Часть 1. Предвестник
Город утонул в тёмной ночи. Петляющие каменные дороги, высокие дома с узорными балконами и цветастые полотна палаток купцов - все это стало монотонно-тёмным. Даже уличный гомон и лай собак - утихло все. Сицилион спал и в блеклом свете холодных звёзд, что изредка проступали посреди тёмных облаков, можно было увидеть высокие стены, скрывающие центр города, будто плечи атланта. Снизу, редко лоснясь от луны светилась река Элена, а подле её бурных вод расположились мельницы и пшеничные поля.
И лишь одно строение не поддавалось власти ночи. Там, где служили божествам - день не гас после заката. И то, что начиналось, как крепость в самом сердце города, росло и поднималось к облакам в виде квадратной мраморной башни, чья оболочка была обработана руками скульпторов. Узоры, что вились по всей длине этого шпиля, ловили на себе свет, что исходил из окон и тлеющих фонарей, прикрепленных к башне. А там, в самом верху, где постройка заканчивалась стройной крышей-пирамидой, свечение нарастало, пока не достигало своего пика в колокольне.
Если бы кто-то поглядел издалека - он бы увидел, что и этот храм Эренея мерк и засыпал, желая как и весь город стать единым в тьме и покое. Однако все же он светился, точно маяк, указывая дорогу путникам, и обозначая, что здесь, в столице ветров и полей, к небу и к богам - рукой подать. Ведь уже почти под облаками, свои огни зажгли люди. Но что важнее - то были не просто люди. То были слуги Эренея, что готовы были отдать свои жизни, лишь бы фонари на колокольне не погасли, ибо этим жестом, они показывали своему божеству, что вечно его бдят, что каждый миг на протяжении веков десятки его подданных глядят в небо, готовые принять благословение или проклятие того, кто восседает в эмпиреях.
С мыслями об этом, на неполную луну, что изредка показывалась за облачными массами, смотрел Cэто. Его земное тело скрывал небесный металл, что отражал от себя свет горящих факелов. Он был одним из трёх десятков, самым молодым из железных воителей. Служба длилась шестнадцатый час и парень, не сдвинувшись ни на метр, с покорностью в движениях, но рвением в глазах, остался почти один наедине с его богом. Лишь несколько монахов расположились на нижних ярусах башни, однако и те, должно быть, уже успели заснуть. Теперь, казалось, весь город остался лишь только для взора Сэто и вокруг была гробовая тишина, разве что изредка трещала древесина факелов, что поддерживала жизнь в пламени, которое освещало Эренею Сицилион.
Облака все проплывали по небесному океану, луна медленно карабкалась наверх и глаз воителя-монаха оставался в одной точке. За долгие часы, он успел привыкнуть к вечно шевелящемуся небу и к своей неподвижности. Его разум давным-давно затмился мыслями и он перестал придавать значения тому, что происходило вокруг, только лишь наслаждаясь тишиной и единством с Эренеем.
Но вот, внезапно, пока казалось, что все было прежним, нечто произошло. Пока луна, совсем как раньше, пряталась за облаком, небосвод начал светлеть. В совершенной тишине, безмолвно, он следом распахнулся и загорелся огнем, только вот облака закрыли это пламя. Но следом уже и они забурлили, засветились, а следом, будто бы на древних, сказочных картинах, оттуда вынырнул пучок из чистого света, что в один миг сделал из ночи утро. Эта падающая звезда, сверкая небесным огнем и разваливаясь на куски, унеслась прямиком к земле, на миг стала солнцем в небосводе, а потом скрылась за верхушками деревьев. И хоть наблюдатель был далеко, не меньше, чем в двух днях пешего пути, Сэто увидел этот огненный шар так отчетливо, как еще ничего никогда не видел. Сначала, он просто созерцал происходящее, не веря и не надеясь, что подобное могло произойти. Сошествие продлилось меньше, чем четверть минуты, но каждая его деталь еще десятками раз вновь и вновь возникала в сознании. И там, в груди, что скрывалась под стальным панцырем, даже его покорное монашеское сердце, не смогло не забиться в ликовании и волнении. Прошла минута, вторая, третья. Однако ничего не происходило. И когда Сэто уже готов был поверить в то, что вся эта картина была лишь его воображением, внезапно, в него словно бы ударили молотом. Ужасающая ударная волна свалила его с ног, а в уши ворвался грохот, который процарапал себе путь прямиком через латы и кости Сэто, впрыснув боль в каждую клетку его тела. И только сердце застучало еще быстрее, ведь теперь он знал: все действительно свершилось.
