Игра, где ставка на жизнь

Шум двигателей был ровным и почти убаюкивающим. Самолёт уже набрал высоту, и город под крылом постепенно растворялся в облаках.

Элина смотрела в иллюминатор, прижав лоб к холодному стеклу. Москва оставалась где-то внизу, её город, в котором она родилась и выросла, огромный, шумный, неожиданно красивый. Совсем не таким, каким он жил в её памяти все эти годы.

— Странное чувство, — тихо сказала она. — Будто мы прожили там не несколько дней, а маленькую жизнь.

Стефано усмехнулся, откидываясь в кресле.
— Маленькую? Твоя «маленькая жизнь» включала семейный ужин, заботливый допрос от тёти Кати и экскурсию по половине города от Ангелины.

— Это был не допрос, — фыркнула Элина. — Это было... очень настойчивое гостеприимство.

Кристиано сидел у прохода, с внешне расслабленным видом, но внимательным взглядом. Он слушал их перепалку, и уголок его губ едва заметно приподнялся.

— Твоя семья приняла нас, — спокойно сказал он. — И тебя рядом с нами тоже. Это многое значит.

Стефано повернулся к Элине.
— А твоя мама... она невероятная. Я до сих пор не верю, что она так тепло с нами разговаривала, будто мы знакомы сто лет.

— Она всегда такая, когда понимает, что человек для меня важен, — ответила Элина почти буднично, но в её голосе прозвучало то самое редкое, тёплое чувство, которое появлялось, когда речь заходила о семье.

Стефано приподнял бровь.
— Перевожу: если бы мы ей не понравились, ужин был бы короче и куда менее уютным.

— Именно, — кивнула Элина. — Так что вам повезло.

— Спасибо, очень успокоила, — пробормотал Стефано и рассмеялся.

Несколько секунд они молчали, каждый думая о своём. Перед глазами вставали огни вечерней Москвы, длинные улицы, мосты, отражения в тёмной воде реки, шумные дворы и тихие кухни, где разговоры тянулись до глубокой ночи.

— А город... — снова заговорил Стефано. — Я не ожидал, что он будет таким. Красивым, живым. Не просто серым и огромным.

— Потому что смотришь не туда, где пробки и спешка, а туда, где история, — пожала плечами Элина. — Москва умеет удивлять, если дать ей шанс.

Кристиано кивнул.
— Там чувствуется сила. И прошлое. Мне это понравилось.

Элина посмотрела на него внимательнее.
— Ты редко говоришь, что тебе что-то нравится.

— Значит, впечатление было серьёзным, — спокойно ответил он.

Стефано хмыкнул.
— А мне больше всего понравилось, как ты, брат, пытался вести себя «обычно». Почти как нормальный человек.

Кристиано бросил на него короткий предупреждающий взгляд.
— Почти — ключевое слово.

— И слава богу, — усмехнулся Стефано. — Мир не выдержал бы ещё одного нормального Кристиано.

Элина тихо рассмеялась, чувствуя, как напряжение последних дней наконец отпускает. Столько событий, столько разговоров, столько эмоций... и теперь они снова в дороге, где-то между тем, что осталось позади, и тем, что ждёт впереди.

— Знаете, — сказала она после паузы, — мне было страшно. Привозить вас к моей семье. Я всё время думала, что сделаю что-то не так.

Кристиано повернулся к ней полностью.
— Ты была собой. Этого более чем достаточно.

Она не сразу нашла, что ответить. Просто кивнула, ощущая, как эти слова застревают где-то глубже, чем она ожидала.

Стефано посмотрел на них и закатил глаза.
— И вот опять. Только не начинайте романтическую сцену, у меня тут ограниченное пространство для побега.

Элина пихнула его локтем.
— Терпи, герой.

Самолёт слегка тряхнуло, и бортпроводница прошла по проходу, проверяя ремни. Мир вокруг продолжал двигаться, как будто ничего особенного не происходило. А у них за плечами уже было слишком много, чтобы делать вид, что всё просто.

— Эти дни многое изменили, — тихо сказал Кристиано. — Теперь назад дороги нет.

Элина посмотрела на него серьёзно.
— А ты жалеешь?

Он не ответил сразу. Потом медленно покачал головой.
— Нет.

