30 глава
Прошла ещё неделя изматывающих тренировок и тягучего ожидания. Напряжение на базе после разоблачения предателя постепенно спало, но атмосфера оставалась настороженной. Когда Амир объявил о новом задании – простая разведка и наблюдение на окраине города – и включил в группу Руслана и Маргариту, это было знаком: они снова в строю. В полном составе, с шестью другими, проверенными бойцами.
Задание прошло гладко, почти скучно. Ни стрельбы, ни погонь. Просто сбор информации. Возвращались они уставшие, но с чувством выполненного долга. Их «УАЗ» остановился у ворот, они начали выгружать снаряжение. Руслан, помогая Маргарите спуститься, уже обдумывал, как бы поскорее добраться до своей комнаты и просто рухнуть.
И тут сзади, из-за угла гаража, как призрак, выскочил Глеб. Он возник внезапно и бесшумно, появившись прямо за спиной у Руслана.
— Ну что, герои? — громко рявкнул он прямо ему в ухо.
Руслан вздрогнул так, что чуть не выронил автомат. Инстинктивно он развернулся, сжав кулак, и уже занёс руку для удара. Адреналин после задания и эта внезапность сделали своё дело.
— Ты, ублюдок!..
Но удар не состоялся. Маргарита, стоявшая рядом, метнулась вперёд. Она не стала вставать между ними – она резко прижала ладонь к губам Руслана, буквально закрыв ему рот, а другой рукой схватила его за рукав, оттягивая руку с кулаком.
— Тише! — прошипела она ему. — Он не для драки!
Руслан, с глазами, полными ярости, попытался вырваться, но её хватка и её взгляд – не испуганный, а требовательный – остановили его. Он прохрипел что-то нечленораздельное сквозь её пальцы.
Глеб наблюдал за этой сценой с тем же похабным удовольствием, но в его глазах мелькнуло и одобрение – к её реакции.
— Успокой своего кобеля, — бросил он Маргарите. — Я не за тем. Амир ждёт вас в кабинете. Обоих. Немедленно.
Он развернулся и ушёл, оставив их в состоянии смешанного гнева и недоумения.
В кабинете Амира пахло кофе и холодным оружием. Он сидел за столом, изучая их отчёт с задания. Поднял на них взгляд.
— Задание выполнено удовлетворительно. Без нарушений. — Он отложил бумаги. — Но не за этим я вас вызвал.
Он посмотрел на Руслана.
— Руслан. После всего, что произошло – плен, пытки, разоблачение внутренней угрозы – ты доказал свою лояльность и выдержку. Пусть и с потерями. Ты больше не рядовой боец. С завтрашнего дня – ты командир отделения. Будешь отвечать за подготовку новичков и малые операции. Соответственно, жить в одной комнате с двумя кое-как не будешь. Тебе выделяется новая. Уровня Беркута. — Он кивнул в сторону окна, как будто показывая направление.
Потом его взгляд перешёл на Маргариту.
— Ты, Маргарита, также показала… устойчивость. И не сломалась под давлением. Для новичка – более чем. Поэтому тебе выделяется комната побольше. Как у Глеба. Чтобы было где восстанавливаться и готовиться. Оружие и допуски у вас уже возвращены. Вопросы?
Они стояли, не веря своим ушам. Повышение. Отдельные, более просторные комнаты. Это было не просто прощение. Это было признание. Признание их как ценных единиц в системе. Пусть и в этой чудовищной системе.
— Вопросов нет, — первым нашёлся Руслан, его голос звучал глухо.
— Тогда свободны. Завтра с утра заселяйтесь. Координаты комнат у Барса.
Выйдя из кабинета, они молча дошли до поворота коридора. Там Руслан остановился, прислонился к стене и закрыл глаза.
— Командир отделения… — произнёс он с горькой усмешкой. — От бойца-предателя до командира за две недели. Цирк.
— А у меня комната как у Глеба, — тихо сказала Маргарита. В её голосе не было восторга. Было странное, отстранённое удивление. — Значит, я теперь… почти наравне с тем, кто меня пытал.
Они посмотрели друг на друга. В их глазах не было радости от «повышения». Было понимание, что это просто новый виток. Новый уровень в игре, правила которой они уже хорошо знали. Но теперь у них было больше пространства. И, что важнее, они были вместе. И это было их единственной настоящей наградой во всём этом кошмаре.
Вечером, когда Маргарита пыталась освоиться в своей новой, непривычно просторной комнате (она всё ещё казалась пустой и чужой), в дверь без стука вошёл Глеб. Он оглядел обстановку – ту же казённую кровать, тумбочку, но теперь ещё и небольшой стол со стулом, даже крошечный шкафчик.
