15 глава
Два дня прошли в звенящем, неестественном спокойствии. Тренировки шли своим чередом. Маргарита работала с автоматизмом робота, её тело двигалось, отрабатывало приёмы, но внутри всё было пусто. Синяки на боках и плечах под одеждой ныли, напоминая о душевой. Руслан держался от неё подальше, но его взгляд, полный немой, концентрированной ненависти, был ощутим даже через весь полигон. Он кипел, но был слишком умен, чтобы выплеснуть это при Амире, который наблюдал за тренировками с холодной, всевидящей отстранённостью.
Их связь после той ночи висела между ними невидимой, но прочной нитью. Он не подходил к ней, не заговаривал. Но иногда, ловя её взгляд, он слегка прищуривался, и в его глазах читалось нечто, что заставляло её кровь стынуть – не злоба, а холодное, расчётливое предвкушение. Он выжидал.
И дождался.
На утро второго дня, до рассвета, был объявлен сбор. Задание. Снова. В группе – шесть человек: пятеро незнакомых, суровых на вид мужчин с позывными «Гром», «Сайга», «Кедр», «Вепрь» и «Тихий». И шестой – Руслан. Его назначили старшим группы. Амир не ехал.
Когда Амир оглашал задание в холодном кабинете при свете лампы, его взгляд скользнул по Маргарите, потом на Руслана. Лицо наставника было каменным.
— Задача: захват и доставка «языка». Цель – бывший военный, возможный информатор. Место – его дача в лесу. Охрана минимальна, но цель может оказаться боевитом. Захватить живым – приоритет. Руслан, группа на тебе. Маргарита – ты в группе захвата. Действуешь по команде. Любая ошибка – провал. Вопросы?
Вопросов не было. Только в глазах Руслана, когда Амир произнёс «Маргарита – ты в группе захвата», промелькнула быстрая, хищная искра. Теперь она была не просто наблюдателем. Она была в самой гуще. И он был её командиром. Это была идеальная ловушка, и Амир, сам того не ведая или ведая, но проверяя её на прочность, поставил её туда.
Руслан кивнул, коротко и чётко.
— Понял. Группа готова.
Утро выезда было промозглым, в воздухе висела морось. У ворот базы стоял внедорожник «УАЗ» с затемнёнными стёклами. Незнакомцы грузили снаряжение молча, эффективно. Маргарита, проверяя своё оружие (на этот раз ей выдали пистолет-пулемёт с глушителем), чувствовала на себе тяжёлый взгляд Руслана. Он курил, прислонившись к капоту, и смотрел на неё так, будто уже видел, как она падает с пулей в спине «при попытке к бегству» или «в перестрелке».
— «Гром», «Сайга» – садитесь за мной, — отдал он приказ, отшвырнув окурок. — «Кедр», «Вепрь» – в багажник с железом. «Тихий» – за руль. Ты, — он кивнул Маргарите, не называя по имени, — на заднее сиденье. И чтобы ни звука без команды.
Она молча влезла в холодный салон. «Гром» и «Сайга», два крепких, молчаливых мужчины, сели перед ней. Руслан устроился на переднем пассажирском. «Тихий», худощавый парень с пустыми глазами, завёл двигатель.
«УАЗ» тронулся, выехал за ворота и нырнул в предрассветный туман. В салоне пахло бензином, оружейной смазкой и немой враждебностью. Руслан не оборачивался. Он сидел, уставившись в лобовое стекло, но его спина была напряжена, как у хищника перед прыжком.
Через час, когда они уже ехали по лесной грунтовке, он наконец обернулся. Не ко всем, а конкретно к ней.
— Повторяю для новенькой, раз уж Амир решил, что ты уже готова путаться под ногами на реальной работе. Задача – взять мужика живым. Твоя роль – прикрывать вход, когда мы будем заходить. Увидела кого-то лишнего – стреляешь. Но не в цель. Цель – моя. Если что-то пойдёт не так из-за тебя, «Тихий» имеет приказ пристрелить тебя как обузу. Поняла?
Его голос был ровным, инструкторским, но в каждом слове сквозила угроза. «Гром» и «Сайга» молча смотрели вперёд, делая вид, что не слышат. Они были его людьми. Или просто профессионалами, которым было всё равно.
— Поняла, — ответила она, глядя ему прямо в глаза. Страха не было. Было ледяное, сосредоточенное внимание. Она знала, что каждое её движение теперь будет под прицелом – и вражеским, и его.
Он ухмыльнулся, видя её спокойствие, и повернулся обратно.
— Хорошо. Осталось сорок минут. Доспите, кто может.
Но спать никто не стал. Все сидели в напряжённом молчании, слушая рёв двигателя и скрип веток по бортам. Маргарита смотрела в запотевшее стекло на мелькающие стволы сосен. Она ехала на задание, где её командир мечтал о её смерти. И её единственный шанс выжить – был сделать всё идеально. Или… быть готовой на всё первой. Уроки Амира не прошли даром. Она уже не была той испуганной девочкой. Она была оружием. Опасным, даже для самого того, кто его отточил. И Руслан, возможно, ещё не до конца это осознавал.
