным счетом ничего. Он знал, что в бегстве только страх и в смерти только добродетель.

Конь, ступая по выжженной земле скакал навстречу к осажденному владыке Королевств, в лагерь, в тот миг, будто метеоритному дождю, все вламывались и вламывались огненные снаряды, с грохотом гигантского молота, что обрушивается на наковальню, они сотрясали стремительно рушащиеся укрепления и сила удара достигала даже кожи Сэто. Но то были прелюдии. Ведь следом, сотряслась и застонала сама земля. Сотни копыт, что копали землю, в один миг, привелись в движение, ведь похоронный сиплый звук большого горна разразил степь. На миг, сквозь него не было слышно ничего, звучание его было громким и холодным - до той степени холодным, что холодела кровь в жилах и ветер холодел, вихрясь в копытах выдохшегося скакуна. А горн закончил свою песню, когда воздух в легких того, кто в него дул - закончился. Тот небольшой объем, величиной с несколько бутылок вина был той величиной, что отделяла мир на до и после, на пасмурные облака и гром вместе с разящей землю молнией. Ведь тут же, наперерез к Сэто помчалась чёрная лавина и кони закричали, заржали, затряслась земля. Копыта втаптывали траву и поднимали землетрясение, что заставляло содрогаться Сэто против его воли.

Однако парень бежал. Он не боялся той картины, что должна была разорвать сердце другого воина. Его конь, теряющий уверенность не мог ничего поделать, ведь хватка парня была железной, он силой двигал животное на убой, но уверенность и стремительность, которую он излучал, заставляло лошадь мчатся вперед так, как оно не мчалось еще никогда. Парень чувствовал сильный запах конского пота, тепло подчиненного им зверя, а вместе с тем - вонь крови и внутренностей, перемолотых с пепельной землей. Но и то и другое быстро поглощал ветер, начинающий завывать в его ушах, ведь конь сбегал с холма, и кровь, рождающая боевой кураж, заглушала все. Тело забылось, раны испарились, нет - теперь только глаза были дверью сознания Сэто во внешний мир и в глазах пестрело, пускай и запыленное, но знамя, сжимаемое руками трупа, павшего близ деревянных стен его короля. Удары копыт и тень вместе с ветром - то был железный воин. А рука его - то была рука Эренея и это она схватила алое знамя, что в тот же миг поднялось на порыве ветра и захлопало на нем. Алая полоска ткани, исшитая железом поднялась в рандеву с солнцем, что погружалось в горизонт и ничего не было больше - ведь знамя высилось над ордой апфеландцев и выше его была только золотое пламя на небе и пламя ангела лежащего рядом. И меж двух огней загорелись, заблестели железные нити, затрепыхал алый флаг, а конь мессии Эренея встал на дыбы, подняв свои передние копыта.

- Сражайтесь! - закричал Сэто и крик его забрал из легких воздух так, как забирала хмурая песня горна воздух у его певца. - За Эренея! За Сицилион!

Армада врага надвигалась. Пепельное цунами, скрипящее, кричащее дюжинами голосов, мчалось на рушащийся форт перед ним. Но в тот же миг, в момент, когда казалось, укрепления сметет смольная волна, тот зашумел, зашевелился, задрожал. И в этот момент крик раздался из-под стен и знамя за знаменем начало взмывать за валом. Сэто дёрнул лошадь и та побежала в обход фортификаций, умыкая за собой в погоню десятки врагов, а в тот же миг, из лагеря, который до того не отстреливался, появились луки. Все вокруг заропело тетивами и внезапно, во врага унеслись сотни снарядов, но то были не простые стрелы. Отверстия в их наконечниках, заставляли воздух завывать, когда они его пронзали. Свист пугал лошадей, те останавливались, отступали, ряды врага задрожали, кони, всадники закричали и замерли на миг. Противник хотел продвинутся вперед, однако каждая свистящая стрела останавливала все на своем пути и даже страшные твари, похожие на громадных пантер останавливались. Пугалась одна лошадь, другие, глядя на неё уже не осмеливались двигаться вперед. А Сэто уже бежал к лесу, в надежде, найти там выживших. Знамя трепыхалось на ветру в самых последних лучах заката.

