35 глава
На следующий день Амир вызвал её к себе и протянул небольшой, но тяжёлый металлический футляр с кодовым замком.
— Отнеси это в архив на первом этаже. В руки только начальнику архива, Старику. Никому больше. Быстро.
Она кивнула, взяла футляр. Путь лежал через несколько корпусов. Первый этаж был самым людным и небезопасным – там кипела хозяйственная жизнь базы, сновали разнорабочие, ремонтники, дежурные. Она шла быстро, стараясь не привлекать внимания, но футляр в руках явно вызывал интерес.
Она успешно передала его суровому, молчаливому Старику и уже повернулась, чтобы уходить, когда заметила троих крепких парней у выхода. Они не были в её подчинении, даже не из командного состава. Это были «хозяйственники», но с такими лицами, на которых привычка к насилию написана была крупными буквами. И они смотрели прямо на неё. Один из них, с шрамом через губу, кивнул в её сторону.
Адреналин ударил в кровь. Она не стала ждать. Рванула в противоположную сторону, вглубь лабиринта подсобок и складов. За спиной сразу же раздались тяжёлые шаги. Они не кричали, не звали. Просто преследовали. Цель была очевидна – она и то, что она, по их мнению, могла нести (футляр был уже пуст, но они не знали).
Она летела по лестницам, петляла по коридорам, пользуясь знанием планировки, которое получила за последние недели. Её каблуки отчаянно стучали по бетону, выбивая ритм панического бега. Она знала, что не сможет оторваться надолго. Нужно было где-то спрятаться. И сейчас.
Она выскочила на свой этаж, в «элитный» сектор. Шаги преследователей уже гулко отдавались в лестничной клетке. Она метнулась к ближайшей двери – комнате Барса. Не думая, не стуча, она рванула ручку. Дверь была не заперта.
Она влетела внутрь и замерла.
Барс сидел посреди своей широкой кровати, прислонившись голой спиной к её спинке. Он был без штанов, без трусов. Одной рукой он опирался о матрас, другой… его рука двигалась у основания его напряжённого, внушительного члена. Он был погружён в процесс, его глаза были полуприкрыты, лицо расслаблено.
Увидев её, он вздрогнул так, что чуть не подпрыгнул. Инстинктивно он рванул одеяло сбоку и накинул его себе на бёдра, скрывая наготу.
— Ты ахуела?! — вырвалось у него хрипло.
Она не стала объяснять. Скинула каблуки, швырнула их под кровать, и в следующее мгновение, быстрая как ящерица, нырнула под тяжёлое одеяло с противоположной от него стороны. Она залегла лицом к его бедру, почти упираясь лбом в его бок, прижавшись всем телом к матрасу, стараясь сделать себя как можно меньше.
Барс не успел ни вытолкнуть её, ни что-то сказать. Дверь с силой распахнулась. На пороге возникли те самые трое. Они запыхались, их глаза метались по комнате.
— Барс! — выдохнул тот, со шрамом. — Ты… ты не видел её? Ту новую, в платье?
Барс, всё ещё под одеялом, медленно, с преувеличенным раздражением, повернул к ним голову. Его рука, та самая, была спрятана под одеялом, но положение её было… красноречивым. На кровати рядом валялись его скинутые штаны и трусы.
— Вижу, что вы, уёбки, без стука врываетесь, когда человек… занят, — его голос был низким, полным обещающей расправы ярости. — Какую «её»?
Парни заглянули в комнату. Увидели Барса в явно интимной позе, его одежду на кровати. Их взгляды скользнули по комнате, но под толстым одеялом, в тени от его ног, очертания спрятавшейся девушки были неразличимы. Им даже в голову не пришло, что она может быть здесь, в такой ситуации.
— Сорри, Барс, сорри! — забормотали они, отступая. — Мы… мы её ищем. Она куда-то убежала…
— Ищите. Но больше – не здесь. Иначе узнаете, чем я занимаюсь второй рукой, — Барс бросил им ледяной взгляд.
Они смущённо кивнули и выскочили, захлопнув дверь. Шаги затихли вдалеке.
В комнате воцарилась гробовая тишина. Потом Барс медленно приподнял край одеяла и заглянул под него. Маргарита лежала, прижавшись к нему, её лицо было бледным, глаза широко раскрыты от страха и неловкости. В панике, пытаясь зацепиться за что-то, чтобы не дышать слишком громко, она инстинктивно положила руку ему рядом с членом. И её пальцы… лежали в опасной близости от того места, куда она не собиралась попадать.
Она встретилась с его взглядом и резко отдернула руку, как от раскалённого железа.
— Извини! Я… я не знала куда деть… они…
— Вылезай, — прервал он её, его голос был напряжённым, но без крика. Он откинул одеяло.
Она выползла, сгорая от стыда. Встать и уйти к себе сейчас было равносильно самоубийству – те трое могли караулить в коридоре.
— Я… я не могу сейчас выйти, — прошептала она.
— Я в курсе, — буркнул Барс. Он уже натянул штаны, но был без футболки. — Твоя пижама где?
— У меня… на кровати.
Он вышел из комнаты. Через пару минут вернулся, неся её шелковую пижаму и трусики, бережно, но деловито подобранные. Бросил ей на кровать.
— Иди в душ. Одевайся. Потом поговорим.
Она молча взяла вещи и скрылась в его душевой кабине. Холодная вода немного привела её в чувство. Она надела пижаму – откровенную, почти прозрачную, но сейчас это было неважно. Когда она вышла, Барс сидел на краю кровати, курил.