Мужчина как мог встал и дернулся к огромному колоколу, со всей своей силой потянув бронзовый купол. Через миг, загремел звон и его доспех завибрировал от его силы. Однако по сравнению с предыдущим грохотом, это было терпимо. Сэто звонил еще и еще, до тех пор, пока монахи, что были внизу, не забрались на его этаж. Тогда, перекрикивая поглощающий шум, скорее жестами, чем словами, он сообщил им, чтоб они не прекращали звонить. И даже там, внутри его железного шлема можно было увидеть блеск в его глазах.
Только что, на его глазах, сам Эреней спустил своего ангела на землю. Созданный из плоти звезд, из солнечного металла, он благословил края, где свалился. Он показал свой огненный хвост именно ему, именно Сэто, этот небесный гость ясно дал понять, что избрал народ Сицилиона своим преемником. Молитвой и добрым делом, Эрениты десятилетиями взывали к этой звезде и наконец, одержали её. Теперь для парня появился смысл во всех двадцати трех годах, что он провел в службах своему богу. Ибо именно сейчас он сам увидел: звезды живы и они отвечают на зов их преданных слуг.
Совсем скоро, он уже мчался по ступеням вниз, а колокол заставлял дрожать башню, вновь и вновь звеня над головой. Перед глазами только и мелькали лестничные проходы, на которых изредка встречались несущиеся наверх монахи. Встречая таких, он кричал:
- Вниз! К оружию!
Люди останавливались, глядя на него, пытаясь что-то спросить, но сплошной монотонный гул от колоколов поглощал почти все звуки. Сэто же только лишь бежал, преодолевая этаж за этажом за считанные секунды. Кровь стучала в его висках, а реальность плыла и искажалась. Наконец, он очутился на улице. Там уже было светло.
Мириады факелов носились по ночным улицам, ржали первые оседланные лошади и полки Эренитов собирались вокруг жрецов. Звенело оружие, слышались крики, по каменной кладке стучали копыта. Весь город ожил, каждого его жителя охватило ликование и азарт, ведь колокол в столичном храме Эренея стучал раз в несколько веков и предвещал только лишь одно.
Взор Сэто быстро нашёл Королевский Зал. Высокий тёмный дворец тоже расцветал, вспыхивая все новыми и новыми факелами. Он был подобен Льву - впереди высился на двух колоннах вход, выше него размещалась Башня Железа - королевский арсенал, а дальше, в глубине постройки располагался тронный зал, над ним - военный штаб. Увидев первую попавшуюся оседланную лошадь в монашеских конюшнях, что были совсем рядом, мужчина помчался к ней. Быстро выведя её за поводья на улицу, он отошел назад и с разбегу прыгнул на спину к животному. Заостренные латные сапоги быстро зашли в стремена, их пятки нажали коню на ребра и животное помчало через город, который был поддан движению, не далекому от паники.
Покуда сзади так же монотонно стучал колокол, Сэто несся вперед, зная, что каждая минута на счету. Под копытами его коня мелькали простолюдины, что бежали в городские арсеналы, гонимые жрецами Эренея, отряды уже укомплектованных монахов с шестопёрами и мечами и конных лучников Йемисов, что начинали собираться в широкие колонны, готовые выйти в бой тую же секунду. Каменная улица сменилась гранитным подъемом к Королевскому Залу, а перед глазами Сэто предстал вход в дворец. Мужчина спешился и отдал коня одному из слуг, что стояли возле ворот. Следом, быстрым шагом, он вошел в тронный зал. Там, большую часть большого пространства, занимали различные полководцы, писцы, гонцы, адмиралы и тому подобное. Но короля среди них не было. Все обратили внимание на стальную фигуру, чей доспех залоснился в свете факелов. Парень в латах сразу же двинулся навстречу к ступеням, что наискосок поднимались с краёв зала на второй этаж. Перед глазами замелькал камень, потом коридоры и наконец, второе помещение, не многим меньше чем тронный зал, внутри которого собралось три десятка мужчин, каждый из которых кроме одного был в латах. Голова всех, кто находился в штабе, медленно обернулась навстречу к новоприбывшему, Сэто не успел заметить, как тяжело дышит. Он несколькими шагами преодолел расстояние к кругу мужчин, внутри которого стоял стол, горящий в огне свечей и факелов пергаментными картами. Вокруг, личина каждого из присутствующих, скрывалась за вычурным шлемом. Доспех каждого был разной формы, выделял черты великого человека, что скрывался за стальной защитой.
