17 глава
Они отправились в путь с наступлением кромешной, непроглядной лесной ночи. Безлунное небо и плотный полог хвои над головой превращали мир в чёрный, звучащий бархат. Руслан двигался почти бесшумно, изредка подавая ей короткие, условные касания, указывая направление. Она шла, опираясь на него и на найденную им крепкую палку, стиснув зубы от боли. Каждый шаг отзывался огнём в бедре, но останавливаться было нельзя.
Они шли уже часа три, проклиная каждый корень и каждую яму, когда Руслан внезапно замер. Его рука резко сжала её плечо, заставляя остановиться. Он стоял недвижимо, вслушиваясь.
— Что? — прошептала она.
— Тишина, — ответил он ей в ухо так тихо, что она едва разобрала. — Слишком тихая. Даже для ночи.
И он был прав. Лес вокруг них словно затаился. Исчезли даже привычные шорохи ночных зверьков, стрекот насекомых. Была лишь абсолютная, звенящая тишь. Та самая, что бывает перед бурей или перед выстрелом.
И тут она сама почувствовала. Не звук. Взгляд. Ощущение, что за спиной, в чёрной гуще молодых ёлок, кто-то стоит и смотрит. Ледяные мурашки побежали по спине.
Руслан медленно, очень медленно начал поворачиваться, поднимая пистолет. Она инстинктивно прижалась к нему спиной, держа наготове свой пистолет-пулемёт.
Из темноты, метрах в пятнадцати от них, раздался звук. Тихий, сухой щелчок. Как будто кто-то наступил на сухую ветку. Но в этой тишине он прозвучал как выстрел.
Сон Руслана сбылся. Кто-то был здесь. Смотрел. Улыбался в темноте.
— Сзади, — резко сказал Руслан, разворачиваясь уже полностью. — Держись за мной. Отходим к тому валежнику. Медленно.
Они начали пятиться, спина к спине, к огромному, разломанному буреломом стволу, лежащему неподалёку. Их глаза напряжённо вглядывались в темноту, но ничего не видели, кроме чёрных силуэтов деревьев.
Ещё один щелчок. Теперь слева.
— Их несколько, — прошептала Маргарита, сердце колотилось где-то в горле.
— Знаю, — сквозь зубы ответил Руслан. — Не стрелять пока. Цели не видно.
Они почти дошли до валежника, когда из темноты прямо перед ними, неожиданно близко, раздался голос. Низкий, спокойный, безэмоциональный.
— Бросьте оружие. Руки за голову. Иначе убьём.
Голос был незнакомым. Не «Тихий». Значит, не он один.
Руслан не бросил оружие. Он резко толкнул Маргариту за ствол и сам рухнул рядом, открыв беспорядочный огонь в сторону, откуда раздался голос. Вспышки выстрелов ослепили на мгновение, осветив мельком две-три бегущие тени.
Ответный огонь не заставил себя ждать. Пули с визгом впивались в древесину старого ствола над их головами, сыпалась щепа. Их прижали. Засекли.
— Блять, — простонал Руслан, меняя магазин. — Их много. Кольцо.
Маргарита, прижавшись к земле, выглянула на секунду. Вспышки выстрелов метались между деревьями. Их было минимум четверо, может, больше. Они действовали слаженно, пытаясь обойти. Это были профессионалы. Не лесники и не местные. Те самые, кто искал их утром.
— Кончаются патроны, — хрипло сказал Руслан. — Последняя обойма.
Они были в ловушке. Сон сбылся с ужасающей точностью. И теперь, казалось, выхода не было.
И тут произошло нечто неожиданное.
С другой стороны, с тыла у нападавших, раздалась короткая, яростная очередь из автоматического оружия. Потом ещё одна. Крики, уже не командные, а панические. Строй нападавших дрогнул, огонь в их сторону ослаб.
— Что за хуйня? — выругался Руслан, выглядывая снова.
В темноте, на фоне редких вспышек, он увидел, как одна из теней упала. Потом ещё одна отчаянно побежала, но споткнулась и затихла. Бой сместился, стал хаотичным, теперь дрались уже между собой.
— Кто-то пришёл на помощь? — не веря своим глазам, прошептала Маргарита.
