Глава 5
2 года назад. Начало контракта.
Ракель
Во-первых: мы должны были стараться друг друга не прикончить. На время забыть про ненависть и вражду, которые копились между нами с первой встречи. Контракт есть контракт: либо мы работали как единый механизм, либо нас похоронят по отдельности. В нашем деле третьего не дано.
Нас назначили на совместный заказ. Мы сразу с Ларсом пытались оспорить идею боссов, но те ясно дали понять, что мы могли делать всё что захотим, им главное — результат. И в случаи чего — спрос будет с обоих.
Во-вторых: по дедлайну была неделя. Нам дали просто срок выполнения контракта и условие: вся семья должна быть мертва, включая приближенных работников и охрану, которые могли потом дать наводку при допросе, кто именно их смерть мог заказать.
Всё остальное оставалось за исполнителями. За мной и Ларсом.
Сжатые сроки. Кому понадобилось так срочно устранить? Банально — их смерть заказал их конкурент и по совместительству — старый друг семьи. Я сразу заподозрила, что заказ даже ни сколько из-за бизнесов и конкуренции, а из-за личных счётов. Потому что глупо отдавать мне и Ларсу за этот контракт настолько огромные деньги, если вопрос был в бизнесе — это не приносило заказчику выгоды.
Удивительно, но мы сошлись с Ларсом в мнении на этот счёт. Проработали дело вдвоём.
Из недели — двое суток на исполнение, а остальное время на подготовку, разведку и внедрение.
Семья Фальков — владельцы сталелительной империи и сети отелей в разных странах.
Мы решили, что лучше всего будет обставить смерть Фальков так, что это выглядело бы как несчастный случай. Как трагическая случайность, у которой не бывает виновных.
Перебирали разные варианты, расчерчивали схемы на планшетах и моментами спорили до хрипоты, а в другой момент соглашались. И было в этом странное, почти пугающее: мы действительно по большей части оставались холодными, и даже прислушивались к идеям друг друга. В технических вопросах и методах убийства мы сходились мгновенно. Взлом системы безопасности, отключение камер, подделка логов, перенастройка вентиляции — здесь наши мозги работали в унисон, словно мы всю жизнь тренировались вместе и схватывали мысли с полуслов.
Но как только дело доходило до методов социального внедрения и психологии убийства — между нами вновь разгоралось хладнокровное оспаривание, и никто не собирался уступать.
Ему не нравился ни один предложенный вариант. Всё ему слишком рискованно, слишком долго, слишком непредсказуемо, хотя я говорила ему, что прекрасно могла управлять такими деталями.
Отчасти он был прав. Нельзя с уверенностью предугадать погоду или поведение других людей. Но по такой логике вообще невозможно ничего гарантировать. Любая переменная могла встать «не так».
Мы обдумали всё разнопланово. До мельчайших деталей. Так, чтобы не возникало ни одного «а что если...». Проверяли с трёх сторон: как это выглядело бы для камер, как это будет читаться при вскрытии, и как это будет выглядеть для посторонних случайных людей.
Мы построили конструкцию настолько плотную, чтобы к ней сложно было прикопаться, даже если намеренно искать. А намеренно искать не должны были. Смерть от несчастного случая — это приговор, который никто не обжалует.
Всё просто и очевидно для других — утечка газа, неисправная вентиляция в люксовом коттедже собственного же отеля, отравление угарным газом во сне. Трагическое стечение обстоятельств.
Для нас — работа с точечной выверенностью. Потому что нельзя просто устроить утечку газа. Не надёжно, ведь по контракту должны умереть все. Гарантированно. Вручную. Без таких переменных, что кто-то мог проснуться и выйти, что-то заметить, или не быть на нужном месте в нужное время. Но без намёка на насильственную смерть. Ни крови, ни свидетелей, ни следов борьбы, ни ДНК, ни случайных отпечатков. Чтобы патологоанатом, даже самый дотошный, развёл руками и вынес вердикт: «несчастный случай». Чтобы страховые компании выплатили компенсации, а полиция закрыла дело через месяц, а-то и раньше, списав всё на халатность персонала.
