Глава XIV. Снова вместе и навсегда
Элина
31 декабря началось с приятных предновогодних хлопот.
Ангелина наряжала ёлку разноцветными шарами, бабушка пекла свой фирменный пирог, мама лепила манты, папа с дедушкой и Стефано, что-то бурно обсуждая, резали продукты на салаты, по телевизору шёл фильм «Ирония судьбы, или С лёгким паром».
И я вдруг поймала себя на мысли, что давно уже не была так счастлива.
Я сидела на подоконнике с чашкой горячего чая и просто смотрела на них всех, как будто боялась, что если отвернусь, картинка исчезнет.
Запахи, голоса, смех, вечный спор о том, сколько майонеза нужно в оливье, дедушкины комментарии про «раньше делали лучше» и Ангелина, которая каждые пять минут спрашивала, красиво ли она повесила очередной шар.
И всё это было... моим.
— Эли, иди сюда, попробуешь салат, — крикнула мама с кухни.
Я спрыгнула с подоконника и подошла, послушно пробуя с ложки.
— Нормально?
— Мам, это божественно, — честно ответила я.
Она улыбнулась так, как улыбаются только мамы, когда слышат, что у них всё получается правильно.
Я повернулась и поймала взгляд Кристиано.
Он стоял у стены, скрестив руки на груди, и наблюдал за всем этим с таким выражением лица, будто запоминал каждую деталь. Как будто боялся что-то упустить.
Наши глаза встретились, и он чуть заметно улыбнулся. Только мне.
Сердце предательски сжалось.
Странно, но именно в такие моменты я особенно остро понимала, сколько всего мы прошли, чтобы просто стоять сейчас в обычной квартире, под советский фильм и запах мандаринов.
— Эй, романтики, — вмешался Стефано, — если вы ещё немного так посмотрите друг на друга, салаты сами себя не нарежут.
— Завидуй молча, — фыркнула я и показала ему язык.
— Фу, какая невоспитанная синьорина, — театрально возмутился он.
— Это влияние плохой компании, — спокойно сказал Кристиано.
— Эй!
Мы рассмеялись, и в этом смехе не было ни напряжения, ни боли. Только жизнь.
Ближе к вечеру началась самая любимая часть.
Суета перед праздником, беготня с тарелками, споры, где чья вилка, и дедушка, который уверяет, что «ещё по одной и пойдём спать».
Я помогала маме накрывать на стол, когда она вдруг тихо сказала:
— Я рада, что ты здесь. По-настоящему.
Я сглотнула.
— Я тоже, мам.
В горле почему-то стало тесно, и я отвернулась, делая вид, что очень занята салфетками.
Когда все наконец сели за стол, я вдруг поймала себя на том, что снова считаю.
Вот бабушка, вот дедушка, вот мама, папа, Ангелина, Стефано...
И Кристиано рядом со мной.
Все здесь.
Я незаметно переплела свои пальцы с его под столом. Он сразу сжал мою руку, будто подтверждая: да, я здесь, ты не одна, всё настоящее.
— Ну что, — сказал папа, поднимая бокал, — предлагаю тост. За то, что мы снова вместе. И чтобы в следующем году все были живы, здоровы и рядом.
— Поддерживаю, — добавил дедушка. — И чтобы поменьше глупостей.
Все рассмеялись, но бокалы подняли.
Я посмотрела на Кристиано. Он смотрел на меня.
И в этот момент мне захотелось сказать спасибо. Всему. Даже тем страшным вещам, которые нас сюда привели.
После ужина Ангелина включила музыку и попыталась устроить танцы прямо посреди комнаты.
Стефано, конечно, поддержал её с энтузиазмом, изображая что-то среднее между дискотекой и итальянским карнавалом.
— Я отказываюсь признавать, что мы знакомы, — пробормотала я.
— Поздно, сестрёнка, ты уже влипла, — рассмеялся Стефано.
Кристиано стоял рядом и качал головой.
— Мне кажется, нас выгонят из дома раньше полуночи.
— С моей семьёй это невозможно, — сказала я. — Максимум накормят ещё раз.
Он тихо рассмеялся. И я вдруг поняла, что раньше почти не слышала, как он смеётся вот так. Просто, легко, без тени напряжения.
Ближе к полуночи мы вышли на балкон.
Снег всё ещё падал, медленно, красиво, как в фильмах, которые обычно врут.
Я закуталась в плед, и Кристиано сразу встал за моей спиной, обнимая, согревая меня своим теплом.
— Ты счастлива? — тихо спросил он.
Я даже не думала.
— Да.
И это было самое честное «да» в моей жизни.
Вдалеке начали взрываться первые фейерверки. Город готовился встречать новый год.
Я прислонилась к нему сильнее.
— Страшно немного, — призналась я.
— Чего?
— Будущего. Оно у меня теперь есть, и это почему-то пугает сильнее, чем когда его не было.
Он поцеловал меня в висок.
— Тогда будем бояться вместе.
Я улыбнулась.
И когда часы начали отсчитывать последние минуты уходящего года, я вдруг поняла:
я больше не жду чуда.
Потому что оно уже стоит за моей спиной и держит меня в объятиях.
Часы на экране начали обратный отсчёт, и в комнате сразу стало шумнее, будто все вдруг вспомнили, что сейчас будет что-то важное.
— Десять!
— Девять!
— Восемь!
Ангелина уже визжала от восторга, Стефано схватил дедушку за плечи, дедушка сделал вид, что сейчас упадёт от такого счастья, мама с папой стояли рядом, обнявшись.
Я повернулась к Кристиано.
— Три!
— Два!
— Один!
— С Новым годом!
Крики, смех, хлопки, кто-то уронил вилку, кто-то уже тянулся за бокалами, а Кристиано просто взял моё лицо в ладони и поцеловал.
Не быстро, не на показ.
Тепло, спокойно, так, будто в этот момент в мире больше никого не существовало.
