Глава 3
Ракель
В сентябре легче дышать. Воздух не лип к коже, как в августе.
Я уже месяц в бегах, но вряд ли прохожие могли предположить это, видя обычную девушку, выходящую из обычного продуктового магазина, а затем из пекарни с бумажным пакетом в руке. Запах свежей корочки тянулся за мной лёгким шлейфом.
В ту ночь побега маршрут к обрыву за мостом был организован так, будто я вылетела в него и скончалась. Организации понадобилось бы не больше суток выяснить, что это не так. Ведь это не была хорошо спланированная смерть, а временная мера, чтобы я могла пересечься с агентами. И этого хватило. Я смогла покинуть город. Они нашли ту первую квартиру-убежище. Нашли тот мотоцикл. Но не меня. Меня там уже не было, когда они поняли, что я свернула с обрыва. Опоздали.
С того времени я сменила уже семь убежищ. Городов.
Полпятого вечера. Солнце ещё не успело сдаться, но свет уже стал тёплым и густым, как мёд.
Ну и сравнение... теперь захотелось мёда. Может, вернуться обратно в магазин и прикупить его тоже? Курица сгорит.
Предзакатные лучи били в глаза. Я потянулась за солнцезащитными очками в карман неплотного серого пальто. Удобнее перехватила пакет с хлебом. Доставая очки, рукой ощутила кобуру с пистолетом на привычном месте, под серой толстовкой. Капюшон был натянут на чёрную кепку на моей голове.
Агенты всё ещё тянули. Они получили от меня большую часть данных. Больше, чем могли грезить. Разумеется, перед передачей я вычистила всё о себе настолько, насколько это было возможно. Я ни на секунду не могла доверять «агентам-хорошим-парням». Они не спасение. Никто не спасение.
Используя меня, пусть хотя бы напрягутся.
Тем более, кое-что ещё я им не передала.
Уговор был прост. На словах, не на практике.
Чтобы окончательно выйти из игры, нужно быть только мёртвой и непригодной. Только тогда отстанут.
Что ж. Организация должна увидеть мою гибель. Не отчёт. Не слух. Тело. Желательно — перед их глазами.
Агенты — или на мой вкус лучше подходило «твари» — должны были помочь с этим. Чтобы мои боссы — эти тоже «твари» — оставили меня в покое живую.
Поддельная смерть. Новая личность. Исчезновение. Настоящую фальшивую смерть они обещали устроить позже. Ждали удачных «обстоятельств». Но я прекрасно знала, что для них я такая же по локоть в крови, как те, кого я предала. Они просто ждали, пока меня не растерзает моя собственная организация.
Долго будут ждать, умники.
Единственный кто не мог ждать — я.
У меня было открыто множество счетов. В разное время, на разные личности, в разных странах. Суммы, на которые обычные люди могли бы жить три жизни. Годы работы наёмницей для «жирных заказов» оплачивались щедро. Однако я не могла прикоснуться ни к одному «центу». Даже через цепочки прокси-транзакций. Любое движение могло стать следом. А следы — последнее, что мне сейчас нужно.
Месяц организация не могла меня поймать. Но я была уверена — они не остановятся.
И пока наличных было достаточно. Но моё собственное состояние? Как долго протяну физически в бегах? Вечно оглядываясь?
Мешки под глазами почти исчезли. Без тёмных кругов они казались привычно ярче – миндалевидные, зелено-серые, с разрезом, который называли лисьим.
Я свернула с основной улицы во двор. Прошла мимо детской площадки. Люди были редкими, «час-пик» только-только начинался.
Поднялась по трём бетонным ступеням и толкнула тяжёлую дверь подъезда. Она скрипнула так же, как и вчера, и всё время до этого.
Направилась на второй этаж, слушая привычные звуки дома – телевизор за одной дверью, шаги за другой, где-то житейская ругань женатой парочки.