Дополнительный бонус — потеря доверия к отелям Фальков и падение империи.
Мы сошлись с Ларсом и в том, что в организационных моментах нам нужны именно Рина и Макс — гениальная хакерша и фармацевт. Назначили их в контракт быть исполнителями «за кулисами», извне.
Ларс и я разделили своих жертв, нам нужно было сделать всё настолько быстро и последовательно, чтобы с момента убийства и до момента реальной утечки газа не было дыры во времени, при установлении момента смерти. Это богатая семья с врагами, у таких вскрытие глубокое. Дотошный детектив может заметить, что у всех жертв схожий уровень карбоксигемоглобина в крови.
— Коктейль из инсулина плюс пропофол, — предложила я сразу. — Эффект быстрый. Сдохнут за полминуты.
— Да. Это хороший способ, — задумчиво подхватил идею Ларс.
— Нам нужно шприцы с запасом. Но и другие усыпительные.
— Старайся внедрить иглу в складочную зону, — холодно рассуждал он.
Я закатила глаза.
— Знаю.
Он правильно подметил: от иглы не должно быть следов при вскрытии, никаких синяков, точек инъекций. Это мера осторожности даже с учетом того, что при отравлении газом у трупов и так проявились бы пятна вишнево-красного цвета, характерного для СО. Микроскопические проколы сложно найти на фоне общего отека тканей, и, если получится по времени, ожогов дыхательных путей.
Я обожала комбинацию пропофола и инсулина. Быстродействующий анестетик вызывал потерю сознания за тридцать секунд, останавливал дыхание при передозировке. На коже оставалась маленькая гематома, но если колоть в бедренную вену через пах или в подмышку, где в обеих метах кожа складчатая, то при вскрытии инъекции не будет видно. Инсулин мог вызвать гипогликемическую кому и остановку сердца. Тоже быстро, особенно «аспид» или «хумалог»
— Эндогенный инсулин распада...
— Распадается быстро, — кивнул Ларс, сходу сообразив, к чему я клонила, — а экзогенный выявить в крови трупа сложнее.
— Как быть?
— Если уложимся по времени, то никто не станет делать тест на С-пептид.
Рина отвечала за цифры: камеры, связь, поддельные документы, логовое прикрытие, помощь с охранной системой и системой вентиляции и газа. Макс помог достать нужные нам с Ларсом препараты — коктейли в шприцах, растворяющиеся в крови оставляя нужный нам эффект, маскируя всё под естественные причины.
Я всё равно перепроверяла каждый шаг. Не только свой, но и за ими троими. В нашем деле доверие — непозволительная роскошь.
Мы разведали, я бы сказала «подтолкнули», чтобы Фальки не «передумали» и в нужном составе в нужный день недели прибыли в свой престижный загородный отель в Альпах. Двенадцать человек.
Заранее устроили так, чтобы система вентиляции в выбранном коттедже «сломалась» за пять дней до заселения Фальков. Работники отеля, разумеется, всё починили — вызвали инженера, заменили датчики, составили акт.
Казалось бы, всё снова исправно работало и со спокойной душой можно заселять любого гостя. Но безобидный факт, что на днях уже ломалась система — задним числом сыграет роль после гибели Фальков.
Идеальная цепочка, потому что мы ещё раз, уже на месте, уже в последний день — снова сломаем. Когда следствие найдёт акт, допросит инженера, все трагически покивают головами на брак в оборудовании, репутация отеля будет испорчена, но к намеренному убийству это не пришьют.
Для этого мы заселили другие люксовые трёхэтажные коттеджи шале «призраками» — подставными нашими лицами и с помощью Рины. Создали шум, в котором Фальки будут лишь одной из многих семей, отдыхавших в этом сезоне. Так, чтобы хозяева сети гостиниц заселились именно в нужный нам коттедж.
Жертвы даже и не догадывались о ловушке. Они думали, что сами выбрали это.
