22 глава
Решение держаться вместе было единственно верным, но оно же делало их мишенью. Когда Руслан потянулся за дверь, чтобы выйти в туалет, Маргарита вскочила с кровати.
— Я с тобой.
Он кивнул, не спрашивая. Разделяться сейчас было смерти подобно.
Коридор был пуст, но ощущение чужих глаз на спине не покидало. Они уже подходили к повороту, ведущему к санузлам, когда из тени подсобки вышагнул Глеб. Он, видимо, ждал. Его лицо озарила та же ядовитая усмешка.
— О, неразлучники, — протянул он, блокируя узкий проход. — Куда это, любовнички? Вместе и поссать? Или может, вместе и посрать? Так и ходите, приклеенные друг к другу, как два куска дерьма.
Руслан шагнул вперёд, пытаясь отодвинуть его плечом.
— Проходи, Глеб. Дела есть.
— Какие дела? — Глеб не шелохнулся. Его глаза, как две щели, скользнули по Маргарите. — А, понял. Она захотела по-маленькому. Ну что ж, я могу помочь. Освободить её от лишней жидкости. И не только от жидкости.
Его рука потянулась, чтобы схватить её за брюки. Руслан рванулся вперёд, но Глеб был готов. Он ловко подставил подножку, и Руслан, всё ещё ослабленный, грузно рухнул на колено, ударившись плечом о стену.
— Не лезь, калека, — спокойно сказал Глеб, наступая на Маргариту. Он прижал её к стене своим телом, одной рукой зажав ей рот, другой нащупывая пояс на её штанах. — Давай, шлюха, покажи, как ты Руслану в лесу отсосала, что он так за тебя держится. Или он тебя только в жопу ебёт, потому что спереди всё раздолбано после душа?
Его дыхание, вонючее и горячее, било ей в лицо. Она пыталась вырваться, била его по рукам, но он был сильнее. Его пальцы уже нащупали кнопку на её штанах.
— Может, прямо здесь, на глазах у твоего защитника? — прошипел он ей в ухо. — Пусть посмотрит, как надо правильно тебя, дрянь, использовать.
Руслан, стиснув зубы от боли, поднялся. В его руке блеснуло лезвие – тот самый походный нож, который он проносил, несмотря на запрет. Он не стал кричать. Он просто рванулся вперёд и приставил остриё к горлу Глеба, прямо под челюстью.
— Отпусти. Сейчас. Или я разрежу тебе глотку так, что ты будешь хрипеть своей кровью, пока не сдохнешь, — голос Руслана был низким, ровным и абсолютно искренним.
Глеб замер. Он чувствовал холод стали на коже. Его похабная уверенность мгновенно испарилась, сменившись животным страхом.
— Ты… ты сумасшедший…
— Отпусти. Её.
Глеб медленно разжал пальцы. Маргарита вырвалась, поправив одежду дрожащими руками. Руслан не убирал нож.
— Теперь отходи. Медленно. И если ты хоть раз ещё посмотришь в её сторону, я вырежу тебе глаза и засуну их тебе в глотку. Понял?
Глеб, бледный как смерть, кивнул и, пятясь, скрылся за поворотом.
Они вернулись в комнату. У Маргариты тряслись руки, по лицу текли тихие, беззвучные слёзы. Руслан закрыл дверь, прислонился к ней спиной и выдохнул. Потом подошёл, взял её лицо в свои ладони и большими пальцами вытер слёзы.
— Всё. Всё, уже прошло. Он больше не тронет.
Он усадил её на кровать, сел рядом.
— Глеб… мы с ним враги давно. Ещё до того, как я тебя узнал. Он из тех, кто пришёл сюда не по нужде, а по призванию. Ему нравится власть. Нравится причинять боль. Он хотел моего места. А я… я ему всегда был костью в горле. Потому что я не лижу жопу Амиру, как он. Я просто делаю свою работу. А теперь, с тобой… для него это идеальный шанс. Унизить меня через тебя. Сломать.
На следующее утро Маргарите снова нужно было в туалет. Страх сковал её так, что она не могла пошевелиться. Руслан, видя это, просто взял её за руку.
— Пошли. Я с тобой. Они не посмеют.
Но они посмели.
Когда они вошли в общий туалет, там уже было человек шесть. Не Глеб. Другие. Те, кто слышал слухи, кто верил «Тихому» или просто хотел поразвлечься. Увидев их, разговоры затихли, а потом возобновились с новой силой, похабной и злой.
— О, смотрите, предательская парочка пожаловала! — крикнул один, толстогубый, по кличке «Гном».
— Может, они пришли нам всем минет сделать, чтобы мы за них заступились? — заржал другой.
— Да у неё, гляди, уже рот натренирован! И не только рот!
Они стояли полукругом, блокируя подход к писсуарам и кабинкам (которых, по сути, и не было – только несколько дыр в полу за низкими перегородками). Убежать было некуда. Вернуться – значит показать слабость, которую тут же используют.
Маргариту начало трясти. Не мелкой дрожью, а крупной, неконтролируемой. Она прижалась к Руслану, который стоял, выпрямившись, его лицо было каменным, но в глазах бушевала та же ярость, что и вчера.
— Пропустите, — сказал он ровным, но сдавленным голосом.
— А мы что, мешаем? — невинно спросил «Гном», разводя руками. — Место общее. Хочешь – иди, сри на глазах у всех. Или пусть твоя шлюха покажет, как она это делает. Мы не против посмотреть.
Хохот прокатился по помещению. Кто-то уже расстёгивал ширинку, делая непристойные жесты.
Руслан сжал кулаки. Он понимал, что драка против шестерых, да ещё в таком состоянии, – самоубийство. Но и терпеть это было невозможно.
В этот момент в дверь вошёл Барс. Он одним взглядом окинул обстановку. Его лицо не выразило ничего.
— Разойтись. Все. — Его голос не повысился, но в нём была такая сталь, что хохот моментально стих. — У всех тренировка через десять. Кто опоздает – будет драить сортиры голыми руками.
Мужики, бормоча что-то невнятное, поспешно разошлись. Барс посмотрел на Руслана и Маргариту.
— Быстро делайте, что пришли. И не задерживайтесь.
Когда они остались одни, Маргарита, всё ещё трясясь, смогла сделать, что нужно. Руслан стоял на страже у входа, его спина была напряжённой струной. Они понимали, что Барс их не спас – он просто предотвратил инцидент, который мог выйти из-под контроля. Но война тихая, подлая, продолжалась. И туалет, и душ, и столовка – всё теперь было полем боя, где каждый взгляд, каждое слово могло быть отравленной стрелой. А «Тихий», невидимый кукловод, наблюдал за этим из тени, и его беззвучная улыбка, казалось, витала в самом воздухе.