Я даже не сразу услышала, как Ангелина закричала:
— Фууу, они целуются!
— Завидуй молча, — пробормотала я, не отрываясь от Кристиано.
Он улыбнулся мне в губы и тихо сказал:
— С Новым годом, моя девочка.
И вот тут я почти расплакалась.
От счастья. От того, что он здесь. От того, что я жива. От всего сразу.
Потом началась вторая волна хаоса.
Объятия, тосты, звонки родственникам, смех, и, конечно, подарки.
Ангелина первая рванула к ёлке.
— Можно? Ну можно уже?!
— Можно, можно, — рассмеялась мама.
Начался настоящий разбор завалов.
Коробки, пакеты, шуршание бумаги, крики «вау» и «серьёзно?!».
Я получила от родителей тёплый свитер, от бабушки шарф, который она вязала сама, и я честно не знала, как удержаться, чтобы не разреветься прямо там, на ковре.
Стефано подарил Ангелине какие-то модные наушники, и она чуть не умерла от счастья.
Дедушка радовался новому термосу, будто это лучший подарок в его жизни.
А потом Кристиано протянул мне небольшую коробочку.
— Это тебе.
Я посмотрела на него настороженно.
— Если там кольцо, я тебя укушу.
— Тогда открывай осторожно, — спокойно ответил он.
Внутри был тонкий золотой браслет с маленькой подвеской в виде ключа.
— Ключ? — тихо спросила я.
— От будущего, — сказал он. — И от любого дома, где мы будем вместе.
Господи, кто разрешил ему быть таким.
Я просто бросилась ему на шею.
— Ты ненормальный, — пробормотала я ему в плечо. — Спасибо... это очень красиво.
— Ты красивее, — ответил он, и я закатила глаза, но внутри всё растаяло.
Постепенно шум начал утихать.
Кто-то ушёл на кухню, кто-то завис с чаем, дедушка снова клевал носом, а я пошла в комнату за телефоном и почти врезалась в бабушку.
— Эли, пойдём-ка со мной, — сказала она тихо. — Поговорим.
Вот оно.
Бабушки всегда чувствуют момент.
Мы сели на кровать, ту самую, в моей старой комнате. Бабушка взяла мои руки в свои тёплые, сухие ладони.
— Ты другая стала, — сказала она. — Взрослая. Но внутри всё та же девочка.
Я усмехнулась.
— Немного потрёпанная версия.
— Не смей так говорить, — строго сказала она. — Ты сильная. И живая. Это главное.
Она помолчала, потом посмотрела на меня очень внимательно.
— Ты его любишь.
Я даже не пыталась отрицать.
— Да.
— И он тебя.
Я кивнула.
— Это видно, Элина. Мужчина так не смотрит просто так.
Я опустила глаза.
— Мне иногда страшно, бабуль. Вдруг всё это слишком хорошо, чтобы быть надолго.
Она мягко улыбнулась.
— Всё хорошее страшно. Потому что терять больнее. Но это не повод не жить.
Потом она наклонилась ко мне ближе и сказала совсем тихо:
— Береги свою любовь. Но и себя не теряй в ней. Даже самый лучший мужчина не должен быть твоим единственным воздухом.
Я сглотнула.
— Я постараюсь.
Она обняла меня крепко, по-настоящему, по-бабушкиному, так, что сразу захотелось быть маленькой и спрятаться.
— Ты заслужила счастье, — сказала она. — И не вздумай сомневаться в этом.
Когда я вышла обратно в гостиную, Кристиано сразу поднял голову.
— Всё нормально?
Я подошла и села рядом, прижавшись к нему боком.
— Да. Просто бабушка. Она умеет говорить прямо в душу.
— Опасная женщина, — серьёзно сказал он.
— Очень, — усмехнулась я.
После немного посидев, мы пошли спать.
1 января
Проснулась я от того, что на кухне кто-то гремел посудой и смеялся, Кристиано рядом не было.
Вышла из комнаты и увидела картину: папа с дедушкой обсуждают, кто громче храпел, Стефано пьёт воду из огромной кружки и клянётся, что больше никогда не будет смотреть на оливье, мама варит бульон, а бабушка раздаёт всем «лечебный» чай.
Кристиано стоял у окна и смотрел на снег.
Когда увидел меня, сразу улыбнулся.
— Доброе утро.
— Доброе, — сказала я и вдруг поняла, что это правда.
Мы сели завтракать, смеялись, вспоминали вчерашний вечер, и в какой-то момент я поймала себя на мысли, что мне не хочется, чтобы этот день заканчивался.
Но он закончится.
Как заканчиваются все дни.
Только теперь я знала, что впереди у меня не пустота.
А жизнь.
Моя. И наша.
После завтрака Ангелина заявила, что сидеть дома первого января это преступление против человечества, и если мы срочно не выйдем гулять, то она объявит голодовку, заберёт ёлку и уйдёт жить к подруге.
Никто не стал проверять, шутит она или нет.
Через двадцать минут мы уже натягивали куртки, шарфы и перчатки.
Кристиано пытался выглядеть сурово и собранно, но я видела, как он украдкой смотрит в окно на снег, будто видел его впервые.
Стефано вообще светился, как ребёнок.
— Я официально заявляю, что зима это недооценённый жанр, — сказал он, натягивая шапку. — Почему у нас нет такого каждый год?
— Потому что тогда ты бы умер от счастья, — ответила я.
— Прекрасная смерть, между прочим.
Ангелина шла впереди, включив музыку в наушниках и время от времени оборачивалась, проверяя, не отстаём ли мы.
Мы вышли во двор, и первое, что сделал Стефано, это снова упал в сугроб.
— Ты неисправим, — простонала я.
— Я счастлив, — донеслось из снега.
Кристиано протянул ему руку, вытащил и строго сказал:
— Если ты заболеешь, я тебя не понесу.
— Ты врёшь, — тут же вставила Ангелина. — Он понесёт.