Ларсу и мне оставалось исполнить всё собственноручно. Каждая жертва должна была умереть у нас на руках. Мы должны были это знать.
И не убить друг друга раньше, чем закончим контракт.
***
Я чувствовала запах дорогого дерева, воска и его одеколона — терпкого, слишком сладкого, на грани приторного. Он настолько плотно осел в моём обонянии, что, боюсь, некоторое время это перекроет любые другие запахи, какие бы сомелье изысканные вино до этого не подносил мне познать аромат. Настенные бра отбрасывали янтарные пятна на тяжёлую ткань ковровой дорожки. Николас Фальк стоял вплотную, его пальцы играли с прядью моих волос. Но его прикосновения не вызывали во мне особо никакой реакции.
— Одна, говоришь? — протянул он, и в голосе сквозила ленивая самоуверенность человека, привыкшего брать то, что ему нравилось. — Девушка как ты не должна чувствовать одиночества.
Я улыбнулась той самой улыбкой, которую ожидали от выстроенного мной на данный момент образа: чуть наивно, чуть порочно, с намёком на тайну, которую он должен думать, что может раскрыть, если постарается.
— А что мне делать с мужчиной? — Я повела плечом, позволяя шёлку блузки скользнуть ниже, открывая ключицу. — Они же сначала интересуются, потом начинают указывать, потом... — требуют слишком многого. Не ценят. — Я слышно вздохнула. Должна была звучать наивной дурочкой, охотящейся за вниманием и деньгами, а не стервой, недовольной мужиками. Нащупать грань давалось сложно, но пока получалось идеально.
Богатенький придурок клюнул на выстроенный мной образ.
Николас усмехнулся, и его пальцы с «сочувственным пониманием» погладили мою руку. Он воспринял мои слова как игру, как приглашение, как вызов завоевать. Для него я выглядела типичной золотоискательницей, экзотической игрушкой, с которой можно развлечься пару дней, а потом выбросить, как надоевшую вещь. Это читалось в его глазах — властное, снисходительное восхищение. Я была для него трофеем, которым можно похвастаться перед дружками.
На этом контракте я не скрыла свои особенные черты лица, выдававшие во мне экзотическую метиску смеси европейского и азиатского происхождения, а наоборот подчеркнула.
И я действительно собиралась воспользоваться его вниманием. Но не из-за денег, как он думал. Моя работа приносила мне больше.
Хотя я не поддерживала, но и не осуждала женщин, обкрадывающих мужчин. Так им и надо! И это мне ли в целом кого-то осуждать?
Винная библиотека продолжала утопать в полумраке. Тяжёлые портьеры, стеллажи с бутылками, несколько кожаных кресел, расположенных так, чтобы создавать островки приватности в общественном пространстве. Гостей уже не было после завершения представления дегустации. Сомелье теперь стоял у стойки и перебирал по местам вина, как нечто самое ценное. Он видел всё так, как нужно было мне. Как Николас сам первый подошел познакомиться, что тоже было подстроено мной. Как он сам предложил мне дегустацию дорогого вина, и как сам намекнул своему работнику отеля оставить нас наедине.
Сомелье быстро уловил, он тут же подал второй бокал, бесшумно поставил на столик, на который я опиралась, и растворился в коридоре.
«Просто позови меня в номер, придурок. Сделаем своё дело и разойдёмся». Я не была против, но изображала наигранное смущение на уровне кокетства. Я дала ему понять, что мне требовалась разрядка без особых усилий на чувства. Дала понять, что со мной можно быстро и качественно сбросить пар, не отвлекаясь на ненужные эмоции. Что я этого хотела.
И мне нужно было проникнуть в его коттедж.
Но ему видимо захотелось немного растянуть игру и нужны были эти дурацкие прелюдии с флиртом. Я это быстро считывала и меняла свою манеру.
— У тебя удивительная кожа, — сказал он. — Мягкая.
Спасибо, гель для душа.