- Сэто, - к парню обратился властный и отчетливый голос. Это был сам Тециус Железный Лев - король всех Семи Королевств. - Скажи нам, где упал ангел?
- К западу от храма, мой милорд, - произнес парень. - Он свалился далеко, за Седриковым Лесом.
Король зарычал, его глаза на миг отошли от стола, он погрузился в раздумья.
- Он мог упасть близь Иллириона, - произнес один из железного воинства, голосом гортанным и могучим.
- Не исключено, - проговорил владыка, на чьей голове высилась железная корона. - Но думаю, они бы уже подали нам сигнал огнями, нашли бы способ.
- Я думаю, ангел сошел близь Степей Мора, мой милорд, - проговорил Сэто.
Король обратил на него взгляд.
- Думаешь? Что ж, тебе лучше знать, - следом, тяжелый взгляд Тециуса перекатился на карту. На ней виднелись его владения, где на запад устремлялись густые горные массивы. Дальше был город, называемый "Иллирионом", а уже там, где карта заканчивалась, небрежно и с показательным неуважением, было нацарапано "Степи Мора". Голос повелителя обратился к окружающим. - Сколько у нас лошадей, готовых выйти в путь?
- Четыре сотни, мой милорд, - ответил кто-то из железного круга.
- Не хватит, - проговорил король и снова из его глотки вырвался рык. - Южный флот сможет доставить тысячу воинов в Степи Мора через Пепельное Море?
- Сможет, мой милорд, - заговорил новый воин. Здесь, за личинами стальных шлемов, стояли лучшие полководцы и дельцы Короны. И это воинство, было могучим кулаком семи королевств, а уже по велению их клинков, в бой шли армии смертных.
- В таком случае, немедленно погружаемся на судна, - произнес Железный Лев после некоторой паузы. - Берите самых лучших солдат, остальных мы отправим в подмогу. Пустите гонцов по каждому селу и городу, пусть мужья берутся за клинки. Пусть все идут навстречу к Степям Мора. Сомнений нет, это был Ангел. И когда мы его найдем, найдем способ отправить сигнал основным силам. Елей, открывай Башню Железа, всем отдать приказы и быть готовыми к погрузке на судна через три часа.
Почти единогласно, железные воители произнесли "Есть" и в зале зазвенели доспехи, когда все разошлись по разным сторонам. Теперь можно было лучше отличить каждого из воинов. На двух десятках полководцев, в том числе и на Сэто, были доспехи, что аж пестрили от различных металлов. На них железо и бронза слились воедино, перекрывающими друг друга пластинами, создавая прочную защиту. При поясах покоились мечи, а вскоре, каждый готовился получить и щит. Но были и другие воители, которых всего можно было насчитать меньше дюжины, да и большинство из них начали спускаться вниз, дабы отдать приказы подчиненным. Их доспех целиком состоял из железа, в отличии от ребристых пластинчатых лат большинства воинов, у этих гигантов броня была цельной. Грудь, укрытая под сплошной стальной пластиной, переходила в высокий горжет, за которым, будто бы башня на колесе, по горизонтали двигался шлем. На плечах горными хребтами высились сверкающие шипастые паульдроны и только наручи с поножами оставались сегментированными, но не менее толстыми и внушительными. Металл был крашен в чёрное и по нему виноградной лозой вились золотые линии, переплетаясь в закрученные узоры. За спиной краснел длинный плащ. Младшие Лагреане и старшие Пелеты - два вида воинов, что несли на себе звездный металл.