— Неплохо. Почти как у людей, — проворчал он, усаживаясь на стул. — Чего сидишь одна? Твой Руслан где? Или вы, наконец, перестали приклеиваться друг к другу и сможете наконец-то нормально потрахаться? А то ходят, как два голубя воркующие, а до дела не доходит.
Она посмотрела на него. Не со страхом, не с гневом. Просто посмотрела. И в её взгляде была такая усталая, безразличная ясность, что его похабная ухмылка сама собой сползла с лица. Он хмыкнул, отвернулся, и замолчал. Посидел ещё минут пять, что-то проверяя на своем ноже, потом поднялся.
— Ладно. Спи, красавица. Завтра Амир обещал тебе адскую тренировку.
Так прошло пару дней. Руслан, поглощённый новыми обязанностями, был вечно занят. Маргарита тренировалась с Амиром, и каждый вечер падала без сил. Их встречи стали короче, напряжённее. Нервы у всех были на пределе.
Взрыв произошёл на улице, возле гаража. Руслан, возвращаясь с инспекции новичков, столкнулся с Глебом. Что-то было сказано – вероятно, очередная колкость Глеба про их отношения. Руслан, и без того на взводе от новой ответственности, рванул на него. Они сошлись, как два быка, толкая друг друга, обменялись парой тумаков, прежде чем подбежали другие.
Маргарита, услышав шум, выскочила из своего ангара. Увидев их, она бросилась разнимать, вклинилась между ними, пытаясь оттолкнуть Руслана.
— Хватит! Остановитесь! — кричала она.
В этой давке, в момент, когда Глеб резко дёрнулся, чтобы парировать очередной толчок Руслана, его локоть со всей силы пришёлся Маргарите в грудь, чуть ниже ключицы. Боль была острой, оглушающей. Она ахнула и отшатнулась, схватившись за ушибленное место.
Всё замерло. Руслан и Глеб разомкнули хватку, уставившись на неё. Глеб первый увидел её побелевшее от боли лицо. Его собственное выражение ярости сменилось мгновенным шоком.
— Я… это случайно… — начал он, но она уже развернулась и, прижимая руку к груди, молча, быстрыми шагами пошла прочь, к своему общежитию.
Вечером, когда она сидела на кровати, растирая огромный синяк, в дверь постучали. Негромко. Вошёл Глеб. Он выглядел непривычно смущённым. Не подходя близко, он присел перед ней на корточки, чтобы быть на уровне её глаз.
— Смотри, — сказал он тихо, избегая прямого взгляда. — Это была… хрень. Я не хотел.
Он потянулся, взял её руку – ту, что не прижимала к груди. Она не сопротивлялась. Он разжал её пальцы и положил ей на ладонь что-то мягкое, завёрнутое в пергаментную бумагу. Пастила. На базе такая была редкостью, почти роскошью, деликатесом, который привозили из города за большие деньги или в качестве особой премии.
— Возьми. В качестве… извинений. Тупых.
В этот момент дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ворвался Руслан. Его лицо было искажено яростью.
— Ты опять здесь, тварь! — он рванулся к Глебу, чтобы отшвырнуть его от неё.
Но Маргарита резко встала, шагнув между ними, её рука с зажатой пастилой упёрлась в грудь Руслана.
— Стой! — её голос прозвучал резко, не терпящим возражений. — Он извинился.
Руслан замер, ошеломлённый. Он посмотрел на её строгое лицо, и его собственная ярость сменилась виной.
— Малыш… я… прости, я не думал, что так получится… — он попытался прикоснуться к её щеке, но она не отклонилась, просто смотрела на него.
— Вам обоим нужно остановиться, — сказала она устало. — Я не хочу быть яблоком раздора.
В этот момент в дверном проёме появилась массивная фигура Беркута.
— Руслан. С тобой нужно поговорить. По делу. Срочно. — Его голос был негромким, но непререкаемым.
Руслан метнул взгляд на Маргариту, на Глеба, на Беркута. Он явно не хотел уходить. Но приказ старшего по званию и долг были для него законом. Он сжал кулаки.
— Я… я скоро вернусь. Обещаю.
Он вышел за Беркутом, бросив на Глеба последний, обещающий взгляд. Маргарита смотрела ему вслед, и на её лице было явное, детское разочарование. Она не хотела быть одной. Не сейчас, после всего.
Глеб, всё ещё сидящий на корточках, увидел это. Он тяжело вздохнул, поднялся и, без лишних слов, сел рядом с ней на кровать. Не обнимая, просто прижал её к себе боком, давая опору. Он сидел молча, глядя в противоположную стену, а она, наконец, расслабилась, прислонившись к его плечу, сжимая в руке тот самый, нелепый и драгоценный кусочек пастилы. В этой тишине, в этом вынужденном, неловком утешении, было больше понимания, чем в любых громких словах. А снаружи уже стемнело, и база погружалась в свой обычный, тревожный ночной покой.