За ним устремился топот лап. То не были кони, ведь их копыта Сэто распознавал с самого детства. Парень ударил своего коня шпорами под ребра, багровая кровь окрасила пятки его сапог. Лошадь помчала еще быстрее, убегая от преследователей. Ветви и листва пожирали врага. Один за другим хищники разворачивались. За их спинами виднелся горящий форт, который манил их своими размерами, пламенем и значениям. Для верующих, там был ангел, для честолюбивых там был Сицилионский король, а для корыстных там было железо. Спустя какое-то время, бой плоских лап уравновесился, он больше не доносился отовсюду. На его хвосте остались самые усидчивые, самые обозленные. Сквозь ветви, которые металлический шлем крушил своим забралом, сквозь ропот, доносящийся из-под конских ребер и сквозь хлопки собственного тела, которое билось об седло с каждым прыжком скакуна, Сэто внезапно услышал угрожающе близкие удары когтистых лап. В следующий миг где-то справа зародился крик, пронзительный и жуткий. Он напоминал плач ребенка и только появившись он сразу же разнесся во все стороны. Сэто ощутил как волнами дрожь разнеслась по телу его коня и тут же где-то в рядом засвистел воздух. Тогда безликая железная воителя повернулась в сторону, его ноги снова вогнали заостренные шпоры в открытые кровоточащие раны на конских боках, а руки со всей силы рванули бронзовую уздечку в сторону крика. Из рта лошади повалила кровавая пена, её копыта со всей силы вломились в стену и она начала поворачивать свой корпус, а на неё из хвойных кустов, безумно ревя вывалилась чёрная тварь. Всадник на её верху целился своим длинным копьем воину в грудь, однако парень уклонился от тяжелого оружия, а его закованный в железо локоть врезался в голову врага, раздробив забрало шлема и превратив голову недруга в сплошное месиво. От резкого поворота коня, хищная тварь вместо того, чтобы вцепится в глотку своей добычи, лишь прочертила своими ножеобразными когтями шесть кровавых борозд на спине скакуна, отчего последний завыл и тут же побежал вперед.  Остальные преследователи успели за это время сократить дистанцию и гортанное рычание, вместе с звоном их доспехов теперь были слышны так отчетливо как никогда до этого. Должно быть, их было трое. Лес сокрыл их тёмную шерсть, спрятал их безумные взгляды. Знамя трепыхалось, Сицилион ждал. За его спиной и грузным дыханием коня кричали люди. Они убивали друг друга. Апфеланд и Сицилион. Братья по роду, убийцы по крови. 

Конь Сэто вынес воина на небольшую долину, образовавшуюся между вековых дубов. Здесь были трупы. Бронза блестела вокруг железа. Пелат, став на одно колено застыл, Держа в руках свою алебарду. Его грудь пронзили три копья. Вокруг него лежали трупы монахов. Лежала лошадь со стрелой в горле. Их перехватили, когда они прочесывали территорию. Парень перехватил древко знамени получше и бросил его в пелата. Алые краски Сицилиона окутали павшего, словно багряный плащ. Здесь этому знамени было самое место. Однако Сэто был не один и не забывал про это. Как только его лошадь пересекла середину долины, на карьере подбежав к пелату, с противоположной стороны, из древесной тени выскочил монстр. Со скалящейся мордой и выступающими лопатками, он дрожал от своего рыка. Его длинное горло вздулось от вибрирующих вен, его глаза были слепы от животной злобы. На его верху, с поднятым копьем сидел, пригнувшись, апфеландский чёрный воин. Конь Сэто заржал и встал на дыбы. Чёрное существо напугало его. Железный воин сбросил с ног стремена и соскользнул вниз со спины скакуна, который от полученных ран не удержал равновесия и с грохотом свалился на землю, силясь тут же встать. Рядом с ним покоился пелат, с грудью, что была пронзена тремя копьями, подобное которому сжимал сейчас его противник. Было бы честью погибнуть рядом с почтенным воином, но погибать Сэто не собирался. 

Мускулистая рука, окованная железом взяла из рук пелата алебарду. Рукоять из седрикового дуба удобно лежала в руке. Апфеландец свистнул, его бестия отбежала из небольшого проема и начала кружить вокруг Сэто. В тот же момент, из теневого прохода, откуда появился первый воин, вынырнули еще две змееподобные пасти. Сэто стоял неподвижно. Одной рукой он сжимал поводья пытающейся подняться лошади, другой - алебарду. Четыре существа кружились вокруг лагреанина, словно хищные рыбы в море. Парень прислушивался. Конь кричал и сопротивлялся. Он хотел вырваться наружу. Сэто знал, что к его спине незаметно прокралась одна из тварей. Но он стоял ровно. Еще шаг, еще мгновение и внезапно, парень выпустил поводья из рук. Перепуганный конь с подпрыгнул с полуприсяди и как мог ринулся бежать, а плотоядные бестии по инерции дернулись за ним, без воли своих хозяев. Топорик на конце алебарды засвистел, тварь, что была за его спиной подобралась слишком близко и теперь, её животный рефлекс, желание урваться за жертвой, сыграло против неё. Он же, Сэто, человек, использовал это на свою пользу. Топорик окрасился красным. Со всего размаху, оружие ворвалось существу в голову и начисто отрезало нижнюю часть пасти. Тварь свалилась замертво, её наездник подался вниз за ней, в тот же момент, та рука Сэто, что была ближе к нему, подняла другой конец алебарды вверх - там находился шип. Его острие вынырнуло с другой стороны бронзового шлема апфеландца в тот момент, как со всех сторон с криками и свистами на Сэто помчали противники. 

