Глава 4
Ракель
Опоры под ногами не стало. Лучи заката резко ударили в лицо. Пространство перевернулось. Сбилось дыхание. Я сгруппировалась. Тело работало наперегонки с мыслями.
Упала на козырёк над служебной дверью. Перекатилась по навесу, сразу вставая. Удар пришёлся в ноги — жёстко, с глухим металлическим откликом. Поверхность отдала вибрацией. На долю секунды показалось, что он прогнётся подо мной. Не прогнулся.
Я позволила инерции взять своё, использовала её, чтобы погасить удар — и сразу перехватила контроль, удержав баланс. Не давая телу понять, что можно остановиться, оттолкнулась и прыгнула на землю.
Асфальт встретил куда жёстче. Болезненный импульс прошел через ноги вверх, в позвоночник, выбивая воздух из лёгких. Вспыхнул от щиколоток, прошёл по коленям, врезался в бёдра. Я стиснула зубы.
Не сейчас.
Выпрямилась с корточек, быстро отряхнула ладони о джинсы. Сердце колотилось так гулко, что звук бил в виски, а грудная клетка не успевала за ритмом.
Я знала, что Ларс у окна. Знала, что он видел.
Не стоять.
Я сорвалась с места, перебегая вглубь заднего двора. Свернула к другому, туда, где между домами уже начали сгущаться длинные тени. Люди были поодаль, но не смотрели. Никто не смотрел. И никто не поджидал. Никакие киллеры из организации.
Не оборачиваться.
Машина стояла там, где и должна была быть. За соседним подъездом, в полутени, никого не привлекая. Ключи уже были в руке.
И телефон.
Экран тут же загорелся, будто почувствовал моё внимание.
Одно сообщение:
«На тебя назначен Ларс. Возможно уже в твоём городе».
Я знаю, сука! Я прекрасно об этом знаю!
Я швырнула телефон. Скорее всего, это была именно Рина. Она лучший хакер в организации. И кто мог знать мою психологию достаточно, чтобы вычислить новую поддельную почту. Я начала делать грубые ошибки. Но среди проблем это было на последнем месте. Я не дилетантка. Рано или поздно Рина вышла бы на меня, и на этот счёт я была готова. Но то, что меня взбесило больше всего — содержание её послания. Я знаю, чтоб вы все там сдохли, знаю!
Быстро открыла машину, скользнула внутрь. Захлопнула дверь и сразу же повернула зажигание.
Двигатель завёлся. Я вывернула руль, но без резких движений. Как убежать от самого опасного человека для меня и не привлечь внимание?
Ещё один поворот. Потом на главную, в поток машин.
Страшно было обернуться и увидеть его на хвосте. Но никто не держался за мной. Ни одна машина не повторяла мои повороты слишком точно. Даже мотоцикл не преследовал. Я помнила, Ларс тоже предпочитал мотоциклы.
Но тревога не покидала. Будто он рядом. Слишком близко. Везде. Будто снова мог поймать в любой момент.
Я знала, почему отправили именно его. Потому что другие не справились.
Месяц я удачно скрывалась от них. Они теряли любой мой след. Теряли время. Организации нужен был результат. Когда поняли, что проигрывают мне — отправили самого лучшего.
Я знала, что это произойдёт. Надеялась, что позже.
Ларс был профессионалом. В наших кругах это называлось «работать чисто». Лучше остальных. И не только потому, что быстрее или жёстче. Потому что точнее. Потому что умел думать за нескольких. Он не искал там, где было логично. Он искал там, где искала бы я. В этом была проблема. Я могла обмануть других. Но не его. Он не шел по моему следу, как другие. Он думал так же. Предугадывал. Опережал.
Его назначили на меня не только из-за этого. Они прекрасно знали, кого отправлять. Знали, что между нами, о наших личных счётах. Догадывались о многолетней ненависти. И, я уверена, догадывались, что это не из-за конкуренции, как я говорила другим, а из-за моего прошлого. Мои прежние боссы видели, как мы с Ларсом работали вместе, и как работали друг против друга. Возможно, даже догадались, что все эти годы Ларса подставляла я. Мешала в его контрактах. Наказывала. И понимали, что Ларс запоминал. И теперь он не упустил бы шанс отдать меня им на растерзание. Доведёт до конца. И именно это им было нужно.