— Ты такой наблюдательный, — ответила я, прижав ладонь ему на грудь — ровно настолько, чтобы обозначить близость. Но не более. Я не должна была перестараться.
Ну же! Хватит притворяться романтиком.
Его рука ещё скользнула по моей коже. Это было неприятно. Нет, не отвратительно, нормально. Просто пусто. Его касания не вызывали ничего. Ноль реакции. Моё тело оставалось спокойным, как у спящего зверя. Но у меня такое бывало, ничего удивительного.
Николаса кто-то из его знакомых окликнул по имени, кажется «мачеха».
— Я вернусь быстро, — он бросил на меня виноватый и предвкушающий взгляд.
Я в ответ «с предвкушающей надеждой» улыбнулась:
— Конечно.
Он убрал руки с моих плеч, отвлёкся для разговора и вышел.
Меньше чем через минуту он действительно вернулся. Моё тело напряглось внутренне — рефлекс, моя естественная, выработанная давно реакция. Но я тут же расслабилась. Я не собиралась спугнуть его. Специально даже не обернулась. Обычные люди не могли так быстро учуять присутствие, с учётом того, что он двигался совершенно бесшумно. Видимо, хотел так поиграть, пробудить адреналин. Вероятная его логика — вызвать лёгкий испуг, возбудить.
Так что я тоже решила поддержать игру.
Он не сразу подошел. Наблюдал.
Но потом, приблизившись, дал о себе знать шорохом одежды.
Значит, решил «пофлиртовать», устроить некую прелюдию.
— Ах, ты уже вернулся, — намеренно чуть вздрогнула я, не оборачиваясь.
Пальцы коснулись моих волос. И это ощущалось по-другому.
«Это приятно» — мелькнула шальная мысль, — «всё же я с ним пересплю перед убийством».
Я не видела руки, но моё тело на этот раз отреагировало.
Отреагировало раньше, чем мозг успел включить тревогу. Пальцы скользнули от затылка вниз, к шее — медленно, с какой-то пугающей уверенностью, но при этом с некой невесомостью. Затем проникли между прядей и сжали у корней, вызывая дрожь в коленях.
Они были грубее, и там, где подушечки на миг коснулись кожи, вспыхнули мурашки, которые бежали по позвоночнику вниз. Дыхание перехватило. Я резко развернулась, и раньше чем это сделала — уже поняла кто за моей спиной. Кто ко мне прикасался.
Ларс. Вот же тварь.
Он дотрагивался до моих волос. Тело секунду назад пело «да» — само, без спроса, пока мозг не сказал «Это Ларс».
Ненавижу. Ох, как же я его ненавижу!
Он собирался меня придушить?!
Холод заполнил место, где он только что прикасался.
— Убери руку, — угрожающе прошептала я, полностью стирая образ, который выстроила для своей жертвы, — иначе я переломаю твои пальцы, не смотря ни на что.
Хотя он уже убрал руку ещё до того, как я резко развернулась. Расслабленно опустил в карман брюк. На мою угрозу Ларс никак не отреагировал.
Стоял теперь в полушаге. Его лицо, как и всегда, было спокойным, безэмоциональным, но во взгляде намёк на раздражение.
— Я пришел напомнить.
— О чем, сука, ты решил мне напомнить? — я задрала подбородок, бросая вызов, и совершенно не понимая, что только что было. Что он сделал. И что сделало моё тело в ответ.
Он не ответил сразу. Просто смотрел сверху вниз, и в этом взгляде было что-то, от чего внутри всё сжалось, но одновременно — вызвало ещё больше злости.
— Ты собиралась переспать с ним.
— И? А тебе что? — ненависть бурлила, как снежная лавина в этих чёртовых Альпах.
— Судя по тому, как ты позволяла ему себя лапать, — он склонил голову набок, — если ты не сможешь его убить, потому что он тебе понравился...
Я рассмеялась. Коротко, зло.
— Ты за кого меня принимаешь? Думаешь, я не смогу его убить, потому что он мне нравится? Да он мне вообще не нравится. Я просто собираюсь с ним перепихнуться. И что с того? Это мне не помешает потом его убить.