Сэто последовал за одним из Пелетов через арочные своды, навстречу к королевскому арсеналу. Никто не позволит забрать ангела без сопротивления и для его взятия понадобятся лучшие клинки. Спустя несколько проходов и коридоров, часть воинства, примерно в пятнадцать голов, совершенно отделилась от остальных. Они шагали в полной тишине, их вел Елей. Совсем скоро, они пришли. Тёмная стена, плоская и зловещая, встретила их в дворце из декоративного мрамора. Толстая бронзовая дверь была подкреплена двумя стражниками-монахами, которые сжимали в руках алебарды.
- Дорогу Железным Воинам, - произнес Елей и стража тут же расступилась.
Ведущий мужчина подошел к двери и начал открывать многочисленные замки. Несколько минут совместно с колоколом, что все еще бушевал за стенами, слышно было щелканье замков. В конце концов, дверь поддалась. Двое из железных воителей взяли факелы, которые горели на стенах у входа, другие же надавили на массивную дверь, открывая арсенал. Следом, люди с факелами зашли внутрь и по мере того, как они двигались вглубь цилиндрического помещения, все вокруг оживало и начинало блестеть. И это был не тот солнечный блеск, которым обычно горела бронза и медь. Это было призрачное мерцание звезд, которым мог сверкать только один металл. Тот, что спустился с неба. Вокруг, со всех сторон, вошедших встречали различные орудия убийства. С одной стороны в ряд поднимались копья, глефы, алебарды и пики, с другой - одноручные мечи, фальшионы, булавы и топоры. Дальше виднелись щиты разных размеров: одни можно было нацепить на руку и служили они скорее как усилитель наручей, другие же поднимались вверх как громадные стены, в которых воедино срослось дерево, бронза и железо. А на золоченых постаментах, стояли самые страшные орудия убийства - двуручные мечи, секиры и молоты. Именно последними вооружались те, кто желал убить врага, закованного в небесную броню.
Сэто и другие поспешно, но организованно, принялись снаряжать себя вооружением. Каждый знал, какой инструмент отведен ему. Парень, что увидел паадение звезды, двинулся навстречу к одноручному оружию и щитам. При всем при том, что его броня была способна сдержать натиск даже самых грозных ударов, он должен был защищать самых опытных бойцов из Железных Воинов, тех, которые будут вооружены двуручным оружием. Парень достал из своих ножен саблю из неблагородной, блеклой бронзы, а вместо него взял небольшой железный меч. Лёгкий и острый, он служил продолжением его руки. За спину, что была свободна от плаща, зашел полукруглый щит, что по размеру был как его грудь. На его конце был шип из чистой стали. Следом, Сэто двинулся к стойкам из тяжёлого оружия и водрузил на себя боевой топор. Другие сделали то же самое - нужно было забрать оружие для тех, кто не попал в арсенал, дабы сократить время сборов.
Все эти воины никогда не видели своих родителей. Они не знали человеческого тепла, не чувствовали заботы. Они росли в храме Эренея и с детства готовились к своей задаче. Из трех десятков выживал один, там, внутри храма, эти дети ковали свою волю, убивая других, сражаясь каждый день. И теперь каждый из тридцати воителей, стоил столько же, сколько был его вес из чистой стали. А в помощь к своим навыкам, они получили доспехи и оружие, что ковалось с любовью и почетом веками. Ангелы, что изредка валились с неба давали свою плоть, что прозвали железом. И оно было прочнее всех других металлов, что только можно было найти в мире. Так, воины эти, не имея и капли тепла в своей душе, были окутаны вечным жаром тех их предков, что некогда добыли для них это железо и рвением тех кузнецов, что десятилетиями напролет ковали и перековывали каждый сантиметр этих лат. Они были Железным Воинством. И они несли волю своих предков и своего короля.
Те, кто вышел из королевского арсенала, обрели даже более грозного вида чем те, что туда заходили. На плечах у некоторых покоились длинные мечи, топоры и копья. Щиты звенели на спинах и на локтях, а в ножнах покоились одноручные клинки. На каждой грани каждого меча, на каждом лезвии сегментированной булавы, эти воители несли смерть. Стройным порядком, следуя за Елеем, солдаты двинулись вперед. Им предстояло еще много сделать здесь, в Сицилионе, но каждый мысленно уже был там, подле сошедшего наземь Ангела.