И этого «нет» было достаточно, чтобы она поняла: что бы ни ждало их дальше, пути назад действительно больше нет.

Самолёт летел вперёд, унося их от Москвы, от её дома и её семьи, но оставляя в памяти город, который стал частью их общей истории. И, возможно, началом чего-то гораздо большего.

Элина откинулась в кресле и закрыла глаза, пытаясь собрать мысли. Внутри было странное ощущение спокойствия, смешанное с лёгкой тревогой, будто она знала: эта тишина ненадолго.

— Когда мы вернёмся, всё станет сложнее, — неожиданно произнёс Стефано, глядя в потолок самолета.

Кристиано повернул голову в его сторону.
— Ты о чём?

— О том, что сейчас мы как будто в паузе, — пожал плечами Стефано. — А потом снова начнётся реальная жизнь. Ваши проблемы, твои враги, твои дела. Всё, от чего мы так удачно сбежали на несколько дней.

Элина открыла глаза.
— Ты думаешь, это было бегство?

— Немного, — честно ответил он. — Но полезное.

Кристиано молчал, глядя куда-то вперёд, будто видел не дверь к пилоту, а совсем другие картины.

— Он прав, — сказал он наконец. — Там, куда мы возвращаемся, нет места для иллюзий.

Элина медленно выдохнула.
— Ты поэтому был таким... спокойным в Москве?

Он посмотрел на неё.
— Я позволил себе быть другим. Но это не значит, что всё остальное исчезло.

Слова повисли в воздухе тяжёлыми и настоящими. Элина вдруг отчётливо поняла, что эти несколько дней были не только радостью, но и хрупким укрытием от того мира, в котором Кристиано жил постоянно.

— Мне не хочется, чтобы всё снова стало таким, как раньше, — тихо сказала она.

Стефано посмотрел на неё уже без улыбки.
— Тогда будь готова к тому, что придётся менять правила. А это редко проходит спокойно.

Кристиано повернулся к ней, и в его взгляде было что-то решительное, почти жёсткое.
— Я не собираюсь возвращать всё «как было». Но за это придётся платить.

— Чем? — спросила Элина.

Он не ответил сразу. Потом медленно произнёс:
— Спокойствием. И безопасностью.

От этих слов по спине пробежал холодок, но Элина не отвела взгляд.

— Я уже выбрала, — сказала она твёрдо. — И ты это знаешь.

Кристиано смотрел на неё несколько секунд, словно проверяя, не передумает ли она. Потом коротко кивнул.

— Тогда мы справимся.

Самолёт снова слегка тряхнуло, и за иллюминатором мелькнула полоса яркого света. Где-то там, впереди, их ждали не только дела и враги, но и решения, которые нельзя будет отменить.

Стефано усмехнулся, будто пытаясь разрядить обстановку.
— Ладно, раз уж мы тут обсуждаем судьбоносные вещи, скажите честно. Кто из вас больше всех скучает по домашней еде тёти Кати?

Элина не выдержала и рассмеялась.
— Ты невозможный.

— Зато честный, — пожал он плечами. — И голодный.

Даже Кристиано позволил себе слабую улыбку, но она быстро исчезла, когда он снова стал серьёзен.

— Нас ждут непростые дни, — сказал он. — И я хочу, чтобы вы оба это понимали.

— Мы понимаем, — ответила Элина. — И всё равно летим с тобой.

В его взгляде мелькнуло что-то похожее на благодарность. Быстро, почти незаметно, но для неё этого было достаточно.

Самолёт летел ровно, а внутри кресел развернулась настоящая маленькая арена подколок.

— Знаешь, Стефано, — начала Элина, склонив голову и улыбаясь, — мне кажется, ты любишь подшучивать над Кристиано только потому, что боишься признаться, что я могу тебя перещеголять.

— Перещеголять? — Стефано приподнял бровь. — Дорогая, я просто наблюдаю, как ты учишься его нервировать. Учебный процесс. Он непростой.

— Да уж, — усмехнулась Элина. — Кажется, я с первого дня превзошла все твои ожидания.

Стефано сделал вид, что сильно обижен.
— Ты это сказала, а я только пытался сохранить лицо. И ещё чуть-чуть своё достоинство.