Достала ключ своей временной квартиры. Повернула в замке. Толкнула плечом дверь. Вошла.
Автоматически скользнула взглядом, осматриваясь — на всякий случай, каждый раз. Моя квартира ощущалась слишком тихой. Я и раньше жила одна. В этом не было проблемы.
Но эта ощущалась слишком тихой.
Стянув пальто, повесила на крючок возле зеркала в прохожей. Следом — кепку, очки. Нетугая резинка сползла, и волосы, теперь короче, чем раньше, легли на плечи.
По привычной схеме изучила коридор, ванную, спальню, гостевую.
Ваза с цветами. Разными. Я купила их случайно, две недели назад проходя мимо цветочного киоска. Даже в этом хаосе преследования не могла от них отказаться.
Ваза с цветами... Почти завяли все.
В центре идеальной композиции находился один выбивающийся цветок. Мой любимый. Ядовитый. Магнолия. Белые лепестки, чуть кремовые у основания вызвали тревогу. Я захотела их выкинуть прямо сейчас.
Нет. Подождёт.
Я медленно повернулась в сторону окна. Сквозняк коснулся запястья, кожа покрылась мурашками.
Я вернулась в кухню.
Пакет с хлебом лежал в руке. Бумага тихо зашуршала.
Поставила на стол и наклонилась к духовке. Курица всё ещё запекалась. Я потянула руку, чтобы убавить температуру. Ручка стояла на уже нужной отметке. Закрыла духовку. Помыла руки и вытерла полотенцем.
Достала хлеб из пакета. Развернула бумагу. Золотистая корочка чуть потрескалась. Взяла нож.
Лезвие легко прошло через мягкий мякиш. Ровный кусочек приземлился на деревянную доску. Второй ломтик.
Я сделала ещё один разрез.
Достаточно.
И резко развернулась.
Нож направился прямо в его горло.
Ларс перехватил мою руку в сантиметрах от своей шеи. Сжал запястье так сильно, что я резко выдохнула. Боль проступила до локтя. Пальцы разомкнулись. Нож выпал на пол с глухим стуком.
Я уже потянулась к пистолету. Он выбил и его — раньше, чем я успела нацелить. Небрежно откинул, пнул ботинком. Металл скользнул по плитке и остановился у противоположной стены.
Думать! Думать! Думать!
Сердце билось быстро. Страх, ненависть – чуть не сковали меня. Нельзя!
Дышать.
Пульс выровнялся почти мгновенно. Мозг заработал со скоростью рефлексов.
Ларс шагнул вплотную. Обездвижил. Вжал меня в столешницу. Жёстко. Без пространства. Вес его угрожающе высокого сильного тела не оставлял шанса для манёвра.
— Подстриглась. — Его пальцы в кожаных перчатках сжали мои волосы у затылка. Без лишнего усилия, но так, чтобы сразу почувствовалось в висках. — Красный тебе шёл.
Голос был спокойным. Бесцветным. Но я его слишком хорошо знала. Он угрожал.
Я вскинула взгляд. Слишком близко. Тени под вытянутыми скулами делали лицо ещё более резким.
Те же глаза переливчатого цвета, не просто холодные — пустые. Глаза, которые я так ненавидела — отражали мою ненависть. Жгучую. Этот взгляд бесчувственного убийцы мне снился в кошмарах. Та же холодная внимательность, что всегда.
— Я думала, ты занят.
— Был.
Я смотрела на него. На его руки. На черную водолазку, плотно сидящую по телу, на ремешки с кобурой, уходящие под пальто. На тёмные волосы, пряди на лбу мягкие, но это обман. Это единственное, что в нём можно назвать мягким. В нём никогда не было ничего мягкого и человечного. Я убедилась в этом ещё в девять лет.
Усмехнулась сквозь дыхание. С холодным вызовом посмотрела. Я боялась, но этого нельзя показывать.
— Чего ты ждешь, Ларс?
— Думал, ты заметишь цветок быстрее.