И, что хуже всего, она была права.
Мы шли по улицам, где всё было будто из открытки: гирлянды, огни, люди с красными носами, запах кофе и чего-то сладкого от уличных киосков.
Москва была шумной, живой, праздничной.
И я вдруг поняла, что вижу её другими глазами.
Не как город, из которого когда-то хотела сбежать, а как место, где у меня есть корни.
Стефано фотографировал всё подряд.
— Мне никто не поверит, что я видел такое количество снега за один день.
— Ты сейчас как турист, — усмехнулась я.
— Я и есть турист. Очень впечатлённый.
Кристиано шёл рядом со мной, иногда касался моей руки, будто проверял, что я всё ещё здесь.
— Тебе не холодно? — спросил он.
— Нет. Со мной два обогревателя и один ходячий хаос.
Стефано гордо поднял голову.
— Спасибо, я ценю.
Мы дошли до площади, где стояла огромная ёлка, вокруг катались дети, смеялись, падали, снова вставали.
Ангелина сразу рванула к катку.
— Я иду кататься!
— Без нас не уходи далеко, — крикнула я.
— Я уже ушла!
Мы с Стефано переглянулись.
— У вас в семье все такие? — спросил он.
— Хуже.
Кристиано смотрел, как Ангелина катается, и тихо сказал:
— Она очень на тебя похожа.
— По характеру да. По мозгам пока нет, к счастью.
Он усмехнулся.
Мы купили горячий чай в бумажных стаканах и стояли, грея руки.
Стефано вдруг стал серьёзнее.
— Знаешь, Элина... — начал он. — Спасибо, что привезла нас сюда. Я давно не видел брата таким... живым.
Я посмотрела на Кристиано, который в этот момент спорил с продавцом, что нам нужен ещё один сахар.
— Он и меня таким сделал, — тихо ответила я.
Кристиано вернулся и протянул мне стакан.
— Что вы там шепчетесь?
— Обсуждаем, какой ты зануда, — сразу сдала я.
— Я заботливый, — спокойно возразил он.
— Конечно, — хором ответили мы со Стефано.
Ангелина подлетела к нам, красная, счастливая, с растрёпанной шапкой.
— Вы обязаны покататься!
— Я не катаюсь, — тут же сказал Кристиано.
— Поздно, — сказала я и взяла его за руку. — Ты уже здесь.
Через десять минут он стоял на коньках с таким выражением лица, будто готовился к военной операции.
Стефано катался вокруг и орал:
— Я снимаю! Это надо сохранить для потомков!
Кристиано держал меня за талию и шептал:
— Если я сейчас упаду, ты будешь смеяться.
— Конечно, — честно ответила я. — Но я тебя люблю.
Он фыркнул.
В какой-то момент он всё-таки поскользнулся, потянул меня за собой, и мы оба рухнули на лёд.
Лежали и смеялись, глядя в серое зимнее небо.
— Романтика, — пробормотал он.
— Максимальная.
Когда мы ушли с катка, уставшие, замёрзшие и счастливые, я шла между ними и вдруг остро почувствовала, что это именно то, чего мне не хватало.
Не роскоши.
Не красивых обещаний.
А вот этого.
Смеха. Холода. Шарфов. Глупых падений и людей рядом.
Кристиано сжал мою руку.
— Ты о чём задумалась?
— О том, что мне хорошо.
— Запомни, — сказал он. — Такие моменты потом спасают.
Я кивнула.
Я уже знала, что буду помнить этот день.
Снег. Москву. Нас четверых.
И то чувство, когда ты идёшь по улице и понимаешь, что больше не одна.
Ангелина убежала вперёд, Стефано задержался у киоска с глинтвейном без алкоголя, и мы с Кристиано вдруг остались чуть позади, будто город сам дал нам несколько метров тишины.
Он шёл рядом, руки в карманах, взгляд спокойный, но я знала этот его вид.
Так он выглядит, когда внутри уже всё решил, но ещё думает, как сказать.
— Ты счастлива здесь? — спросил он.
Вопрос простой. Но в нём было слишком много всего.
— Да, — ответила я честно. — С семьёй, с вами... да.
Он кивнул.
— А потом?
Я посмотрела на него.
— В смысле?
— Потом, Элина. Когда праздники закончатся. Когда мы вернёмся. Когда всё снова станет... обычным.
Я молчала несколько секунд.
— Я не знаю, каким будет «обычным», — сказала я. — Но я знаю, что хочу, чтобы ты был в нём.
Он остановился. Я тоже.
Люди проходили мимо, смеялись, кто-то фотографировался у ёлки, а мы стояли посреди тротуара, будто весь мир на секунду перестал существовать.
— Я не умею жить наполовину, — тихо сказал он. — Я не умею быть рядом и при этом думать, что однажды ты просто... уйдёшь в другую жизнь.
— Я и не хочу другой жизни, — сказала я быстрее, чем успела подумать.
Он внимательно посмотрел на меня.
— Ты понимаешь, что если ты со мной, это не просто «мы встречаемся»? Это мой дом, мои проблемы, мои враги, моя защита, мой контроль, моя тень за твоей спиной.
— Ты сейчас пытаешься меня напугать?
— Я пытаюсь быть честным.
Я выдохнула.
— Кристиано... я уже была в аду. И если выбирать, где быть дальше, я выбираю рядом с тобой. Даже если это не сказка.
Он медленно поднял руку и коснулся моей щеки, большим пальцем, очень осторожно.
— Я не хочу, чтобы ты когда-нибудь пожалела.
— Я пожалею только если уйду.
Между нами повисла тишина. Не тяжёлая. Глубокая.
— Тогда, — сказал он, — я буду строить будущее так, чтобы ты в нём была защищена. Всегда.
— А если я хочу быть не только защищённой, но и нужной?
Он усмехнулся.
— Ты даже не представляешь, насколько ты мне нужна.
Я вдруг почувствовала, как к глазам подступает что-то слишком тёплое и опасное.