Но я поняла другое: Ларс не отдаст меня кому-то другому. Я читала это сегодня в его глазах. Он не упустил бы шанс наказать меня.
Я боялась попасться Ларсу больше, чем организации. Я боялась Ларса больше пыток и смерти.
И он не отпустил меня сегодня. Он позволил мне уйти.
Костяшки пальцев на руле побелели.
Жива.
Я жива.
Дыхание взяла под контроль. Всё ещё под контролем. Не так ли?
«Ты не сделаешь этого, Джей» — его последние слова эхом повторялись у меня в голове, а мысли крутились несвязным потоком.
Конечно, не сделала бы.
Я бы не выстрелила в себя. Не для этого я готовила побег целый год. Не для этого выжигала за собой следы. Не для этого выжила там.
Не для того чтобы сдохнуть, чёрт бы их побрал!
И организация не получит даже моё тело так просто. Для чего? Продать на органы то, что можно было продать? Или что ещё там можно сделать?..
Но и, мать его, Ларсу я так просто не могла попасться.
Нельзя. Никогда.
Я стиснула зубы.
Ларс.
Я боялась организации. Но его — больше. Если бы ему нужно было убить — я была бы мертва. Давно.
Когда вышла за хлебом. Когда шла обратно. Когда вставляла ключ в замок. Раньше. Намного раньше.
Магнолия не цвела в сентябре.
Она цвела весной. В крайнем случаи — в июне. В сентябре её не сорвать на цветущем дереве на улице. Не купить в любом цветочном магазине. Не в тех, где берут розы или хризантемы. Это не тот цветок. В это время её нужно заказывать. Достать среди специально внесезонно выращенных дорогих поставок. Не найти случайно.
Её нужно было искать. Заранее. Специально.
Для меня.
Я почувствовала, как что-то холодное медленно разрасталось внутри, под рёбрами. Ещё в квартире я поняла, что он не просто нашёл меня. Он был рядом долгое время.
Он намеренно открыл окно. Снизил температуру на духовке. Поставил чёртово растение. Я никогда об этом не говорила вслух. Не говорила, что это мой любимый цветок.
«Подстриглась. Красный тебе шёл» — вспыхнуло в сознании очередным ударом. Чертов Ларс! Ненавижу.
Я сжала губы. Конечно, заметил. Да, я подстриглась. Я сделала это при первой же возможности после побега. И подкрасилась в свой родной чёрный. Прежде длинные волосы сейчас доходили до плеч. Я убрала красный, чтобы стереть себя.
Я наёмная убийца. Должна уметь оставаться незаметной, неприметной, чтобы не запоминали, не узнавали. Незапоминающаяся тёмная одежда, макияж, скрывающий мои черты метиса. Но я позволяла себе небольшую слабость к красному цвету. Я делала в салонах технику скрытого окрашивания. Никто не видел их. Для себя. Красные пряди проявлялись за слоем чёрных, когда я собирала волосы особым образом. Когда укладывала и свет ложился под особым углом. Когда кто-то прикасался к моим локонам. Не случайно.
Ублюдок.
Я раздраженно убрала волосы за ухо. Каре, щекочущее шею, сейчас вдруг особым образом злило.
Он схватил меня за волосы, будто проверял. Как будто и через перчатки знал, какими они были раньше. Как будто помнил.
Я знала методы Ларса. Он не действовал примитивно, его не отправляли на контракты, где нужно избавится от жертвы пулей в лоб, или когда это не было так просто. Он ценился, потому что его лучшее оружие — доводить жертву до такой тревоги, паранойи и опустошения, что без каких-либо прямых причин его жертвы шли на «добровольное» прощание с жизнью.
Я закрыла глаза на секунду.
Взять себя в руки. Собраться. Думать.