— Или свели счёты друг с другом, — мрачно предположил Руслан, но в его голосе зазвучала надежда.
Через несколько минут стрельба стихла так же внезапно, как и началась. Воцарилась тишина, теперь уже просто ночная, без той зловещей придавленности. Потом они услышали шаги. Одинокие, тяжёлые. Кто-то шёл к их укрытию.
Руслан навёл пистолет на звук.
— Стой! Кто идёт?
Шаги замерли.
— Свой, — раздался хриплый, усталый голос. Знакомый. — Не стреляй, долбоёб. Вылазьте. Здесь чисто.
Из темноты на слабый свет звёзд вышел Барс. Он был один. В его руке дымился автомат. На лице и камуфляже были свежие подтёки грязи, но, кажется, не крови.
— Еле успел. Нашёл по следу. Услышал стрельбу. Повезло, что они шумели, как слоны в посудной лавке.
Руслан опустил оружие. На его лице было немое изумление.
— Барс… как ты…
— Потом. Сейчас надо валить. Они могли кого-то ещё оставить на подстраховке. — Барс резко осмотрел Маргариту. — Нога?
— Сквозное, — коротко сказал Руслан.
— Жива – и хорошо. — Барс кивнул вглубь леса. — Моя машина в двух километрах. Тянем?
«Тянуть» было мучительно больно, но страх и адреналин делали своё дело. Барс и Руслан почти несли её между собой. Когда они, наконец, выбрались на лесную дорогу и втиснулись в замаскированный под сухостой внедорожник Барса, Маргарита потеряла сознание от боли и переутомления.
Очнулась она уже на ходу, на заднем сиденье, её голова лежала на коленях у Руслана. Он смотрел в окно, его лицо в свете приборной панели было усталым, но спокойным.
— Сон… — хрипло сказала она.
— Да, — он не стал отрицать. — Сбылся. Но… всё обошлось. Слава богу, или чёрту, или тому, кто там наверху за нами присматривает. В этот раз.
Он посмотрел на неё, и в его глазах, отражавших мелькающие за окном деревья, не было торжества. Была лишь глубокая, непробиваемая усталость и осознание того, что кошмар ещё далеко не закончился. Они выжили. Но «Тихий» был на свободе. И их база, их мир, треснул по швам. А что ждало впереди – не знал, наверное, даже его вещий сон.
***
Следующие часы слились в сплошной, обрывочный кошмар. Она то проваливалась в чёрную пустоту, то выныривала на поверхность, улавливая обрывки.
Сначала был плавный гул двигателя и тепло. Потом – толчки, резкий свет фонарей, незнакомые руки, подхватившие её. Голоса. Много голосов. И среди них – один, низкий и ровный, прорезавший шум, как лезвие. Амир. Его голос звучал негромко, отдавая короткие, чёткие распоряжения. Потом её куда-то понесли, положили на что-то жёсткое и холодное. Резкий запах антисептика ударил в нос.
Она с трудом разлепила веки. Потолочная лампа слепила. Она была в небольшом, стерильном помещении – импровизированном лазарете базы. На соседней койке, прислонившись к стене, сидел Руслан. Лицо его было серым от усталости, на руке – свежая повязка, но он был в сознании и бдителен. Их глаза встретились, он чуть кивнул.
Возле неё суетился сутулый мужчина в застиранном халате – их «доктор», бывший фельдшер по кличке Хирург. Он что-то бормотал себе под нос, осматривая её перевязанное бедро.
— ...загрязнённая, конечно, но терпимо. Нерв, кажется, не задет. Сейчас почистим, сошьём...
Её сознание снова поплыло, не в силах удержаться на волне боли и истощения.
Следующее пробуждение было похоже на падение в адский огонь. Острая, рвущая боль пронзила всё её существо. Она вскрикнула – не голосом, а каким-то хриплым, животным воплем. Открыла глаза и увидела склонённое над её ногой лицо Хирурга в марлевой повязке и его руки в перчатках, державшие иглу с длинной нитью. Он зашивал рану. Без полноценного обезболивания – видимо, анестетики кончились или их просто не сочли нужным тратить на неё.