— Давай договоримся, — сказала я. — Мы не будем бояться говорить о том, что будет дальше. Даже если страшно.
— Я не боюсь, — спокойно ответил он. — Я просто не привык, что рядом кто-то, ради кого я думаю о завтра.
Я хотела что-то сказать, но в этот момент раздался голос Ангелины:
— ЭЙ! ВЫ ЧТО, ЦЕЛУЕТЕСЬ ТАМ ИЛИ ПРОСТО СТОИТЕ КАК В КИНО?!
Мы оба вздрогнули.
Кристиано закрыл глаза на секунду.
— Я её когда-нибудь придушу.
— Не сегодня, — сказала я, смеясь.
Когда мы догнали Ангелину и Стефано, они уже спорили, кто быстрее выпьет горячий шоколад, не обжигая язык.
— Победитель получает право выбрать музыку по дороге домой! — объявила Ангелина.
— Это нечестно, у тебя язык из титана, — возмутился Стефано.
Мы подошли, и Ангелина тут же посмотрела на меня с хитрой улыбкой.
— А вы знаете, что Элина в детстве...
— Нет, — быстро сказала я. — Мы этого не знаем.
— ...писала любовные письма одному мальчику и прятала их под подушкой.
Я остановилась.
— АНГЕЛИНА.
— И подписывала «твоя будущая жена», — радостно продолжила она.
Стефано подавился шоколадом.
— Прошу прощения, ЧТО?
Кристиано медленно повернулся ко мне.
— Твоя... будущая жена?
— Мне было десять! — в отчаянии сказала я. — И он был единственным мальчиком, который дал мне списать по математике!
— Это любовь, — торжественно сказал Стефано. — Чистая, школьная.
— А ещё! — не унималась Ангелина. — Она однажды сказала, что выйдет замуж за миллионера и будет жить в большом доме с охраной!
Тишина.
Я медленно посмотрела на неё.
— Ты сейчас серьёзно?
Кристиано приподнял бровь.
— Интересные у тебя детские мечты.
— Я НЕ ЗНАЛА, ЧТО ТЫ РЕАЛЬНЫЙ, — простонала я.
Стефано расхохотался.
— То есть она буквально заказала тебя во Вселенную.
— Замолчи, — прошипела я.
Ангелина сияла.
— И ещё она говорила, что её будущий муж будет очень высокий и с тёмными глазами.
Я закрыла лицо ладонями.
— Мне конец.
Кристиано наклонился ко мне и тихо сказал:
— Значит, я идеально подхожу под техническое задание.
— Я тебя ненавижу, — пробормотала я.
— Нет, — спокойно ответил он. — Не похоже.
Стефано хлопнул в ладоши.
— Так, всё, официально. Я требую тост за детские мечты, которые вышли из-под контроля.
Ангелина гордо кивнула.
— Я же говорила, что она у нас волшебная.
Я смотрела на них и смеялась, и где-то внутри понимала, что это не просто смешно.
Это было странно.
Страшно.
И удивительно правильно.
Мы возвращались домой уже под вечер. Москва после праздника была тихой, будто уставшей, но довольной. Ангелина болтала без остановки, Стефано спорил с ней о том, кто из них выиграл в снежки, а я шла рядом с Кристиано и ловила себя на мысли, что впервые за долгое время мне спокойно.
Слишком спокойно.
Как будто жизнь решила дать паузу перед следующим ударом.
Мы уже подходили к подъезду, когда я заметила его.
Сначала подумала, что показалось.
Мужчина стоял у лавочки, курил, делая вид, что смотрит в телефон. Но взгляд был не в экране. Он смотрел на меня.
Я узнала его сразу. Саша. Мой бывший... Высокий блондин с карими глазами, раньше он вызывал во мне трепет, а теперь только отвращение.
Сердце неприятно сжалось.
— Элина, ты чего? — спросила Ангелина.
— Ничего... — слишком быстро ответила я.
Но Кристиано уже заметил, как я напряглась.
— Кто это? — тихо спросил он.
— Никто, — солгала я.
Плохая идея. Очень плохая.
Потому что в этот момент мужчина выпрямился и сделал шаг в нашу сторону.
— Элинка... — протянул он. — Вот это встреча.
У меня внутри всё похолодело.
— Нам пора, — быстро сказала я и взяла Ангелину за руку. — Пойдём.
Но он уже подошёл ближе.
— Даже не поздороваешься? После всего?
Стефано тут же встал чуть впереди Ангелины.
Кристиано сделал то же самое. Медленно. Спокойно. Слишком спокойно.
— Ты кто? — спросил он холодно.
Мужчина усмехнулся.
— А ты, значит, новый? На черных бугаев потянуло? Я думал, у нас всё серьезно.
Я почувствовала, как меня начинает трясти.
— Замолчи, — сказала я.
— А что, не нравится правда? — он перевёл взгляд на Кристиано. — Ты вообще знаешь, с кем связался?
— Мне достаточно знать, что ты сейчас лишний, — ровно ответил Кристиано.
— Лишний? — хмыкнул тот. — Я с ней два года встречался. Пока она не сбежала, как обычно.
Я резко повернулась к нему.
— Я ушла, потому что ты поднял на меня руку.
Воздух будто стал гуще.
Стефано выдохнул сквозь зубы что-то очень нехорошее.
Кристиано ничего не сказал. Но я почувствовала, как напряжение рядом с ним стало почти физическим.
— Да ладно, — мужчина махнул рукой. — Подумаешь, вспылил. Зато потом цветы, подарки, любовь. Всё как надо.
Я сделала шаг назад, но Кристиано уже стоял передо мной.
— Повтори, — спокойно сказал он.
— Что?
— Про руку. Повтори.
Мужчина усмехнулся, но в глазах мелькнула неуверенность.
— Ты что, герой? Думаешь, она тебе не устроит то же самое? Она любит играть в жертву.