Нужно исчезнуть из города. Немедленно. Без остановок.
Я потянулась к бардачку, не отрывая взгляд от дороги. Нужно было проверить поддельные документы, оружие, наличные.
Щелчок.
Открыла его на автомате — и только потом увидела, когда нащупала рукой: белый прямоугольник. Лежал ровно. Не смят. Не зажат между бумагами. Не случайно.
Я не сразу взяла его. Пальцы замерли на краю.
Внутри ещё больше похолодало. В салоне стало слишком тихо. Даже двигатель, шум других машин будто ушли на второй план.
Резко вытащила записку. Развернула. Захотелось не читать, сразу выкинуть — стоило лишь увидеть этот резкий размашистый почерк. Одна единственная короткая фраза...
«Я всегда рядом» — вот что было в записке.
Машина продолжала ехать. Я не дёрнулась. Отбросила листок куда-то в задний салон. Светофор впереди переключился на жёлтый. Медленно закрыла бардачок. Аккуратно. Как будто от этого что-то зависело.
Ничего не произошло. Только пальцы сжали руль ещё сильнее.
Взгляд сам нашёл зеркало заднего вида.
Никого. Обычный поток машин. Обычный город. Обычный вечер. Я смотрела ещё секунду. Две. Всё ещё никого. Он не там. Значит — где-то ещё. Или уже впереди. Или... рядом.
Возможно, и в салоне теперь были жучок, камера, другие средства слежки.
Ларс был везде. В квартире. В машине. Без следов. Без взлома. Без ошибки.
В мыслях.
В мыслях его было больше всего. Я ненавидела Ларса. Я так много думала о нем. Всегда. Как одержимая.
Я отвела взгляд. И надавила на газ.
Кристиан
Я смотрел вниз.
Смотрел, как она приземлилась на навес — жёстко, но сгрупированно. Перекат, вставание, рывок — всё чётко, без лишних движений для той, кто только что вылетел со второго этажа. Прыгнула на асфальт, кажется, весь удар приняли ноги.
Я мог выстрелить. С такого расстояния — без особых усилий.
Контракт был бы закрыт, организация получила бы тело.
Но не стал. Мне это не подходило. Это будет проигрышем.
Я отступил от окна, больше не смотря на её удаляющуюся фигуру.
Сквозняк шевелил занавески. Свет заката падал на пол оранжевыми прямоугольниками.
Провёл пальцем по губе — там, где она укусила. Ощутил неровный край. Кровь уже запеклась — рана была небольшой, через десять минут начнёт затягиваться. К утру останется припухлость, о которой никто, кроме меня, не узнает.
В очередной раз не упустила шанс нанести мне увечье. Я усмехнулся.
Всегда. Даже когда это был несерьезный урон — как сейчас. Это было в ней. С нашей самой первой встречи. Я знал об этом.
Она выстрелила в меня, ни на секунду не усомнившись — так сильно она меня ненавидела. Я знал, Джей могла испытывать жалость. Но не ко мне.
А мне даже стало любопытно: что бы она почувствовала, если бы в том пистолете ПББС действительно оказались настоящие пули, и ей удалось бы убить меня? Когда поняла бы, что главного врага всей её жизни, как она считала, — больше нет. Что всё покончено. Испытала бы облегчение?
Столько лет прошло, а она всё так же готова была убить, едва представился шанс. Эта упорность даже заслуживала уважения.
А потом она направила ствол на себя.
Я знал её. Знал, что она не покончила бы с собой так просто. Но пока смотрел в её глаза — на короткий миг мелькнула мысль: вдруг она сделает? Вдруг она всё-таки пошла бы на этот шаг? Вдруг это всё её настолько довело, что она выберет не борьбу?
В серо-зеленых глазах была ярость. Страх. Решимость. И что-то ещё — то, что она пыталась прятать. Уязвимость?
Но лишь на миг. Я знал, насколько она стремилась к свободе и любила жить. Я испытал бы глубокое разочарование и досаду, если бы Джей не боролась до последнего.