— Ха! — хихикнула Элина. — Если это твоё достоинство, то я начинаю понимать, почему Кристиано иногда ухмыляется, когда вы вдвоём разговариваете.

Кристиано сидел рядом, спокойно наблюдая за происходящим. Его уголки губ были слегка приподняты, как будто он старался не смеяться слишком громко.

— Он ухмыляется? — Стефано прикинулся удивлённым. — Я? Никогда! Это ты на меня наезжаешь!

— Наезжаю? — переспросила Элина, подталкивая его локтем. — Я? Нет-нет... Просто констатирую факты.

— Ну что ж, факты — мои враги, — Стефано вздохнул драматично. — Как же я страдаю.

Элина едва сдержала смех, а Кристиано наконец позволил себе тихую улыбку, наблюдая за их словесной дуэлью.

— Знаешь, — продолжила Элина, — если бы ты не был таким громким и театральным, я бы, возможно, не смеялась так много. Но твой драматизм просто идеален для моего настроения.

— Драматизм — это талант, — гордо заявил Стефано. — А юмор — это ваше с Кристиано дело. Правда, брат?

Кристиано коротко кивнул, улыбка на его лице говорила сама за себя. Слишком умный, чтобы вмешиваться, но достаточно человечный, чтобы наслаждаться шоу.

— Ладно, — сказал Стефано, подмигнув Элине, — но учти: я могу продолжать бесконечно. Это как... вечная комедия.

— Я готова к марафону, — спокойно ответила она. — Но предупреждаю: не каждый сможет выдержать мои ответные удары.

— О, — вздохнул Стефано, как будто его по-настоящему удивили, — это будет ещё веселее, чем я думал.

Элина хихикнула, снова пихая его локтем. Кристиано молча наблюдал за ними, улыбаясь, и вдруг понял, что даже в самолёте, среди облаков и шумных двигателей, смех этих двоих способен сделать день лучше, чем любой роскошный вид из иллюминатора.

— Кажется, — сказал он тихо, почти себе, — они делают мир намного интереснее.

— Что сказал? — спросила Элина, оглянувшись на него.

— Ничего, — только улыбнулся он, и она поняла: молчание иногда может быть более выразительным, чем тысяча слов.

Через какое то время Элина прищурилась, разглядывая Стефано так, будто только что заметила что-то подозрительное.

— Слушай, Стефано, а тебе не говорили, что ты слишком громко существуешь?

Он медленно повернулся к ней.
— Прошу прощения?

— Ну вот смотри, — продолжила она совершенно серьёзно. — Ты громко говоришь, громко смеёшься, даже вздыхаешь так, будто весь самолёт должен разделить твою трагедию.

Стефано театрально приложил руку к груди.
— Вот это удар. Я, между прочим, стараюсь, чтобы рядом со мной было весело.

— Стараешься? — Элина склонила голову. — Значит, это у тебя такая версия веселья? Теперь многое встало на свои места.

Кристиано чуть заметно улыбнулся, глядя в окно, но явно слушал каждое слово.

— Хорошо, — Стефано прищурился. — Тогда моя очередь. Элина, тебе не говорили, что ты слишком уверенно себя ведёшь для человека, который всего пару дней назад переживал, что неправильно держит вилку за ужином?

— Это было стратегическое беспокойство, — невозмутимо ответила она. — В отличие от тебя, я умею адаптироваться.

— Ага, — усмехнулся он. — Адаптироваться ты умеешь, а вот притворяться спокойной — не очень. Я видел, как ты пряталась за Кристиано, когда тётя Катя начала расспрашивать про ваши планы.

Элина округлила глаза.
— Я не пряталась. Я... тактически смещалась в более безопасную зону.

— Конечно, — кивнул Стефано. — Очень незаметно. Прямо мастер маскировки.

Кристиано тихо усмехнулся, но вмешиваться не стал, явно наслаждаясь происходящим.

— Ладно, — Элина скрестила руки. — Зато я не пыталась произвести впечатление, рассказывая, какой ты великий знаток русской кухни, а потом путала борщ с солянкой.

Стефано замер.
— Это был эксперимент. Я проверял вашу реакцию.

— Реакция была отличная, — улыбнулась Элина. — Ангелина потом полвечера смеялась.