Я не успела ничего сказать.
Кристиано сделал шаг вперёд так резко, что мужчина отшатнулся.
— Ещё одно слово, — тихо сказал он, — и ты пожалеешь, что сегодня вообще вышел из дома.
— Кристиано... — прошептала я, хватая его за руку.
Он не отрывал взгляда от того человека.
— Уходи, — добавил он. — Сейчас.
Мужчина посмотрел на нас всех, понял, что поддержки не будет, и фыркнул.
— Да забирай её. Всё равно ко мне вернётся.
Он развернулся и пошёл прочь, бросив окурок в снег.
Я стояла, не двигаясь, будто ноги перестали слушаться.
А потом почувствовала, как Кристиано повернулся ко мне.
— Он тебя бил? — спросил он тихо.
Я кивнула.
— Один раз... потом ещё... я думала, что он изменится.
Секунда. Две.
И вдруг Кристиано резко обнял меня, так крепко, что я уткнулась ему в грудь.
— Никогда больше, — сказал он глухо. — Никогда никто не будет иметь права так с тобой обращаться. Никогда.
Я всхлипнула, сама не поняв, как слёзы всё-таки вырвались.
Стефано молча обнял Ангелину за плечи и отвёл её чуть в сторону.
— Ты мне сразу могла сказать, — продолжил Кристиано. — Я не для того рядом, чтобы ты всё держала в себе.
— Я не хотела портить... — прошептала я. — Мы только начали быть счастливыми.
Он отстранился, взял моё лицо в ладони.
— Счастье не ломается от правды. Оно ломается от молчания.
Я смотрела на него и понимала, что вот сейчас, в эту секунду, между нами стало что-то ещё более серьёзное, чем просто любовь.
Доверие.
— Он больше не появится, — сказал Кристиано. — Обещаю.
И почему-то я ему поверила без малейших сомнений.
После прогулки в квартире снова стало шумно и тепло, но внутри у меня всё ещё было странное ощущение, будто что-то важное сдвинулось с места и никак не хочет обратно.
Я ушла на кухню помочь маме с посудой. На самом деле мне просто нужно было выдохнуть.
Мама молча мыла чашки, я вытирала и ставила в шкаф. Несколько минут мы работали в тишине, но это была не та тишина, которая уютная. Скорее та, которая слишком внимательная.
— Элин... — наконец сказала мама, не поднимая глаз. — Это тот самый Саша, что сейчас был во дворе?
Я сжала полотенце в руках.
— Да.
— Бывший?
— Да.
Она закрыла кран и медленно повернулась ко мне.
— Он тебе что-то сделал?
Вот за это я всегда любила и боялась маму одновременно. Она не ходила вокруг да около. Сразу в точку.
Я кивнула.
— Он меня бил.
Слова вышли ровнее, чем я ожидала. А вот у мамы лицо побледнело так, будто это её ударили.
— Господи... — прошептала она и притянула меня к себе. — Девочка моя...
Я стояла, уткнувшись ей в плечо, и вдруг почувствовала себя снова маленькой. Не сильной, не взрослой, не той, которая всё выдержит. Просто дочкой.
— Почему ты молчала? — тихо спросила она.
— Потому что мне было стыдно, — честно сказала я. — Потому что я думала, что сама виновата. Потому что мне казалось, что вы будете переживать, а я не хотела вас расстраивать.
Мама вздохнула так, будто этот воздух был слишком тяжёлым.
— Мы бы переживали в любом случае, Элин. Но мы бы были рядом.
Я кивнула, не находя слов.
Мы ещё немного постояли, потом мама вытерла глаза и вдруг сказала:
— Пойдём.
— Куда?
— В гостиную. Хватит тебе всё одной носить.
Вот тут мне стало по-настоящему страшно.
В гостиной все разговаривали, смеялись, Стефано что-то рассказывал дедушке, Ангелина сидела с телефоном, Кристиано пил чай рядом с папой.
Когда мы вошли, разговоры сами собой затихли.
Мама встала посреди комнаты, как будто собиралась объявить что-то важное.
— Нам нужно поговорить, — сказала она.
И всё. Этого оказалось достаточно.
— Элина сегодня встретила человека из своего прошлого, — продолжила мама. — И я считаю, что семья должна знать, через что она прошла.
Я почувствовала, как Кристиано напрягся рядом.
— Этот человек поднимал на неё руку.
В комнате стало так тихо, что я услышала, как тикают часы.
Папа первым встал с кресла.
— Что значит... поднимал? — голос у него был очень спокойный. Слишком.
— То и значит бил, пап.
Дедушка медленно снял очки.
— Я сейчас правильно понял, что какой-то... — он замолчал, подбирая слова, — что какой-то недоумок посмел тронуть мою внучку?
Бабушка закрыла лицо ладонями.
— Господи... — прошептала она. — Бедная моя девочка...
А потом вдруг посмотрела на меня так строго, что мне стало не по себе.
— Почему ты молчала?
— Потому что я сильная и глупая, — вырвалось у меня.
Стефано выругался по-итальянски так, что мама даже не стала делать замечание.
Кристиано молчал. Но я чувствовала, как от него идёт напряжение, будто он сдерживает что-то очень тёмное.
— Где он сейчас? — спросил папа.
— Ушёл, — сказала я быстро. — Кристиано его прогнал.
Все взгляды тут же повернулись к нему.
— Спасибо, сынок, — тихо сказал дедушка.
Кристиано только кивнул.
— Элина, — вдруг сказала бабушка, подходя ко мне и беря меня за руки. — Ты не обязана быть сильной всегда. Сильные тоже имеют право на защиту.
Вот тут я всё-таки разрыдалась.
Ангелина подбежала и обняла меня со спины.
— Я бы ему глаза выцарапала, — буркнула она.
Сквозь слёзы я даже улыбнулась.
— И зубами бы помогла, — добавил Стефано.
Папа подошёл ко мне и обнял так крепко, что стало трудно дышать.