Потому что это испортило бы мои планы. Такое мне не нравилось.
Я покинул квартиру. Выключил электроприборы и забрал оружия — свои, и её. Запер дверь так же легко, как открыл.
Джей снимала квартиру у частницы. Давно. Просто не жила. В обычном среднем районе. Оплатила, как оказалось, за два месяца вперёд, наличными. Наверняка, чтобы не выглядеть подозрительной, готовой в любое время бежать.
Владелица, которая жила в другом месте, отдала мне копию ключей за минуту. Мне даже не пришлось тратить время на убеждение или угрозу. Просто сказал, что я хороший друг той, кому она сдавала жильё, и хочу устроить ей сюрприз. Владелица даже не стала проверять. Нужный взгляд и убедительная интонация часто делали своё дело. А Джей выбрала любопытное очередное поддельное имя.
С другой стороны, хозяйка квартиры ещё и не хотела бы портить отношения с той, которая вовремя платила.
Я не предъявил для этого документов, не угрожал, не заплатил. Просто находил нужные точки и слова по контексту. Удивительно, но люди всегда сами раскрывали слишком много, стоило дать наводку и делать вид того, кто знал больше, чем они, и направлять их мысли.
Так передо мной открывались двери.
Вышел из подъезда. Надел чёрный однотонный шлем и сел в мотоцикл. Двигатель завёлся с полуоборота. Я выехал, но в другую сторону. Не туда, куда уехала Джей.
Пусть бежит так далеко, как только может. Потому что я найду её. Везде.
Она в моих руках. И она об этом знала.
Я здесь из-за нового контракта, из-за того, что она сделала с организацией. Отчасти.
Когда она сбежала — организация потеряла не только «ключи», терпела убытки и находилась под ударом других структур. Унижение — вот что бесило боссов в первую очередь. Подрыв «авторитета» и потеря «доверия».
Джей оказалась на шаг впереди них.
Организация сбилась со следа в первую же ночь. Она подготовилась серьёзно. Я отдавал ей должное. Машина, на которой она уезжала по маршруту, в котором её засекли в последний раз — пролежали в овраге два часа. Автомобиль неисправен, а она ранена. Потеряла управление. Взорвалась. Но там нашли лишь её вещи.
Этого хватило, чтобы она покинула город, а потом сменяла их. Месяц организация гонялась за призраком.
Меня не было в ту ночь. Я закрывал контракт в Испании и Южной Америке. Но узнал одним из первых, когда боссы связались лично.
«Ты нужен. Она ушла».
Одиннадцать дней — для меня вечность. Ровно столько ушло на то, чтобы найти её. Это было быстро для других, но слишком долго для меня. Я привык закрывать вопросы за сорок восемь часов.
Боссы хотели, чтобы я принёс её. Делал, всё что желал, всё, что считал нужным. Живой или мёртвой принёс бы — неважно. Желательно — живой.
Но Джей забрала то, что принадлежало мне.
Я не собирался отдавать её в руки организации.
***
Кабинет боссов встретил полумраком. Давящая мебель из красного дерева, оружия, выставленные напоказ, словно коллекция. Таковой она и была. Воздух тяжёлый — от табака, от напряжения, который они пытались скрыть за показным спокойствием.
Интересно, сейчас в них это напряжение сидело больше из-за моего присутствия, как это бывало обычно, или из-за отсутствия Джей?
Старший из братьев Фейн сидел за столом. Плотный, с тяжёлым взглядом исподлобья. Младший метался по кабинету, нервно потирая перстень на пальце.
Я вошел без стука. Меня ждали. Я остановился в центре.
— Она ещё жива, — сказал Томас.
— Да.
Леон резко развернулся:
— Ты её нашёл.
Я медленно перевёл взгляд на него. Несколько секунд — достаточно, чтобы он первым разорвал зрительный контакт.
— Да, — ровно подтвердил я, хотя не задавали вопросов. Они и так знали.
Томас кивнул. Отложил планшет.