— Предательница, — пробормотал он. — Я так и знал, что мне нельзя доверять детям.

— Ей вообще-то не пять лет, — фыркнула Элина. — И у неё память лучше, чем у тебя.

Стефано наклонился к ней чуть ближе.
— А у тебя, между прочим, тоже есть милые привычки. Например, ты каждый раз хмуришься, когда Кристиано смотрит на тебя слишком внимательно.

Элина чуть смутилась.
— Это... потому что он странно смотрит.

— Странно? — Стефано усмехнулся. — Поверь, я знаю, как он смотрит, когда ему что-то не нравится. Это совсем не тот взгляд.

Кристиано наконец перевёл на него взгляд.
— Ты слишком много говоришь.

— Я выполняю важную социальную функцию, — невозмутимо ответил Стефано. — Развлекаю публику.

Элина рассмеялась.
— В этом месте ты абсолютно прав.

— Вот видишь, — довольно кивнул он. — Мы с тобой, оказывается, можем быть командой.

— Не обольщайся, — тут же парировала она. — Я просто временно терплю твоё присутствие.

— Как трогательно, — усмехнулся Стефано. — А я, между прочим, уже начал к тебе привыкать.

— Это опасный симптом, — Элина прищурилась. — Надо срочно лечить.

Кристиано смотрел на них и едва заметно улыбался, позволяя себе редкую роскошь просто наблюдать и не думать о том, что ждёт их после посадки.

На несколько минут в салоне самолёта было слышно только их тихий смех и шум двигателей, и казалось, что весь остальной мир где-то очень далеко.

Элина прищурилась, будто вспомнила что-то особенно важное.
— Знаешь, что меня больше всего пугает?

Стефано насторожился.
— Обычно после такой фразы начинаются проблемы. Что?

— То, что после посадки мы все снова будем жить в одном доме, — невинно сказала она. — А значит, я снова буду наблюдать твои утренние ритуалы.

— Попрошу без клеветы, — возмутился Стефано. — У меня вполне нормальные утренние привычки.

— Нормальные? — Элина усмехнулась. — Ты разговариваешь с кофемашиной.

— Я её мотивирую, — серьёзно ответил он. — Без поддержки она работает хуже.

Кристиано чуть заметно улыбнулся, глядя в окно, но плечи у него едва заметно дрогнули.

— И поёшь, — добавила Элина. — Очень... эмоционально.

— Это называется «поднимать настроение дому», — парировал Стефано. — Между прочим, ты тоже не ангел.

— Интересно послушать, — она скрестила руки.

— Ты каждый вечер говоришь, что пойдёшь спать пораньше, а потом ещё час ходишь по дому и проверяешь, всё ли закрыто, — ухмыльнулся он. — Как будто мы живём не в охраняемом особняке, а в домике в лесу.

Элина закатила глаза.
— Это называется ответственность.

— Это называется тревожность, — поправил Стефано. — И да, Кристиано, не смотри так, ты тоже в списке.

Кристиано перевёл на него взгляд.
— Я?

— Ты, — кивнул Стефано. — Ты ходишь так тихо, что иногда кажется, будто в доме привидение.

Элина прыснула со смеху.
— Подтверждаю. Один раз я чуть не уронила телефон, когда ты внезапно появился у лестницы.

— Я просто иду, — спокойно сказал Кристиано.

— Вот именно, — хмыкнул Стефано. — Просто идёшь. Как угроза в дорогом костюме.

Кристиано посмотрел на него с лёгким прищуром.
— Ты сейчас очень смелый.

— Потому что мы в самолёте, — радостно ответил Стефано. — Тут ты меня не погонишься.

Элина засмеялась и покачала головой.
— Господи, как мы вообще уживаемся в одном доме?

— Потому что без нас было бы слишком тихо, — пожал плечами Стефано. — А тишина в вашем особняке, между прочим, пугающая.

Кристиано на секунду задумался, потом тихо сказал:
— Раньше там действительно было слишком тихо.

Элина посмотрела на него, и в её взгляде мелькнула мягкость.
— Сейчас уже нет.

Он встретился с ней взглядом и на этот раз не стал скрывать улыбку.

Стефано театрально вздохнул.
— Отлично. Значит, я официально признан элементом уюта.