Боль была невыносимой. Она закричала снова, пытаясь вырваться, но её тело было слабым, а туловище и руки кто-то крепко держал. Она повернула голову и увидела рядом с койкой Барса. Он стоял, наклонившись, его сильные руки лежали на её плечах и предплечьях, прижимая к столу. Его лицо было каменным, без сочувствия, но и без жестокости. Просто дело.
— Держись, «Гамма». Скоро кончит. Кричи, если хочешь. Никто не осудит.
Она не хотела кричать. Хотела умереть, чтобы прекратилась эта огненная агония. Но крики вырывались сами, вместе с рыданиями. Она билась в его руках, но Барс держал её недвижимо, как тисками.
— Почти… почти… — бормотал Хирург, его движения были быстрыми и точными даже в таких условиях. — Ещё пару стежков… Всё, девочка, всё...
Последний укол иглы, последняя волна тошнотворной боли, и, наконец, он оторвался. Барс ослабил хватку. Она рухнула на стол, вся в холодном поту, дрожа, давясь остатками рыданий.
— Готово, — сказал Хирург, отходя и снимая перчатки. — Не шевелись. Антибиотики колоть буду. Если гноя не будет – через пару недель на костыли встанешь.
Барс молча кивнул ему, потом посмотрел на неё. Вытер ей со лба пот грубым краем простыни.
— Молодец. Выдержала.
Он не стал говорить, что всё будет хорошо. Он констатировал факт: она выжила и операцию перенесла. В их мире этого было достаточно.
Через некоторое время, когда острая боль сменилась тупой, пульсирующей ломотой, в палату вошёл Амир. Он подошёл к её койке, Барс и Хирург молча вышли, оставив их наедине. Руслан на соседней койке прикрыл глаза, делая вид, что спит, но по его напряжённым векам было видно, что он слушает.
Амир долго молча смотрел на неё. Его лицо было непроницаемым, но в глазах, пристально изучавших её бледное, измождённое лицо и свежую повязку на бедре, читалось что-то сложное. Не жалость. Скорее, пересчёт затрат и оценка ущерба.
— Докладывай, — сказал он наконец.
Она, запинаясь, с сухими, потрескавшимися губами, рассказала всё. С момента входа в дом до их бегства. Про засаду, про бойню, про исчезновение «Тихого», про сон Руслана и их спасение Барсом. Говорила тихо, монотонно, словно зачитывала чужой отчёт.
Амир слушал, не перебивая. Когда она закончила, он кивнул.
— Руслан подтверждает. «Тихий»… его личность проверяли. Видимо, недостаточно. Или завербовали уже здесь. Барс нашёл след группы, которая вас искала. Наёмники. Не местные. Значит, у цели были серьёзные связи и информация. Слишком серьёзные для простого «бывшего военного». — Он помолчал. — Вопрос в том, кто дал информацию о задании здесь, на базе.
Он посмотрел на Руслана, потом снова на неё.
— Вы оба провалили задание. Но выжили. И добыли ценную информацию – о предателе в наших рядах. Это смягчает провал. Но не отменяет его.
Он сделал паузу, давая словам впитаться.
— Руслан отстраняется от операций до выяснения обстоятельств. Ты… будешь восстанавливаться. Быстро. У нас нет времени на долгие больничные.
Он подошёл ближе и наклонился так, что его следующая фраза прозвучала почти шёпотом, только для неё:
— Ты дралась за него. Закрыла его своим телом. Почему?
Вопрос был не обвинением. Он был аналитическим. Он пытался понять мотивы своего инструмента.
Маргарита посмотрела в его глаза. Внутри не было готового ответа.
— Он… был частью группы. Мы были в одной команде, — сказала она, и это была часть правды. Другая часть была сложнее: потому что в тот момент он был единственным, кто был её, частью её кошмара, её реальности. И терять его было… страшно.
Амир выпрямился. В его взгляде мелькнуло что-то – понимание? Разочарование?
— Хорошо. Отдыхай. Через день начнётся реабилитация.
Он развернулся и вышел. Руслан открыл глаза, и их взгляды встретились через палату. Ни слова не было сказано. Но в этой тишине было больше, чем в любом разговоре. Они прошли через ад вместе. И вышли с другой стороны. И мир, в который они вернулись, уже не был прежним. В нём был предатель. И их странный, вынужденный союз, скреплённый кровью и болью, оказался прочнее, чем они могли предположить.