— За одиннадцать дней. Быстро. — В его голосе не было удивления. Он привык к моей эффективности и принимал как само собой разумеющееся. Но уважение проскользнуло в интонации.
— Ты дал ей уйти, — сказал Леон. Пока не обвинительно. Скорее, с любопытством. Понять мой ход мыслей, обрести надо мной контроль.
Он знал, что у меня были свои методы. И свои причины поймать Джей. И понимал, что пока мои интересы с боссами совпадали. Они так думали.
Я сел в кожаное кресло напротив Томаса.
— Да.
— Мы хотели бы видеть её. Желательно, ещё вчера, как только ты вернулся.
— Мне дали контракт за результат, а не просто за скорость, — напомнил я холодно, без вызова, но с предупреждением. — Если вы не доверяете моим методам, передайте контракт кому-то другому. Но не мешайте мне.
— Другие топтались. Твои связи и методы нам нужны.
— Я знаю.
— Мы дали тебе контракт, Ларс. — Голос Леона выдавал досаду. — Ты ведь уже поймал эту...
— Леон. — Томас остановил своего брата жестом. Будто тому было не сорок семь лет, а семнадцать. Они действительно были «на ниточках», но старались держать лицо. Томас повернулся ко мне, сцепил руки в шпили. — Организация тебя уважает, Ларс. И да, боится. Не потому, что ты психопат с пистолетом. Мы и с такими работали. А потому что ты эффективен. Поэтому мы и говорим с тобой иначе, чем с другими. Что случилось на этот раз? Объяснись.
Моя репутация действительно шла впереди меня, заранее служа предупреждением для других.
Я спокойно повторил:
— Мои интересы совпадают с вашими — найти и поймать Джей. Я выполняю свою работу.
Леон открыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал. Налил себе виски.
— И где она? — напряжённо спросил Томас. — Ещё двенадцать лет назад в Будапеште, после провала твоих коллег, мы поручили контракт тебе. Ты справился без потерь для организации. С тех пор назначали тебя. Ты не подводил. А сейчас — мы не просто назначили контракт, а мы твои прямые заказчики.
— Я закрою этот вопрос.
На своих условиях.
— Хорошо. Работай.
Это было предупреждение с неозвученными последствиями.
Я встал. Нечего с ними больше обсуждать. Я узнал достаточно для себя. Они боялись. Они могли начать действовать жестоко и радикально, чтобы вернуть былое влияние после того, какую «подставу» устроила Джей. Фейны были властны, не глупы, но напуганы. Значит, готовы были в полную силу атаковать.
— Ларс, — окликнул Леон, когда я взялся за дверную ручку. — Эта истеричка опасна. Ты это знаешь. И она связалась с нашими врагами, которые давно хотели нас прижать. Не смогут. Это ты тоже знаешь.
— Поэтому я её и нашёл. И ещё раз поймаю.
Я не стал закрывать за собой дверь. Двинулся прямо по коридору.
На меня и так хотели выйти агенты, ещё когда я был одиночкой. Мои руки — по локоть в крови. Задолго до того, как я стал работать на организацию. Меня давно хотели прижать. Раньше, некоторые рычаги давления были у боссов. До того, как сбежала Джей с данными. Что мне терять?
Братья бесились. Я слышал их перепалку через стену, даже не вслушиваясь намеренно.
— Я говорил тебе! — вперемешку с ругательствами выплюнул Леон. — Я говорил, что так обернётся!
— Заткнись. — Голос Томаса был жёстче.
Леон послал того бранными словами.
— У Ларса и так было много самовольностей. Мы закрывали глаза, потому что доход от него был самый весомый. И в плане репутации для клиентов — он работал чисто.
— Он нашёл её. Но та сучка всё ещё жива. — Томас почти рычал. — У нас убытки. Но, мы легко справимся. Перебазируем. Иначе организация не существовала бы так долго. А знаешь, что именно раздражает больше всего?
— Что эта дырка Джей ходит безнаказанно. Мы думали, Ларс прикончит её при первой же возможности.
— Что будет...
Я вошел в лифт и уже не слышал, что они говорили дальше.