***
Всё пошло не так с самого начала, но стало очевидным только у самого порога.
Дача, одинокая и обшарпанная, стояла в глухом сосновом бору. Тишина вокруг была не мирной, а зловещей, придавленной. Маргарита, заняв позицию у угла дома, как ей и приказали, почувствовала ледяную иглу тревоги, вонзившуюся под лопатку. Слишком тихо. Слишком… ожидающе. Но она молчала. Сказать что-то означало бы навлечь на себя гнев Руслана и обвинения в трусости.
Руслан, «Гром» и «Сайга» бесшумно, как тени, подобрались к двери. «Кедр» и «Вепрь» оставались на подстраховке у заднего фасада. «Тихий» с винтовкой должен был прикрывать их с дальней опушки, но его уже минут пять не было видно в прицел.
Щелчок взломанного замка прозвучал громоподобно в тишине. Руслан рванул дверь на себя и первым вкатился внутрь, за ним – двое других.
Именно в этот момент Маргарита, сканируя периметр, услышала хруст ветки не со стороны леса, а сбоку, из-за дровяника. Она обернулась.
Из-за угла сарая вышел мужчина. Не их цель – пожилой и хлипкий. Другой. Молодой, крепкий, с обветренным лицом и охотничьим ружьём «Сайга» в руках, уже поднятым. Его взгляд встретился с её. В его глазах не было паники, только холодная решимость. Они знали.
Она рванулась не в укрытие, а в дом. Это был инстинкт – предупредить своих. Но она опоздала. Раздался оглушительный выстрел. Грохот разорвал тишину, пуля чиркнула по косяку двери в сантиметре от её головы, осыпав её щепками. Она влетела в тёмный коридор, захлопнув дверь за собой.
— Что, блядь, происходит?! — рёв Руслана из глубины дома был полон ярости и недоумения. — Кто стрелял?!
— Снаружи! Их больше! — выкрикнула она, прижимаясь к стене. В доме пахло пылью, старой древесиной и теперь – порохом.
— Все ко мне! На первый этаж! — заорал Руслан.
Сверху, с второго этажа, донёсся ещё один выстрел – громкий, без глушителя, явно в потолок. Предупреждающий. Или сигнальный.
В этот момент Маргарита, мельком глянув в маленькое грязное окно в коридоре, увидела кошмар. За окном, снаружи, в трёх метрах от Руслана, который стоял спиной к проёму в соседней комнате, прицелился второй мужчина. Тоже с ружьём.
Мысли не было. Было только действие. Она бросилась через проём, сбив Руслана с ног своим телом. Они грузно рухнули на пол. В тот же миг оконное стекло взорвалось внутрь, и тяжёлая картечь прошила воздух там, где секунду назад была его голова.
Но падая, она подставилась под вторую очередь, которая била ниже. Горячий удар, как удар раскалённым ломом, пришелся ей в бедро. Она вскрикнула, и мир на секунду поплыл.
Начался ад. Снаружи застрочили выстрелы. «Гром» и «Сайга», засевшие у окон, открыли ответный огонь. Сверху, с лестницы, загремели шаги – спускалась их цель или его подмога. Руслан, отбросивший её в сторону, с диким рёвом вскочил и дал длинную очередь в сторону окна. Потом всё смешалось: крики, выстрелы, звон разбитого стекла, тяжёлые падения тел.
Маргарита, истекая кровью из раны в ноге, ползла за укрытие – за массивный старый буфет. Она видела, как «Гром» падает, сражённый выстрелом в шею. Как «Сайга», пытаясь перезарядиться, получает удар прикладом в лицо от ворвавшегося в дверь мужика и больше не поднимается.
Руслан дрался как зверь. Он застрелил одного в упор, другого сбил с ног и добил ножом. Но их было больше. На него навалились двое. Один сзади схватил за шею, другой бил кулаками в живот.
Маргарита, стиснув зубы от боли, подняла свой пистолет-пулемёт. Руки дрожали. Она поймала в прицел спину того, что душил Руслана. Выстрелила. Короткая очередь. Человек дёрнулся и рухнул. Второй, обернувшись, увидел её. Его лицо исказила злоба. Он бросил Руслана и кинулся к ней.
У неё не было сил отползти. Она просто выстрелила ему в лицо на расстоянии вытянутой руки. После этого в комнате воцарилась тишина, нарушаемая только хрипами умирающих и её собственным тяжёлым дыханием.
Руслан, откашлявшись, поднялся. Он был весь в крови – чужой и, вероятно, своей. Он оглядел комнату, заваленную телами. «Гром», «Сайга», «Кедр» и «Вепрь» – никого из своих не двигалось. Пять противников – тоже.