— Никто больше тебя не тронет, — сказал он. — Ты дома. Ты под нашей защитой.
Кристиано наконец подошёл ближе.
— И под моей, — тихо добавил он.
Я подняла на него глаза и увидела не злость. Не ревность. Решимость.
И вдруг поняла, что раньше я всё время выживала.
А теперь... меня просто любят.
И защищают.
И это оказалось непривычно до странности.
После всего этого в квартире стало как будто тише, даже когда кто-то говорил. Не напряжённо, а осторожно, словно все боялись задеть что-то хрупкое.
Я ушла в свою комнату. Села на кровать, уставилась в старый плакат на стене и поймала себя на мысли, что всё это происходит со мной... и что я до сих пор не до конца в это верю.
Тихо скрипнула дверь.
— Можно? — спросила бабушка.
— Конечно.
Она села рядом, взяла меня за руку. У неё ладони тёплые, всегда такие были.
— Знаешь, что самое страшное в таких историях? — сказала она спокойно. — Не сами удары. А то, что после них человек начинает думать, будто он это заслужил.
Я молчала. Потому что она попала ровно туда, куда не хотелось.
— Ты ведь думала, — продолжила бабушка, — что если терпишь, значит ты хорошая. Если не жалуешься, значит сильная. Если остаёшься, значит любишь.
Я сглотнула.
— А на самом деле ты просто была напуганной девочкой, — мягко сказала она. — И это не делает тебя слабой. Это делает тебя живой.
Я посмотрела на неё.
— Мне до сих пор кажется, что я должна была уйти раньше.
— Все уходят тогда, когда могут, — ответила бабушка. — Ни минутой раньше и ни минутой позже.
Она погладила меня по волосам.
— Ты не сломалась, Элин. Ты выбралась. Это разные вещи.
Эти слова вдруг легли внутри так, будто кто-то наконец поставил всё на свои места.
— Спасибо, бабуль...
— Не за что. А теперь иди к своим итальянским охранникам, пока они там не придумали очередную глупость.
Я усмехнулась и обняла её.
Когда я вышла в коридор, Кристиано стоял у окна, разговаривая с папой. Оба выглядели серьёзными, но не напряжёнными.
Кристиано поймал мой взгляд и сразу подошёл.
— Всё нормально? — тихо.
— Да. Теперь да.
Он кивнул, будто понял, что это значит больше, чем просто «нормально».
Мы вышли на улицу подышать. Снег снова пошёл, крупный, медленный, почти сказочный.
И вот именно в такие моменты жизнь любит устраивать сюрпризы.
— Элина?
Я замерла.
Этот голос я узнала бы даже во сне.
Я обернулась.
Саша стоял у подъезда, руки в карманах, лицо напряжённое и злое.
— Ты что здесь делаешь? — вырвалось у меня.
— Пришёл поговорить, — он посмотрел на Кристиано. — Без охраны.
— Тебе уже всё сказали, — холодно ответил Кристиано. — Уходи.
Саша усмехнулся.
— Ты думаешь, ты такой герой? Забрал её, спас?
Я почувствовала, как внутри всё сжимается.
— Саша, прекрати, — сказала я. — Уходи.
— А ты уверена, что тебе с ним лучше? — он сделал шаг вперёд. — Такие, как ты, всегда возвращаются. Потому что без нас вы никто.
Вот тут у меня внутри что-то щёлкнуло.
— Без тебя я как раз и стала собой, — сказала я. — И если ты ещё раз появишься рядом с моей семьёй, я пойду в полицию. И мне плевать, чем это для тебя закончится.
Он смотрел на меня несколько секунд, будто не узнавая.
— Ты изменилась...
— Нет, — спокойно ответила я. — Я просто больше не боюсь.
Кристиано встал чуть впереди меня.
— Последний раз говорю. Исчезни.
Саша зло выдохнул, посмотрел на нас обоих и отступил.
— Это ещё не конец, Элина.
— Для меня конец уже давно, — сказала я.
Он развернулся и ушёл в темноту двора.
Я стояла, дрожа, но не от холода.
Кристиано повернулся ко мне.
— Ты была невероятно смелой.
— Я просто уже выросла и не та девочка подросток, — честно сказала я.
Он притянул меня к себе и крепко обнял.
Я уткнулась ему в куртку и вдруг поняла, что впервые чувствую не просто защиту, а уверенность в себе.
Не потому что рядом сильный мужчина.
А потому что я сама больше не та, кого можно сломать.
Позже, когда все разошлись по комнатам и в квартире стало наконец тихо, я вышла на кухню за водой. Свет был приглушённый, только лампа над столом горела.
Стефано сидел у окна и листал что-то в телефоне.
— Ты чего не спишь? — спросила я.
— Я могу спать где угодно и когда угодно, — пожал он плечами. — Но сегодня что-то не тянет.
Я налила себе воды и села напротив.
— Ты сегодня был очень... серьёзным, — сказала я. — Не похож на себя.
Он усмехнулся.
— Потому что ты привыкла видеть только удобную версию меня.
Я прищурилась.
— А есть неудобная?
— Есть та, которая много раз видела, как всё может закончиться, — спокойно ответил он. — И которая знает, что когда прошлое возвращается, это никогда не просто «поговорить».
Я посмотрела на него внимательнее. Без шуток, без улыбки он выглядел старше. Намного.
— Ты про Сашу?
— Про всех, кто считает, что имеет на тебя право, — сказал он. — Кристиано носит это чувство ответственности как броню. А я... я просто не хочу, чтобы ещё одна девочка платила за чужую злость.
— Ты не такой, каким кажешься, — тихо сказала я.
Он усмехнулся, но уже мягко.
— А ты не такая слабая, какой себя считала. Видишь, мы оба умеем удивлять.
В этот момент я поняла: он не просто брат Кристиано. Он его тень, его спина, его страховка. И если понадобится, Стефано встанет первым.
