36 глава
Так прошло пару дней. Маргарита, окончательно войдя в ритм работы, принесла в кабинет Барса очередную пачку согласованных документов. Его не было на месте. Она положила папку на стол и, решив подождать, так как некоторые пункты требовали устных пояснений, присела на его жесткий диван у стены. Усталость, накопившаяся за дни постоянного напряжения и бессонных ночей, накрыла её волной. Голова отяжелела, веки слиплись. Она незаметно для себя провалилась в короткий, тяжёлый сон.
Её поза была неловкой. Она сидела, откинувшись на спинку, а короткая, деловая юбка (часть её новой «униформы») задралась, открывая взгляду бледную кожу бёдер и почти всю задницу, прикрытую лишь тонкой полоской кружевных трусиков.
Именно в таком виде её и застал вернувшийся Барс. Он вошёл, увидел её, и на его лице промелькнула быстрая гримаса – смесь раздражения и… чего-то ещё, мгновенно задавленного. Он не стал будить её ласково. Просто подошёл и резко ткнул её ногой в голень.
— Эй. Проснись. Не в своей постели.
Она вздрогнула, открыла глаза и, осознав позу и его взгляд, моментально вскочила, спохватившись поправить юбку, горя от стыда.
— Извини, я… заснула…
— Вижу. Документы оставила? — его голос был ровным, деловым, будто ничего не произошло.
— Да, на столе.
— Тогда свободна.
Она поспешно ретировалась, чувствуя, как уши горят огнём. Он даже не прокомментировал. Просто выгнал. Как нерадивую стажёрку.
Прошло ещё несколько дней относительно спокойной, но нервной работы. Пока Амир не вызвал её к себе и не выложил новое задание. Не стрельба, не штурм. Переговоры. С очень важным, очень влиятельным и очень мерзким криминальным элементом по кличке «Барин». Он контролировал каналы поставки оружия и отмывания денег в регионе. Им была нужна его финансовая поддержка для нового крупного проекта.
— Он любит… красивые вещи, — сказал Амир, глядя на неё своим ледяным взглядом. — И умеет оценить их. Твоя задача – убедить его, что с нами выгодно работать. Любыми способами. Ты поедешь с Барсом. Барс будет отвечать за безопасность и условия. А ты… за убедительность.
Он не стал расписывать подробнее. Но его намёк был более чем прозрачен. «Любыми способами» в устах такого человека, как Амир, в контексте встречи с таким, как «Барин», означало одно.
Выйдя из кабинета Амира, она не пошла к себе. Она зашла в кабинет Барса. Он сидел за столом, изучая карту. Она молча села на стул рядом, обхватила себя руками и… разрыдалась. Тихо, не громко. Но со всей той унизительной болью, которая копилась с самого начала и теперь вырвалась наружу. Она плакала о том, что её снова, как вещь, отправляют торговать своим телом. Только теперь уже не в тёмной душевой, а на «элитных» переговорах. Плакала от бессилия и отвращения к самой себе.
Барс не подошёл, не обнял. Он сидел и смотрел на неё, пока её истерика не пошла на спад. Потом сказал просто:
— Соберись. Завтра в 10. Ты знаешь, что делать. И я знаю. Мы сделаем это быстро и чисто. Без лишнего.
На следующее утро они поехали. Встреча проходила в роскошном, но уединённом ресторане. «Барин» оказался полным, лысеющим мужчиной лет пятидесяти с мелкими, похотливыми глазками и дорогими часами на пухлой руке. Он с первого взгляда «оценил» Маргариту, и его оценка была написана на лице.
Во время обеда он не стеснялся. Его рука то и дело ложилась ей на колено, под юбку, щипала её за бок. Он шлёпал её по заднице, когда она вставала, чтобы «попудрить носик», прижимался к ней, вдыхая запах её духов. Его разговоры были полными похабных намёков и «шуток», от которых кровь стыла в жилах.
А она… она улыбалась. Легко, игриво, через силу. Флиртовала взглядами, отводила его руки с якобы кокетливым смешком, поддерживала беседу. Внутри её рвало от отвращения, но лицо было маской идеальной, соблазнительной уверенности. Она играла свою роль. Роль дорогой, доступной, но пока ещё не купленной игрушки.
Барс сидел напротив, его лицо было каменным. Он вёл деловую часть разговора, но его глаза, холодные как сталь, постоянно следили за руками «Барина». Один раз, когда тот слишком увлёкся, пытаясь залезть ей под блузку, Барс тихо, но чётко сказал:
— Уважаемый, давайте сначала обсудим условия. А потом… вы сможете оценить товар более подробно.
«Барин» хмыкнул, но отступил. В конце встречи он похлопал Маргариту по щеке, оставив на коже ощущение жирного, липкого прикосновения.
— Хорошая девчонка. Умная. Я подумаю. Завтра дам ответ. Насчёт денег… и насчёт неё.
Они вышли на улицу. Маргарита молча села в машину, откинулась на сиденье и закрыла глаза, стараясь не дышать, чтобы не расплакаться снова. Барс завёл двигатель.
— Молодец, — сказал он на удивление тихо. — Выдержала. Теперь главное – чтобы он согласился только на деньги.
Она кивнула, не открывая глаз. Её тело помнило каждое прикосновение, каждый похотливый взгляд. И она понимала, что это только начало. Если он согласится «на неё», Амир не станет возражать. Потому что в их мире всё имеет цену. И её цена, как выяснилось, могла измеряться не только в ловкости со стрельбой или умении читать отчёты, но и в умении терпеть лапы толстого, мерзкого ублюдка. И это новое знание было горше любого удара.