— Все… — прохрипел он, и в его голосе впервые зазвучало не ярость, а шок. — Все мертвы. Кроме…
Он посмотрел на неё. Она сидела, прислонившись к буфету, зажимая рану на бедре, из-под её пальцев сочилась алая кровь.
— Меня и тебя.
Он подошёл, грубо отодвинул её руку, посмотрел на рану.
— Сквозное. Повезло, кость не задета. Держись.
Он сорвал с одного из мёртвых куртку, разорвал её на полосы и наложил жгут ей выше раны, действуя с привычной, безжалостной эффективностью. Боль была адской, но она лишь закусила губу.
— Где «Тихий»? — спросила она, когда он закончил.
Руслан замер. Он выглянул в разбитое окно.
— Его нет. Нигде. Ни трупа, ни следов.
— Предатель, — выдохнула она. Только так можно было объяснить засаду. Кто-то предупредил. И «Тихий», их снайпер и наблюдатель, просто… исчез.
— Будем разбираться потом, — прошипел Руслан. — Сейчас надо валить. Кто-то мог слышать стрельбу.
Он помог ей встать. Она опёрлась на него, хромая. Вместе, поддерживая друг друга – бывшие враги, теперь связанные кровью и общим провалом, – они выбрались из дома-склепа и нырнули в тёмный, холодный лес, оставляя за спиной тишину смерти и страшную, неразрешимую загадку. «Тихий» пропал. И от этого было даже страшнее, чем от всех этих трупов. Потому что мёртвые молчат. А пропавший – где-то там. И он всё знает.
Они отползли от дома-склепа метров на триста, пока нога Маргариты не подкосилась окончательно, и они оба не рухнули в сырую, пахнущую прелыми листьями чащу. Боль, холод и шок наконец настигли её. Её начало бить крупной, неконтролируемой дрожью – тело отказывалось понимать, что всё кончилось, что они живы. Зубы стучали, пальцы цеплялись за землю, но не могли ухватиться.
Руслан, сидя рядом, тяжело дыша, сначала просто смотрел на неё. Его лицо было в крови и грязи, в глазах – пустота после бойни. Но когда её трясло всё сильнее, угрожая свести с ума, он, скрипя зубами, подтянул её к себе. Не обнял. Просто прижал её спину к своей груди, обхватив руками, пытаясь передать хоть какое-то тепло и остановить эту предательскую дрожь.
— Тихо, — прохрипел он ей в ухо. — Тихо, стерва, соберись. Трястись будешь потом. Сейчас нельзя.
Его голос был грубым, но в нём не было злобы. Была лишь предельная усталость и простая, животная необходимость выжить – вдвоём. И странное дело – тепло его тела, его крепкая хватка, пусть и неласковая, подействовали. Дрожь стала отступать, сменяясь глубокой, леденящей слабостью.
— Нога… — простонала она.
— Знаю. Двигаться надо. Сидеть тут – значит ждать, когда они найдут по следу крови или «Тихий» приведёт подмогу.
Он осторожно ослабил хватку, помог ей встать. Она опёрлась на него, и они, как два раненых зверя, поползли дальше вглубь леса, выбирая самые густые заросли. Руслан вёл их почти наугад, но с каким-то внутренним чутьём, избегая троп.
Через час мучительного движения, когда силы были уже на исходе, они наткнулись на него. Маленький, покосившийся сруб, почти полностью скрытый разросшимися ёлками. Окна были заколочены, крыша провалилась в одном углу, но стены стояли. Был ли он охотничьей избушкой или чьим-то дачным недостроем – неважно. Это было укрытие.
Руслан приоткрыл скрипучую дверь, заглянул внутрь. Темно, пахнет плесенью и мышами, но пусто.
— Входи.
Он втолкнул её внутрь, сам зашёл следом и прислонил дверь чем-то тяжёлым – старым, сгнившим чурбаком. Внутри было холодно и сыро, но не так, как на улице. Луч слабого света пробивался сквозь щель в ставне.
Руслан опустил её на грубо сколоченные нары, покрытые трухой, и сам рухнул рядом, прислонившись спиной к стене. Он достал флягу, отпил и протянул ей.
— Пей. Мало, но что есть.
Вода была тёплой и металлической на вкус, но казалась нектаром. Он молча достал из разгрузки индивидуальный перевязочный пакет и начал обрабатывать её рану, уже не обращая внимания на то, что она почти раздета ниже пояса. Действовал жёстко, без церемоний, но достаточно аккуратно. Очистил входное и выходное отверстия, засыпал кровоостанавливающим порошком, туго перебинтовал.
— Повезло, — пробурчал он. — Чуть в сторону – и артерия. Или кость. Ходить сможешь, но больно и долго не получится.
Потом занялся собой, зашивая глубокий порез на руке и обрабатывая ссадины. В полумраке избушки они сидели рядом, двое выживших, связанных теперь не только ненавистью, но и общей катастрофой, общим врагом и общей кровью, пролитой в той проклятой даче. Тишина между ними была тяжёлой, но уже не враждебной. Она была… вынужденной.