— Спасибо, — сказала я.
— Не за что. Ты теперь тоже наша семья. А с семьёй у нас всё... крайне серьёзно.
Он подмигнул, и старая версия Стефано вернулась, но я уже знала, что под ней совсем другой человек.
Я уже вставала, когда раздался резкий звонок в дверь.
Громкий. Настойчивый. Совсем не ночной.
Мы переглянулись.
— Сиди, — сказал Стефано и пошёл в коридор.
Но я уже вышла за ним.
В коридоре зажёгся свет, из комнат выглянули мама, папа, дедушка, бабушка, и Кристиано вышел следом, сразу став между мной и дверью.
Звонок повторился.
Папа открыл.
На пороге стоял Саша.
— Ты серьёзно? — выдохнула я. — Ты вообще понимаешь, куда ты пришёл?
— Я пришёл к ней, — резко сказал он, пытаясь заглянуть внутрь. — Уберите этого циркача с дороги.
Кристиано даже не сдвинулся.
— Ты не войдёшь.
— Это не твоя квартира, между прочим! — рявкнул Саша.
— Это квартира моих родителей, — сказала я. — И ты здесь нежеланный гость.
Дедушка шагнул вперёд, сжимая трость так, что побелели костяшки.
— Слышь, герой, — спокойно сказал он. — Сейчас ты разворачиваешься и уходишь. Или я иду за ружьём и прострелю тебе колено. Выбирай, пока я добрый.
— Иван! — возмутилась бабушка и тут же добавила: — Да чего с ним церемониться, я сейчас чайник вскипячу!
Она уже двинулась в сторону кухни, но дедушка поймал её за локоть.
— Василиса, оставь кипяток на потом.
Стефано стоял сбоку, руки в карманах, но взгляд у него был такой, что Саша заметно сбавил пыл.
— Ты что, всю семью против меня настроила? — злобно бросил он мне.
— Нет, — спокойно сказала я. — Я просто больше не одна.
И это была чистая правда.
Саша посмотрел на всех по очереди, понял, что сегодня не его вечер, и отступил.
— Это не конец, Элина.
— Для тебя как раз конец, — сказал папа. — Ещё раз появишься здесь, и разговор будет уже не на словах.
Саша развернулся и ушёл.
Дверь закрылась.
В коридоре повисла тишина, а потом бабушка выдохнула:
— Ну и наглец... Я всё-таки чайник поставлю, на всякий случай.
И все вдруг засмеялись. Нервно, но искренне.
Кристиано повернулся ко мне и тихо сказал:
— Теперь я понимаю, в кого ты такая. И внешностью, и характером ты точно в бабушку. Такая же боевая.
Я посмотрела на бабушку, которая уже что-то бурчала на кухне, и неожиданно рассмеялась сквозь слёзы.
— Тогда у него вообще не было шансов.
Кристиано обнял меня за плечи, Стефано встал рядом, папа положил руку мне на голову, как в детстве.
И в этот момент я была по-настоящему счастлива, ведь за моей спиной стояли люди, которые не спрашивали «а точно ли ты права?». Они просто встали.
Через какое-то время после всей этой истории я заметила, что папа и Кристиано стали иногда пропадать на кухне вдвоём. Без разговоров, без шума, просто садились, наливали чай и сидели.
В тот вечер я случайно стала свидетельницей одного такого разговора. Я шла за телефоном и услышала голоса.
Я не собиралась подслушивать. Правда. Но когда услышала своё имя, остановилась.
— Я не буду делать вид, что не понимаю, кто вы и чем занимаетесь, — спокойно сказал папа. — Но мне важно одно. С ней вы серьёзно?
— Более чем, — так же спокойно ответил Кристиано. — Я не умею иначе.
— Она уже достаточно натерпелась, — продолжил папа. — Мне всё равно, кто вы там за пределами этого дома. Но если с ней что-то случится...
— Не случится, — перебил его Кристиано. — Пока я жив.
Пауза.
— Громкие слова, — сказал папа.
— Нет. Обещание.
Я тихо отошла, сжимая телефон в руке и вдруг понимая, что внутри становится спокойно. По-настоящему спокойно.
Наши дни потом текли как-то удивительно просто.
Мы гуляли, пили чай на кухне, Ангелина постоянно таскала Стефано смотреть какие-то дурацкие видео, бабушка кормила всех так, будто собиралась пережить зиму в осаде, а мама каждый вечер проверяла, тепло ли я оделась.
Кристиано иногда просто сидел рядом и держал меня за руку. Без слов. И мне этого хватало.
Саша больше не появлялся.
Ни звонков, ни сообщений, ни случайных встреч.
Будто его и не было.
Я уже начала думать, что он действительно исчез, когда однажды утром бабушка позвала меня на кухню и усадила напротив себя с таким видом, будто собиралась сообщить что-то крайне важное.
— Только ты маме не говори, а то она начнёт переживать, — прошептала она.
— Бабуль, ты меня пугаешь.
— Твой Саша тут был, — спокойно сказала она. — Во дворе.
У меня внутри всё сжалось.
— Когда?
— Сегодня утром. Ты ещё спала. А эти твои... — она кивнула в сторону комнаты, где были Кристиано и Стефано, — увидели его из окна и вышли к нему.
— Что значит вышли? — у меня голос сел.
— Очень даже значит, — фыркнула бабушка. — Сказали ему пару ласковых. Пообещали, что если он ещё раз к тебе приблизится, то проблемы у него будут не только с дедушкиным ружьём.
— И что он?
— Истерил, как школьник, — махнула она рукой. — Орал, что он просто поговорить хотел, что его неправильно поняли, что он больше не появится. Потом убежал. Даже шапку уронил.
Я сидела, не зная, смеяться или плакать.
— Бабуль...
Она накрыла мою руку своей.
— Я счастлива, что в твоей жизни появились такие люди, — сказала она тихо. — Мужчины, которые не словами, а делом рядом. Это дорогого стоит, девочка моя.
