раскрытие
Крыша старой аптеки была завалена битым шифером и птичьим пометом. Нил бросил рюкзак в угол, за баррикаду из пустых ящиков. Дождь сменился ледяным туманом, который пробирал до костей.
- Слышь, мелкая, - Нил чиркнул зажигалкой, прикуривая измятую сигарету. Огонек высветил его щетину и глубокие морщины у глаз. - Разводим мелкую горелку. Поедим и спать. Завтра нам пилить через промзону, а там «чистильщики» лютуют хуже любых зомбаков.
Даша сидела в тени, поджав колени к подбородку. Шарф на её шее намок и потемнел, став похожим на удавку.
- Я... я не голодна, Нил.
- Да заебала ты, - выдохнул он вместе с дымом. - Второй день ни крошки. Ты че, святым духом питаешься или фотосинтезом? Ешь, блять, а то подохнешь от истощения прямо на марше. Мне трупы на дороге не нужны.
Он кинул ей вскрытую банку холодного паштета. Даша поймала её, но в нос ей ударил запах консервированного мяса. Для неё это пахло как мокрый картон. Ей нужно было другое. Теплое. Пульсирующее. То, что сейчас телилось в венах этого наглого, пахнущего табаком мужика в двух метрах от неё.
Нил сожрал свою порцию за минуту, вытер нож об штаны и откинулся на рюкзак, положив винтовку под руку.
- Я ложусь. Глаза слипаются, пиздец. Дежуришь первая. Если увидишь движение внизу - бей по канистре, - он указал на пустую жестянку. - И не вздумай уснуть.
- Хорошо, Нил.
Спустя полчаса Нил захрапел. Его дыхание было тяжелым, прерывистым.
Даша медленно, по-паучьи, сползла с ящика. Её кости хрустнули в тишине, как сухие ветки. Она приблизилась к нему, не издавая ни звука. С каждым шагом запах его живой, горячей крови становился невыносимым. Он бил в её мертвое обоняние, как кувалда.
Она опустилась на карачки прямо над его лицом. Из-под капюшона на Нила смотрели два черных провала вместо зрачков. Даша приоткрыла рот. Её десны, почерневшие и распухшие, обнажили зубы. С кончика языка сорвалась капля темной, вязкой слюны и упала прямо Нилу на щеку.
- Х-х-х-р-р... - вырвалось из её горла.
Это был звук чистой, животной жажды. Она видела, как бьется жилка на его шее. Один укус. Один рывок - и этот горячий поток зальет её пересохшее нутро, заставит её снова почувствовать себя... чем-то живым.
Она потянулась к его горлу, её когтистые пальцы задрожали в сантиметре от его сонной артерии. Она шипела, тихий свист вырывался из раны под шарфом. Голод выжигал остатки её человеческих мозгов.
В этот момент Нил дернулся во сне и пробормотал:
- Сука... не трогай...
Даша отпрянула, ударившись спиной о ящик. Грохот металла о бетон разорвал тишину. Нил мгновенно подорвался, винтовка оказалась в его руках быстрее, чем он открыл глаза.
- Кто здесь?! Блять! - он водил стволом по сторонам.
Даша сидела в углу, сжавшись в комок, и судорожно натягивала шарф выше носа. Её трясло - не от холода, а от того, как сильно ей хотелось вырвать ему кадык.
- Нил... это я... я просто... споткнулась, - прохрипела она.
Нил тяжело дышал, всматриваясь в темноту. Он включил фонарик и направил луч прямо на неё. Даша зажмурилась, прикрывая лицо руками.
- Какого хера ты так близко сидела? - его голос стал ледяным. - Ты че, обчистить меня решила, пока я дрыхну?
- Нет! Я... я просто испугалась шума внизу!
Нил медленно поднялся, не опуская винтовку. Он подошел к ней, и свет фонарика выхватил капли темной жижи на полу - её слюну. Он присел, мазнул пальцем по пятну, понюхал.
- Знаешь, Даша, - Нил убрал палец и посмотрел на неё взглядом человека, который уже всё понял, но еще хочет услышать ложь. - У меня чуйка на пиздеж развита лучше, чем у собаки на мясо. Ты бледная, ты ледяная, ты не жрешь человеческую еду. И сейчас ты смотрела на меня так, будто я - рождественская индейка.
Он резко сократил дистанцию и сорвал с неё шарф.
Даша вскрикнула, но было поздно. Луч света ударил в её шею. Там, где должна была быть сонная артерия, зияла рваная, гнилая дыра, забитая черными сгустками. Края раны были серыми и омертвевшими.
- Твою мать... - выдохнул Нил, отпрянув. - Ты - «пустая». Ты сдохла, Даша.
Он вскинул винтовку, целясь ей точно между глаз. Палец лег на спуск.
- Нил, пожалуйста... - из её глаз выкатились серые слезы. - Я не хотела... я держусь... я не тронула тебя...
- Ты зомби, сука! - заорал Нил, и его харизма сменилась яростью. - Ты ходячий кусок гнили! Ты вела меня через город, чтобы сожрать, когда я расслаблюсь? Ты заставила меня поверить, что я спасаю ребенка?!
- Я не зомби! Я - это я! - она вскочила, и её движения стали неестественно быстрыми. - Я защищала тебя! Они не трогали нас из-за меня!
- Закрой пасть! - Нил ударил её прикладом в лицо.
Даша отлетела к краю крыши. Её губа лопнула, но из неё не пошла кровь - только темная сукровица. Она не плакала от боли, она просто смотрела на него с той самой мертвой тоской, которая пугала Нила больше всего.
- Стреляй, - прохрипела она. - Давай. Облегчи мне задачу. Я так задолбалась хотеть есть. Я так задолбалась чувствовать, как мои кишки превращаются в пыль.
Нил держал её на мушке. Его палец дрожал. Он убил сотни таких, как она. Но ни один из них не просил о смерти так по-человечески.
- Сука... - Нил опустил ствол и со всей силы пнул бетонную тумбу. - Пиздец! Какой же я дебил!
Он сел на пол, обхватив голову руками. Даша продолжала сидеть у края, свесив ноги в бездну ночного города.
- Почему ты меня не сожрала? - спросил он через минуту. - Там, в супермаркете. Или сейчас. Ты же могла. Ты быстрее и сильнее любого человека.
- Потому что ты... - она замолчала, подбирая слова. - Ты единственный, кто не смотрел на меня как на еду или как на мусор. Ты разговаривал со мной. Ругался матом. Ты живой, Нил. Если я тебя съем... я окончательно умру.
Нил долго молчал, слушая вой ветра внизу.
- Ладно. Слушай сюда, мертвячка.
Он поднялся, подошел к ней и рывком поднял за загривок.
- Я тебя не пристрелю. Пока что. Но если я увижу, что ты открываешь рот в сторону моей шеи - я лично скормлю тебя «чистильщикам» по кусочкам.
Он вытащил из кармана складной нож и полоснул себя по ладони. Алая, яркая кровь брызнула на бетон. Даша задрожала, её зрачки расширились до предела.
- На, - он протянул ей окровавленную руку. - Пей. Немного. Чтобы ты не сорвалась завтра, когда мы выйдем к людям. Это твоя плата за то, что ты будешь моим живым щитом.
Даша смотрела на его ладонь с ужасом и вожделением.
- Нил, не надо...
- Пей, блять, пока я не передумал! - рявкнул он.
Она припала к его руке, и Нил почувствовал её ледяные губы. Это было самое жуткое и странное чувство в его жизни. Он кормил собой смерть, чтобы эта смерть помогла ему выжить.