— Надеюсь, ты хотя бы получишь удовольствие.
— О, тебя вообще не должно это волновать.
— Делай что хочешь, Джей, — сказал он. — Но не завали это дело.
Вот оно. Вот что ему было нужно:
— Ах, точно, — прошептала я с вызовом, — это ведь подставит и тебя. — Голос стал ещё тише, но в нём появилась та опасная сладость, которую Ларс уже знал. — Тогда я обязательно завалю это дело. Назло тебе.
Улыбка, которая появилась на моём лице, была той самой — лёгкой, небрежной, провоцирующей. Я смотрела на него из-под ресниц, чувствуя, как в груди разливалось презрение. Я ждала реакции. Хотела увидеть, как он сорвётся, как в его пустых глазах непонятного цвета появится что-то живое. Но — ничего.
Разумеется, проваливать свой контракт я не собиралась.
Ладно.
Я могла взять себя в руки и впихнуть эмоции куда поглубже. Я была сейчас на работе, и хладнокровно уживалась со своим врагом неделю. Остались ещё сутки. Мой враг — сейчас мой напарник.
— Я справлюсь со своей частью работы, — напомнила я. — А ты займись своей. Сейчас сюда вернётся Фальк. Если ещё другой кто-то увидит нас с тобой, и поймёт что мы знакомы...
Он ответил уверенно:
— Не увидит.
Я с подозрением сощурила глаза, но промолчала. Как он это контролировал?
Ларс развернулся и пошёл по коридору. Его шаги не звучали на толстом ковре. Он исчез так же бесшумно, как появился.
Я только сейчас ощутила, насколько близко мы стояли.
«Если ты не сможешь его убить, потому что он тебе понравился». Зря перебила. Стало даже любопытно, что он сказал бы. Он что, тоже поверил в мою игру?
— Прости, меня задержали, — Николас наконец вернулся ко мне. Он отсутствовал пять минут.
— Всё отлично. — Я невесомо провела наращёнными ногтями по предплечью.
— Может... продолжим вечер в моём коттедже? — предложил Николас.
Наконец.
Но это проверка. И я собиралась повернуть её в свою пользу. С улыбкой покачала головой:
— Не сегодня. Но... может быть, завтра?
Так, чтобы он сам захотел найти меня завтра.
— Я буду с нетерпением ждать, — он лукаво поцеловал мою руку.
Из винной библиотеки мы вышли вместе, но разошлись в разные стороны.
Я сидела в своём коттедж-номере и возилась с планшетом.
Через два часа я пошла в коттедж Ларса. Вошла в его номер без стука. Мы по-прежнему не должны были выглядеть знакомыми, поэтому я поработала над камерами и биометрией. Даже Рину не попросила. Умела сама.
Внутри было темно. Он, скорее всего, уже спал глубокой ночью. Но по приближении к спальне услышала негромкие непонятные звуки голоса и что-то похожее на удары мебели.
Он что, кого-то там избивал? Ну, зато не спал, будить не придется.
— Ларс, — я спокойно распахнула дверь.
Непонятные звуки сразу стали понятными.
Ладно. Я ошиблась. Те были женскими стонами. И не от боли. Наверное. Блондинка бесформенной кучей лежала на животе и громко вскрикивала, пока Ларс имел её, сам не издавая звуков.
— Уйди, Джей, — сказал он, не поднимая головы в мою сторону. Будто отмахнулся. А девушку схватил за шею, вдавливая в простынь. Уткнулся в плечо. Показалось, будто зубами. — ...Хватает в мыслях... — уже пробормотал он неразборчиво. Мне послышалось.
Ещё жёстче начал долбиться в блондинку, удушая за шею. Она хрипела, получала удовольствие, кончила и дрожала, но Ларс не останавливался.
Нижней части тела его мне не было видно, только по пояс из-за декоративной перегородки с цветами. Я не стала переходить её. Ничего не сказала, развернулась и ушла.