Когда они вернулись на базу, Маргарита, не заходя к Амиру с докладом (это сделал Барс), прошла прямо в свой кабинет. Дверь она не заперла. Какая разница? Она опустилась на пол в углу, спиной к холодной стене, и достала из потайного кармана в юбке маленький, острый как бритва, складной нож. Подарок Амира – «для защиты». Она разжала клинок. Холодная сталь блеснула в тусклом свете. Она повернула руку, обнажив запястье с тонкими, голубыми венами. Они пульсировали в такт бешено колотящемуся сердцу. Она поднесла остриё к коже. Одно движение. Один глубокий, решительный разрез. И всё. Конец этой мерзости, этому унижению, этой жизни, которая никогда не станет её.
Дрожащие пальцы сжали рукоять. Она закрыла глаза, готовясь к последнему, единственно верному действию.
Дверь резко распахнулась. Вошёл Барс. Он замер на пороге, мгновенно оценив обстановку: её позу на полу, блеск стали у её запястья. Он не закричал. Не бросился. Он просто шагнул вперёд, быстрым, точным движением выбил нож у неё из пальцев. Он звякнул об пол и отлетел в сторону. Потом Барс схватил её за плечи, поднял на ноги и встряхнул так, что зубы щёлкнули.
— Идиотка, — прошипел он ей в лицо, и в его голосе впервые зазвучала не просто злоба, а какая-то лихорадочная ярость. — Ты думаешь, это выход? Сделать из себя мученицу? Он только обрадуется! Амир найдёт другую. А ты станешь просто мокрым местом на полу и поводом для очередной пьянки! Соберись, блять!
Он оттолкнул её, поднял нож, сложил его и сунул в свой карман.
— Ложись спать. Завтра будет хуже.
Он вышел, хлопнув дверью. Она осталась стоять посреди комнаты, пустая, без ножа, без сил даже плакать.
На следующее утро приговор был оглашён. «Барин» дал ответ. Он подпишет контракт, выделит деньги. Но только при одном условии: «хочу провести ночь с вашей очаровательной переговорщицей. Чтобы убедиться в… качестве партнёрства».
Амир передал это через Барса. Без эмоций. Как факт. Барс стоял перед ней в её кабинете, его лицо было гранитной маской.
— Вилла на окраине города. Сегодня в 22:00. Я отвезу. Утром заберу. Требования: никакого сопротивления. Полное подчинение. Он любит… специфические развлечения. Если откажешься – проект сорвётся. Амир этого не допустит.
Она молча кивнула. Выбора не было. Его не было с самого начала.
Вечером Барс отвёз её на роскошную, уединённую виллу. Внутри пахло дорогой кожей, сигарами и чем-то сладковатым, наркотическим. «Барин» встретил её в халате. Он улыбался.
— Ну, красавица, покажи, на что способна.
То, что последовало дальше, было не просто сексом. Это был ритуализированный, изощрённый акт насилия и унижения под маской «игры». У него была целая комната, обшитая чёрной кожей, с лежанками, крюками, стойками. Он называл это своей «игровой».
Он приказал ей раздеться. Потом связал её руки кожаными ремнями сзади. Начал с «лёгкого» – плёткой из тонких кожаных полос. Удары жгли кожу, оставляя красные полосы на спине, ягодицах, бёдрах. Он смеялся, когда она вздрагивала. Потом достал что-то, похожее на тонкий электрошокер. Прикладывал к самым чувствительным местам – внутренней стороне бёдер, соскам, клитору. Каждый разряд заставлял её тело выгибаться в немой судороге, сдерживаемый крик рвался из горла.
Он использовал на ней предметы – сначала обычные, бытовые, потом специальные, фаллической формы, холодные и бездушные. Он засовывал их в неё, чередуя отверстия, растягивая, причиняя боль под предлогом «удовольствия». Потом настала его очередь. Он был грубым, тяжелым, дышал ей в лицо перегаром и потом. Он трахал её в разных позах, приказывая не закрывать глаза, смотреть на него. Он бил её по лицу, когда она не сразу реагировала на приказ. Он плевал на неё.
Это длилось часами. Казалось, вечность. Боль стала разлитой, белой пеленой, сквозь которую она почти не чувствовала отдельных ударов или толчков. Сознание пыталось ускользнуть, но он будил её ледяной водой или новым ударом тока. Он хотел, чтобы она чувствовала всё. До конца.
Под утро, когда он, наконец, насытился, он просто отстегнул ремни и указал на дверь ванной.
— Убирайся. И скажи своему Амиру, что он получит свои деньги. Ты… неплохая. Для первого раза.
Она доползла до ванной, стошнила там от боли и унижения, попыталась смыть с себя следы – физические и моральные. Но запах его кожи, его пота, его семени, казалось, въелся в неё навсегда.
Ровно в семь утра она вышла из виллы и увидела его. Барс. Его взгляд скользнул по её бледному, опустошённому лицу, по синякам на руках, по неестественно прямой, скованной позе. Ничего не сказал. Просто кивнул в сторону своей машины.
В машине она сидела, уставившись в окно, не видя города. Барс молчал всю дорогу. Только когда они уже подъезжали к базе, он сказал, не оборачиваясь:
— Документы подписаны. Деньги переводят. Задание выполнено.
Это были единственные слова, которые имели значение в их мире. Задание выполнено. Цена оказалась выше, чем кто-либо мог предположить. Но она заплатила. И теперь должна была жить с этим. С памятью о той комнате, о том смехе, о той боли. И с пониманием, что её тело, её душа, её достоинство – это всего лишь разменная монета в играх сильных мира сего. А она – лишь валюта, курс которой устанавливала не она.