— Кто? — спросил он одним словом.
— Не знаю. Трое. С первого этажа. Думали, я что-то несу.
— Ставки на тебя делают, — констатировал он мрачно. — Кто-то хочет проверить, насколько ты уязвима без Амира за спиной. Или просто свести счёты через них.
Он затянулся.
— Ладно. Сиди тут. Я сгоняю, проверю, чисто ли. — Он встал, но перед уходом обернулся. И дал ей несильный, но чувствительный подзатыльник. — И впредь, если будешь врываться без стука, когда я… занят, получишь не по затылку. Поняла?
— Поняла, — кивнула она, потирая голову.
Он вышел. Она осталась сидеть на его кровати, обхватив себя руками, и слушала, как её сердце постепенно возвращается к нормальному ритму. Стыд, страх, неловкость – всё смешалось внутри. Но главное – она была жива. И снова Барс оказался её щитом. Только на этот раз щит пришлось искать в самом неожиданном, смущающем до глубины души месте. И, как ни странно, именно эта дикая ситуация ещё раз доказала ей простую истину: в этом аду нельзя позволять себе ни секунды слабости. Даже если эта слабость – просто желание уединиться в своей комнате.
Он вернулся через двадцать минут, бесшумно открыв и закрыв дверь. В комнате было тихо. Маргарита сидела на краю кровати. Она рассеянно смотрела на своё отражение в тёмном окне, которое служило импровизированным зеркалом, и пыталась оценить очертания своей груди сквозь тонкую ткань пижамы. Было ли это нормально? Не слишком ли маленько? А может, наоборот? В её мире такие мысли были нелепой роскошью, но сейчас, в тишине после пережитого ужаса, мозг цеплялся за любую, даже самую абсурдную, отвлечённость.
Барс подошёл сзади. Неожиданно, но не пугающе. Он просто взял её за волосы на самой макушке, не больно, но твёрдо, и несколько раз потрепал её голову, как делают с непослушным, но симпатичным щенком.
— Успокойся уже, — пробурчал он. — Всё чисто. Их нет. Придурки разбежались.
Его взгляд, скользнув мимо её плеча, упал ниже, на её бёдра и ягодицы, чётко обрисованные мягкой тканью пижамы.
— И хватит себя разглядывать. Жопа у тебя нормальная. Ничего так. — Он произнёс это с такой же бесстрастной констатацией, с какой говорил о калибре патронов.
Затем он развернулся, подошёл к своему столу, взял стопку бумаг и бросил их на кровать рядом с ней.
— Раз уж потревожила мой… досуг, — в его голосе промелькнула тень иронии, — поработай. Разбери эти отчёты по поставкам. Отсортируй по датам, выдели нестыковки. Нечего без дела сидеть.
Он сел в кресло у стола и уставился в ноутбук, явно давая понять, что разговор окончен. Маргарита посмотрела на бумаги, потом на его спину. Адреналин ещё не до конца ушёл, пальцы дрожали. Сосредоточиться на цифрах и датах было нереально. Она просто сидела, глядя в одну точку, переваривая случившееся.
Через несколько минут Барс, не оборачиваясь, спросил:
— Ну?
— Я… я не могу сейчас, — тихо призналась она.
Он резко обернулся в кресле. В его глазах не было злобы, но было раздражение профессионала, видящего, что инструмент не работает.
— Соберись, чёрт возьми. Здесь не санаторий.
Он встал, подошёл и снова дал ей короткий, звонкий подзатыльник. Не со зла. Скорее, как встряску. Чтобы выбить из ступора.
— Работай. Пока я в душе. Чтобы к моему возвращению хоть что-то было сделано.
Он взял полотенце и скрылся в душевой кабине. Вскоре послышался шум воды.
Маргарита потерла затылок, вздохнула и потянулась к бумагам. Механические движения – взять лист, посмотреть дату, положить в одну из трёх стопок – постепенно начали успокаивать хаос в голове. Это была рутина. Предсказуемая, понятная. В отличие от погони, от вторжения в чужую комнату, от всего этого безумия.
Когда Барс вышел из душа, закутанный в полотенце, на его простыне уже лежали три аккуратных стопки документов. Он бросил на них взгляд, кивнул про себя и направился к шкафу за одеждой.
— Ладно. Можешь идти к себе. Коридор чист. И впредь, — он посмотрел на неё поверх плеча, — если Амир пошлёт тебя куда-то в одиночку вниз, ты берёшь кого-то с собой. Хоть того же Глеба, хоть кого. Поняла?
Она кивнула. Он был прав. Она уже не просто новичок. Она мишень. И должна вести себя соответственно. Она встала, чтобы уйти.
— И, Маргарита, — остановил он её уже у двери. — Спасибо. Что не орала и не истерила. В другой ситуации могло бы быть хуже.
Он сказал это без эмоций, как констатацию факта. Но для неё эти слова значили больше, чем любая благодарность. Это было признание её выдержки. Она кивнула ещё раз и выскользнула в коридор, тихо закрыв за собой дверь. Возвращаясь к себе, она уже думала не о размере груди или о пережитом страхе. Она думала о том, как выстроить свою безопасность в этом новом, опасном статусе. И о том, что, кажется, у неё появился не просто начальник или защитник, а что-то вроде… циничного, грубого, но надёжного союзника.