глава 36 чистая правда
Кабинет доктора Виктора Ланского утопал в полумраке. Только настольная лампа отбрасывала узкий луч света на стол, где лежали исписанные листы, пробирки с мутноватой жидкостью и одинокий снимок семьи — жена и двое детей улыбались, будто ничего не случилось. Виктор сжал кулаки, уставившись на свои руки. Они дрожали.
Он знал, что переступил черту. Знал с того самого момента, когда ввёл первый образец штамма «Эпсилон-7» добровольцам. Тогда это казалось оправданным: прорыв в иммунологии, шанс победить десятки болезней разом. Но теперь…
Виктор потянулся к диктофону, включил запись. Голос звучал глухо, почти безжизненно:
— День сорок второй. Эксперимент вышел из‑под контроля. Я должен рассказать всё. Полностью. Без прикрас.
Он сделал паузу, провёл ладонью по лицу.
— Изначально цель была благородной. Создать универсальный иммуномодулятор на основе модифицированного вируса. Мы работали с ослабленным штаммом, тестировали на культурах клеток. Результаты впечатляли: организм не просто боролся с инфекцией — он запоминал структуру патогена, выстраивал защиту на годы вперёд.
Виктор откинулся на спинку кресла. Перед глазами всплывали лица добровольцев — молодые, полные надежд. Они верили ему.
— На этапе клинических испытаний я допустил ошибку. Критическую. Мы ускорили график, проигнорировали протоколы безопасности. Я лично ввёл препарат пятерым. Первые двое отреагировали идеально — антитела выросли в десять раз, никаких побочных эффектов. Но третий… У него поднялась температура до 40,5
∘
C, начались галлюцинации. Четвёртый и пятый… — голос дрогнул. — У них проявился синдром «Эпсилона»: клетки начали мутировать. Неконтролируемо.
Он схватил стакан с водой, сделал глоток. Руки всё ещё тряслись.
— Я пытался остановить процесс. Ввёл антидот, но он не сработал. Штамм мутировал быстрее, чем мы могли отследить. Теперь он передаётся воздушно‑капельным путём. За три недели заражено больше двухсот человек. Симптомы: лихорадка, светобоязнь, а на поздних стадиях — полная перестройка тканей. Они… меняются. Необратимо.
Виктор закрыл глаза. В памяти всплыл крик медсестры, когда её кожа начала трескаться, словно пересохшая земля. Он до сих пор слышал этот звук.
— Я скрывал данные. Подделывал отчёты. Надеялся найти решение. Но время работает против нас. Вчера штамм обнаружили в городской системе водоснабжения. Эпидемия неизбежна.
Диктофон щёлкнул — закончилась кассета. Виктор перемотал плёнку, заговорил снова, уже твёрже:
— Моя вина. Только моя. Я нарушил клятву врача, поставил амбиции выше безопасности людей. Но пока я жив, я найду способ это исправить. Даже если придётся… — он оборвал фразу, встал и подошёл к окну.
За стеклом мерцали огни города. Миллионы людей шли по улицам, не подозревая, что уже носят в себе «Эпсилон‑7».
— Запись окончена, — прошептал Виктор. — Теперь — за работу.
Он выключил диктофон, достал из сейфа блокнот с расчётами и открыл страницу с заголовком: «Антидот. Версия 17». Пальцы снова дрожали, но взгляд стал решительным.
Где‑то внизу хлопнула дверь. Кто‑то поднимался по лестнице. Виктор резко обернулся, сжал в руке шприц с прозрачной жидкостью. Он знал: времени осталось совсем мало.