— Скорее элементом хаоса, — уточнила Элина.

— Детали, — отмахнулся он. — Главное, что без меня вам будет скучно.

Кристиано спокойно произнёс:
— Не спорю.

Стефано замер.
— Подожди. Это сейчас было... одобрение?

— Не привыкай, — добавил Кристиано, но улыбка его выдала.

Элина рассмеялась.
— Запомни этот момент, Стефано. Такое бывает редко.

— Я его в рамочку повешу, — серьёзно ответил он. — Прямо в холле особняка.

— Даже не вздумай, — предупредил Кристиано.

— Уже мысленно повесил, — довольно заявил тот.

Стефано вдруг нахмурился, будто что-то вспомнил, и резко повернулся к Кристиано. Голос стал тише, а язык сменился так быстро, что Элина даже не сразу поняла, что происходит.

— Quel bastardo è ancora vivo?
(Тот урод ещё жив?)

Кристиано медленно перевёл на него взгляд.
— Non qui, Stefano.
(Не здесь, Стефано.)

Они оба явно исходили из того, что разговор для них двоих.

Элина моргнула. Потом спокойно повернулась к ним.
— Quale bastardo? Di chi state parlando?
(Какой урод? О ком вы говорите?)

В салоне будто на секунду стало тише.

Брови Кристиано и Стефано взлетели вверх с такой синхронностью, что можно было подумать, они долго репетировали этот момент.

— ...Что? — медленно произнёс Стефано, уже по-русски. — Ты... ты сейчас что сказала?

Элина пожала плечами и, совершенно невинно улыбаясь, снова перешла на итальянский:
— Ho solo frequentato dei corsi di italiano.
(Я просто ходила на курсы итальянского.)

Кристиано смотрел на неё так, будто она только что сообщила, что умеет читать мысли.

— Ты... — начал Стефано и замолчал. Потом усмехнулся. — Всё это время ты понимала, что мы говорим?

— Не всё, — честно ответила Элина. — Но достаточно, чтобы не делать вид, что я глухая.

— Это многое объясняет, — пробормотал Стефано. — Вот почему ты иногда так странно на меня смотришь.

— Потому что ты иногда говоришь лишнее, — невозмутимо парировала она.

Кристиано медленно покачал головой, в его взгляде смешались удивление и что-то похожее на гордость.
— Почему ты не сказала?

— А когда было подходящее время? — усмехнулась Элина. — Между перестрелками и семейными ужинами?

Стефано расхохотался.
— Браво. Просто браво. Я думал, меня сегодня уже ничем не удивить.

— Привыкай, — спокойно сказала она. — Я вообще полна сюрпризов.

Кристиано посмотрел на неё чуть внимательнее, чем раньше.
— Ты понимаешь, что это может быть опасно?

— Я понимаю, что опасно не понимать, что происходит вокруг, — ответила она. — Так что курсы были не самой глупой идеей.

Стефано прищурился.
— Значит, все те разговоры «между своими»...

— Уже не совсем между своими, — перебила Элина с лёгкой улыбкой.

Он вздохнул.
— Прекрасно. Теперь мне придётся следить за языком даже в родном доме.

— Добро пожаловать в мою жизнь, — усмехнулась она.

Кристиано всё ещё молчал, но в его взгляде появилось что-то новое, более серьёзное.

— Ты умнее, чем я думал, — тихо сказал он.

Элина приподняла бровь.
— Это сейчас был комплимент?

— Да.

— Запишу этот день в календарь, — тут же вставил Стефано. — Второй раз за полёт Кристиано говорит что-то хорошее вслух. Рекорд.

Кристиано бросил на него короткий взгляд.
— Ты сейчас на тонком льду.

— Зато весело, — пожал плечами Стефано.

Элина снова рассмеялась, но внутри у неё мелькнула мысль: если Стефано задал тот вопрос, значит, прошлое Кристиано всё ещё рядом. И, возможно, намного ближе, чем хотелось бы.

Элина медленно прищурилась и повернулась к Стефано.
— Так. Вернёмся к началу. Какой ещё «урод»?

Стефано мгновенно изобразил на лице выражение абсолютной невинности.
— Какой урод?