Железное оружие описало дугу снизу вверх и одно из древков копий, что направились в него было разрублено пополам. Парень наклонил торс вниз и сущность железа показала себя. Его броня деформировалась, но острия копий разлетелись в каскады осколков. Однако тут же, всем своим весом в него врезались бестии. Запах человеческого мяса ударил сквозь щели в шлеме, алебарда упала на землю, а в ход пошли железные кулаки. Один вдавился ближайшему хищнику череп, второй погрузился в дебри пасти еще одной твари. Она схватила правую руку Сэто и зарычала. Зубы заскрежетали по металлу. Как раз к этому моменту, двое всадников смогли обнажить свои булавы. Огромные плотоядные существа похватали Сэто со всех сторон, двое пытались разорвать его на куски, пока люди метили своим оружием воину в булаву. Однако пускай с Апфеландом была масса и количество голов, с парнем было благословенное железо. 

Игнорируя удары в спину, своей левой рукой Сэто принялся бить существо, что проглотило его конечность прямо в глаза и в большой мокрый нос. Кровь потекла по векам твари, она выплюнула обвисшую и окровавленную правую руку парня, завизжала и отпрянула назад вместе со своим всадником, однако в этот же миг, в голове у Сэто потемнело, шлем зазвенел и по его внутренним стенкам потекла кровь. Такие удары игнорировать было уже трудно. Железный воин постарался ударить противника локтем наотмашь, однако промахнулся, потерял равновесие и чуть не упал. Перед наполовину туманным взором Сэто возвышалось еще одно чёрное существо. Железный воин наградил его ударом кулака, но смог лишь деформировать морду и еще больше обозлить плотоядную тварь. Теперь испуская непрерывным потоком слизистую кровавую слюну из своей пасти, которая разъехалась на четыре части, животное забулькало и со всей оставшейся силы ударило Сэто, отчего он упал ей прямо под ноги. Существо воспользовалось моментом и побежало на поверженного воина, желая раздавить его своим весом, однако шпоры, которые совсем недавно кромсали конский бок поднялись вверх как импровизированные копья и вонзились врагу в живот. 

Ближайший враг замедлился, однако оставалась еще и вторая хищная тварь, что понеслась на обездвиженного и ослабленного Сэто. В то время, пока парень кое-как пытался удержать одного монстра подальше от себя, держась достаточно низко чтоб не угодить под удары булавы всадника, сидящего наверху, второй такой же противник был непосилен даже воину Сицилиона. Потому, когда второй оклемавшийся от удара хищник завыл и помчался на Сэто, он принял судьбу, как некогда принимал одеяние из металла - без вопросов, мыслей и с почтением. Погибнуть рядом с пелатом под знаменем, шитым из железа было смертью, достойной воина и доброй саги. У него не было ни родичей, ни личных врагов и душа его была свободной от греха. Так что желая напоследок убить по крайней мере еще одного безбожного, Сэто рванул вперед, как только этого позволяла броня, навстречу к пасти монстра перед ним. Существо разинуло свой изуродованный род показав те немногие зубы, которые остались после встречи с железом. За них то Сэто и схватился. Покореженный череп не выдержал нового удара и покрылся трещинами, а следом железный воин потянул руками в стороны и разбитая на четыре части морды разъехалась в стороны и парень вырвал два огромных куска мяса из головы твари. 

В этот самый момент послышался грохот. То, что Сэто его слышал уже было неправильным - ведь он должен был уже быть мертв. Однако не имея времени на подобные вопросы, Сэто ударил кулаком изуродованное им существо, отчего оно повалилось на землю вместе со своим всадником. От грубого удара об землю апфеландец выронил булаву - судя по всему, ему сломало руку. Сэто пополз со всем лагреанским проворством навстречу к оружию и тут же почувствовал удар бронзовой руки по своему шлему. Тем не менее, обзаведясь оружием, воин контратаковал и через несколько мгновений упавший всадник обмяк вместе со своей хищной тварью, когда пол дюжины сильных ударов раздробили его череп. 

С болезненным стоном Сэто попытался подняться, опираясь о торс убитого им зверя. Только тогда он услышал другие шаги. 

- Железо не стонет, Сэто, - донеслось со спины. 

Сэто развернулся и замер на миг. В медовых лучах умирающего дня, что прорывались сквозь дубовую листву, на окровавленной траве, сжимая в руках едва трепещущее алое знамя перед ним стоял пелат. Почтенный Энагарей. Теперь он узнал его голос. В груди железного владыки покоились три острия копей, однако он стоял ровно и гордо как отвесная скала у берега бушующего моря, уже успев подобрать свою алебарду. Возле него, все еще дрожа в конвульсиях лежали два апфеландских урода - зверь и его хозяин. 

Оглушенный парень, пошатываясь зашагал навстречу к своему боевому брату. Их две металлические руки столкнулись в рукопожатии. 

- Мне честь сражаться с вами, - пробормотал свинцовыми губами Сэто. 

- И мне, - громогласно и непреклонно произнес Энагарей. - А теперь говори. Что с ангелом? 

- Король нуждается в нас.

- Тогда нам нечего здесь делать, - отрезал пелат и поддерживая друг друга, два воина двинулись навстречу к битве.