Очередная угроза. Изначально.
Я дёрнулась, чтобы врезать лбом в переносицу. Но он держал волосы крепко. Даже собственнически.
— Два года. Надо было добить тебя тогда.
— Ты пыталась.
— Теперь ты попытаешься? — со всем ядом бросила я. — Ты ведь за эти пришел?
Я уже видела его так близко. Тогда он был прикован к стулу. Тогда у него не было выбора. Но сейчас мы не в подвале, где мне дали поручение его наказать. И даже тогда я его боялась.
Лихорадочно соображала что делать...
Но кое-что захотелось сильнее.
Отомстить.
Я подалась вперед. Резко. Неожиданно. Впилась в его губы своими. Жёстко. Ненависть обжигала лёгкие.
Нет, Ларс не опешил, не удивился. Не ответил.
Мне этого и не нужно было. А доли секунды.
Он отвлёкся на эти доли секунды. Давление его руки ослабло. На миг. И этого хватило.
Я прокусила его губу до крови. С силой ударила коленом в пах. Он зашипел. Казалось, больше от злости, чем от боли.
Я вырвала из его кобуры пистолет. Отскочила назад. Ствол уже был направлен на него.
— Давно хотела это сделать. — Я нажала на курок, не колеблясь ни секунды. Щелчок. Ничего. — Твою ж!
— Конечно.
В пустом взгляде что-то блеснуло. Будто он получил то, чего давно ждал. Не из-за неудавшегося мной убийства. Он будто ждал это именно от меня. Это было для него понятностью. Как понятное уравнение.
Я выкинула бесполезный пистолет и метнулась к креслу. Там был спрятан мой запасной. С препаратом.
Выхватила его и резко развернулась.
Он небрежно вытер место укуса кожаной перчаткой. И уже направлял на меня свой второй ствол.
Выстрел.
Чей именно?
Мы оба промахнулись.
Пуля пролетела в считанных миллиметрах от меня. Ваза с громким треском разбилась. Осколки разлетелись в разные стороны. Цветы упали на пол, лепестки смешались с битым стеклом.
Теперь мы смотрели друг на друга через два направленных оружия.
Я его слишком хорошо знала. Слишком долго. Слишком близко. Слишком грязно. Лучше, чем кого-либо. И от этого этот выстрел мимо был ещё страшнее. Он не промахивался. Никогда — так.
И сейчас с намеренной точностью стрелял мимо. Конечно. Он показывал контроль. То, что до мельчайшего миллиметра мог контролировать ситуацию. Мою дальнейшую судьбу.
Я окончательно убедилась в том, что и так знала — они хотели достать меня.
Им нужна была я. Живая. Я уже сдала об организации всё. Такое не оставят просто так. Не оставят одним убийством. Это было хуже.
Но что хуже всего? Организация, которая уничтожит, растерзает, будет пытать за «предательство» способами, которых не мог вообразить даже мой большой опыт в этом деле.
Или попасться главному врагу. Оказаться в руках того, кого я ненавидела больше всего на свете. Кто преследовал мои кошмары.
Я могла выстрелить прямо сейчас. Он тоже.
Но он ненавидел меня так же, как и я его. Я это знала. И знала, что сейчас боялась его больше всего. За эти считанные доли секунды в голове проносились все обрывки того, как я его многократно подставляла, пытала. Каждый раз, когда удавалось. И он ненавидел меня в ответ.
Я медленно подняла ствол. Выход? Выбор?
И направила его себе под подбородок. Лучше так, чем подвалы организации. Чем он.
Ларс стоял в метре от меня. Голос звучал до тошноты равнодушно:
— Ты не сделаешь этого, Джей.
Я даже усмехнулась.
— Попробуй меня остановить.
Сквозняк коснулся поясницы. Окно было прямо за спиной.
Это лучше, чем оказаться в его руках...
Я сделала шаг назад. И выбросилась из окна.