Я сглотнула.
— Мне иногда кажется, что я этого не заслуживаю.
Бабушка посмотрела на меня так, что мне сразу стало стыдно за эти слова.
— Все, кто умеют любить, это заслуживают. А ты умеешь. Просто раньше тебе попадались не те.
Когда я вернулась в комнату, Кристиано сидел на кровати и завязывал шнурки.
Он поднял на меня взгляд и сразу всё понял.
— Бабушка рассказала?
— Да.
— Прости, если мы перегнули, — спокойно сказал он. — Но я не собирался ждать, пока он снова что-то выкинет.
Я подошла и села рядом.
— Спасибо, что ты не ждёшь.
Он посмотрел на меня внимательно, серьёзно, так, как смотрят, когда решения уже приняты.
— Я слишком долго в жизни ждал. С тобой не буду.
Я обняла Кристиано так, что мы чуть не рухнули с кровати.
— Скоро нужно будет возвращаться домой, — сказал Кристиано, когда мы спустились в магазин. Его голос был спокойным, но внутри я почувствовала лёгкую тяжесть.
— Уже? — вздохнула я, пытаясь задержать момент ещё хоть на минуту.
— Да. Но... — он посмотрел на меня серьёзно, — мы будем прилетать к родителям чаще. Обещаю.
Я кивнула, и на душе стало одновременно тепло и немного грустно. Хотелось, чтобы эти дни длились вечно, но реальность зовёт.
— мы правда будем прилетать? — спросила я, стараясь улыбнуться.
— Обязательно, — ответил он, сжимая мою руку. — Не переживай, скучать тебе не придётся.
Я вздохнула и закрыла глаза на секунду, впитывая это чувство защищённости. Но сердце всё равно ныло от лёгкой грусти: прощаться с этим уютом, с родными, с праздничной атмосферой всегда тяжело.
На следующее утро Ангелина уже бегала по квартире, сияя от какой-то новости.
— Элина! Ты не поверишь! — вскрикнула она, хватаясь за меня за руки. — Я слышала, как Кристиано с мамой разговаривал!
Я подняла бровь: — И что же он сказал?
— Он спрашивал, какой у тебя размер пальца и какие кольца ты любишь! — выдала Ангелина с такой торжественностью, будто открыла государственную тайну. — Я думаю... он скоро сделает тебе предложение!
Я расхохоталась, но внутри защемило.
— Ангелина... полгода всего, — попыталась я объяснить. — Ещё слишком рано.
— Ну и что? — фыркнула она. — Он же всё равно собирается!
Я вздохнула, улыбаясь её энтузиазму, но в сердце было странное чувство: смешение лёгкой тревоги и удивительного волнения. Похоже, даже если мы всего полгода вместе, мир вокруг нас уже успел сделать шаги вперёд. И, судя по всему, Кристиано тоже.
Я посмотрела на окно, на просыпающийся город, и поняла, что впереди нас ждут новые дни, новые радости и новые испытания. А пока что — немного смеха, немного тревоги и немного мечты, которая становится всё ближе.
Через два дня мы начали сборы. Лёгкое после новогоднее настроение осталось, но теперь в воздухе витала другая энергия — ожидание возвращения домой. Кристиано, Стефано и я уже почти закончили паковать вещи, а Ангелина и родители то и дело бегали заглянуть в наши сумки, уточняя, не забыли ли мы чего.
— Элина, не забудь свой любимый шарф! — крикнула мама, поднимая его с кресла.
— Беру, мам, спасибо, — ответила я, стараясь не думать о том, как будет пусто без них.
Стефано стоял с двумя чемоданами, пытаясь выглядеть невозмутимо, но я видела, как он поджимает губы, чтобы не засмеяться при мысли о прощании.
Кристиано тем временем проверял наш багаж и список документов, будто это был шпионский рейс, а не обычный перелёт. Его привычная внимательность смешно контрастировала с моим лёгким волнением.
— Пора, — сказал он тихо, сжимая мою руку. Я кивнула и вздохнула: даже спустя пять лет мне всё ещё было непросто отпускать родителей.
Мы приехали в аэропорт, где нас встретила привычная суета, запах кофе, шум людей и громкие объявления. Ангелина и мама не отходили от нас, делая вид, что совсем случайно поправляют наши вещи или прикрывают куртки.
— Приезжайте скорее! — кричала Ангелина, махая нам рукой, пока мы шли к трапу. — И не забывайте про подарки!
— Мы обязательно скоро приедем! — крикнул я в ответ, а Кристиано слегка улыбнулся, кивая.
Стефано вздохнул и сделал вид, что тщательно проверяет билеты, но я видела, как он тайком оглядывается на родителей, будто пытается впитать их в свои воспоминания.
Когда подошёл момент, чтобы сесть в собственный самолёт Кристиано, он снова сжал мою руку и посмотрел мне в глаза:
— Всё будет хорошо. Мы скоро вернёмся.
— Я знаю, — улыбнулась я, стараясь скрыть лёгкое волнение. — Давай родителей пригласим к нам домой?
— Обещаю, — сказал он, и я видела, что в этом обещании была не только забота, но и скрытая нежность.
Стефано первым поднялся на борт, помогая с багажом, а мы с Кристиано следом. Я оглянулась на прощавшихся, видя их улыбки, махающие руки и лёгкие слёзы в глазах мамы. Это было то тепло, которое давало силы, и одновременно грусть, что эти дни уже уходят.
— Готова? — тихо спросил Кристиано, глядя на меня с лёгким азартом в глазах.
— Да, — кивнула я, вздохнув и сжав его руку. — Летим домой.
Самолёт уже ждал нас на взлётной полосе. Когда мы поднялись в воздух, Москва осталась позади, покрытая снежным покрывалом, а впереди ждали новые дни, новые привычки, новые встречи — и наша жизнь в Лас-Вегасе, которая снова обретала ритм.