Колокол наконец перестал звенеть. К этому моменту начался рассвет. Десятки боевых кораблей были пришвартованы в ряд в громадном столичном порту. Служащие Эренею уже успели очистить гавань от простых людей и теперь, там остались только лишь моряки, которые поспешно загружали ящики с провизией и снаряжением на борт суден. Южный флот - три дюжины грозных кораблей, были готовы переправить войско ближе к нужному месту. Это были большие судна, с их бортов целым лесом в воду уже были опущены длинные вёсла. Их продолговатые деревянные корпуса покачивались в чёрной воде, а длинными крестами и треугольниками в небо поднимались мачты. Весел было по два, три, изредка по четыре ряда. И посреди этой акульей стаи можно было без трудностей разглядеть её вожака. Там, в этой бухте стоял один корабль, что был скорее подобен крепости. Его корпус был огромным, он раздувался посредине, а на палубе вверх поднимались две каменные башни, на которых уже успели зажечь огни. Это был королевский флагман - "Сенешаль".
Когда солнце успело показать свои первые лучи на горизонте, ровными колоннами навстречу к суднам зашагали воины. Среди них было много серых и белых роб монахов - преданные своему богу, они были полны радости, ибо получили честь отдать свою жизнь в честь Ангела. За ними шагали полки пехоты, дети герцогов и баронов, профессиональные военные, обладающие хорошей подготовкой и снаряжением. За несколькими пешими полками шли и конные воины, а следом, совершая погрузку в самую последнюю очередь, шло Железное Воинство.
Каждый из этих избранных сидел на большом, стройном чёрном жеребце, они уже были одеты в полное боевое облачение. Теперь, на сталь были натянуты цветные плащи, что ниспадали до самой земли. На шлемах поднялись резные фигуры и гербы. У многих под рукой был щит с личным гербом, те же, что такового не имели, в своем представлении совершенно не нуждались. Их опознавательным знаком служила их броня, совершенно уникальной формы, обвитая различными узорами из благородных металлов. Со стороны это были живые статуи, что внезапно ожили, ради того, чтобы совершить паломничество к Ангелу. Жители глядели на них с благоговением, кто-то валился на колени. Какая-то истерия от происходящего охватывала умы простых смертных.
И глаза тех, кто осмеливался посмотреть на железных воителей, рано или поздно, уносились на остриё их формации, туда, где ступал Тециус. При всей сверкающей красоте Железных Воинов, никто не мог сравнятся с их владыкой. Он же возрос в размерах в два раза. Восседая на огромном чёрном коне, что бежал на легкой рыси, Тециус был одет в доспех поистине поражающий воображение. Его броня была выкована из чистого железа и было видно, что каждый её фрагмент, каждая самая маленькая частичка создавалась с искренней любовью к тому, кто будет её носить. Каждая часть его доспеха была испещрена словами, росписями и картинами. И все эти углубления в металле были залиты сверкающим золотом. Сама броня же - покрашена в чёрный. Так, само тёмное звездное небо окутывало короля и на нем, жёлтыми солнцами расцвели слова и узоры. На голове же, был шлем, испещренный драгоценными камнями. Внутри него блестела железная корона, а ввысь поднимался алый плюмаж. на его ногах, на подобии юбки переливались светом факелов перья павлинов, а за спиной, держась на двух поднятых вверх слоновых рогах, вниз ниспадали два флага, шитые красным шёлком и золотом.
Картина этого парада запомнится на всю жизнь многим жителям Сицилиона, однако в тот миг, когда история творилась, мысли короля были далеки от самолюбия. Он думал о будущем походе. Железные Воины равномерно разместились по кораблям еще до того, как солнце успело выглянуть из облаков на горизонте. Звук вечного прибоя моря ворвался в железные доспехи и волны залоснились в рассветных лучах. Раскрылись паруса, явив новые гербы и краски, а следом, весла вынырнули из воды, канаты отпустили деревянных зверей, которых они держали и по звуку горна, что зарычал с "Сенешаля" три дюжины кораблей сорвались с места.
Их ждал короткий путь. Скорее - гонка. Это были лучшие из лучших воинов всех Семи Королевств, они двинулись на рандеву с богом. И весь Сицилион ожил, из каждых его ворот мчались армии гонцов, монахов и простых людей. Оттуда же шли отряды воинов, долгими вереницами направляясь навстречу к Степям Мора. Солнце взошло. С ним, взгляд каждого то и дело уходил в ту сторону, куда с небес упала звезда.