— Тот, про которого ты только что спрашивал, — спокойно напомнила она. — На итальянском. Думая, что я ничего не пойму.

— Ты, должно быть, ослышалась, — невозмутимо ответил он. — Турбулентность, шум двигателей, стресс.

— Ага, — кивнула Элина. — Особенно стресс у тебя в голосе был выразительный.

Кристиано молчал, глядя вперёд, но было ясно, что разговор он слушает очень внимательно.

— Стефано, — продолжила Элина уже мягче, но с опасной улыбкой, — я вообще-то теперь в курсе, что вы обсуждаете не рецепты пасты.

— Вот именно, — тут же подхватил он. — Поэтому давай не будем портить такой прекрасный полёт тяжёлыми темами.

— Поздно, — ответила она. — Мне уже интересно.

Стефано пожал плечами.
— Любопытство иногда вредно для здоровья.

— У меня и так не самая спокойная жизнь, — парировала Элина. — Так что давай без заботы, просто скажи.

Он посмотрел на Кристиано, будто ища поддержки.

— Даже не смотри на него, — заметила Элина. — Он у нас мастер молчаливого согласия.

Кристиано медленно повернулся к ней.
— Это не тема для самолёта.

— Значит, тема всё-таки есть, — тут же поймала она его на слове.

Стефано усмехнулся.
— Ты слишком умная для собственного спокойствия.

— Мне уже говорили, — спокойно ответила Элина. — И всё равно, я жду.

Он вздохнул, изображая тяжёлую внутреннюю борьбу.
— Скажем так... есть люди, которым лучше не вспоминать о нас. И наоборот.

— Это очень расплывчато, — заметила Элина.

— Зато безопасно, — парировал Стефано.

Она пару секунд смотрела на него, потом показательно надула губы, отвернулась и сложила руки на груди, всем видом изображая смертельную обиду.

— Прекрасно. Значит, у вас там тайны, враги и какие-то «уроды», а я, как обычно, узнаю последней.

Стефано удивлённо моргнул.
— Ты сейчас... обиделась?

— Нет, — холодно ответила она, не поворачиваясь. — Мне просто очень весело.

Кристиано бросил на Стефано короткий взгляд, в котором читалось что-то вроде: ты доигрался.

— Элина, — спокойно сказал он. — Мы просто не хотим втягивать тебя в лишние детали.

— Поздно, — буркнула она. — Я уже втянута. Я с вами живу, между прочим. В одном особняке. С вашими тайнами.

Стефано тихо усмехнулся.
— Вот это аргумент.

Он наклонился к ней чуть ближе.
— Ладно, признаю, ты имеешь право знать больше, чем мы говорим. Но не сейчас.

Она повернула к нему голову.
— А когда?

— Когда будем на земле, — ответил он. — И не в самолёте.

Элина несколько секунд изучала его лицо, потом вздохнула и всё-таки опустила руки.

— Ненавижу, когда вы так делаете.

— Заботимся? — предположил Стефано.

— Скрываете, — поправила она.

Кристиано тихо добавил:
— И то, и другое.

Она посмотрела на него и покачала головой.
— С вами невозможно.

— Но скучно не бывает, — заметил Стефано.

— Это да, — нехотя признала Элина. — Ладно. Но я это так не оставлю.

— Мы и не сомневались, — усмехнулся он.

Кристиано снова молча улыбнулся, понимая, что этот разговор ещё обязательно продолжится. Просто не сейчас.

Самолёт начал плавно снижаться, и привычное давление в ушах вернуло ощущение реальности. Элина наконец разжала руки и выдохнула, глядя в иллюминатор.

— Ну вот, — сказала она. — Конец отпуску от вашей загадочной жизни.

— Никакого отпуска не было, — лениво отозвался Стефано. — Это был... выездной филиал хаоса.

Кристиано усмехнулся, глядя на взлётную полосу, которая медленно приближалась.
— Зато без происшествий.

— Пока, — тут же добавил Стефано. — Не расслабляйся, брат.

Элина бросила на него взгляд.
— Ты вообще умеешь не портить моменты?

— Нет, — честно ответил он. — Это мой дар.

Колёса коснулись земли мягко, почти незаметно. Самолёт прокатился по полосе, и внутри стало неожиданно спокойно. Не потому что всё закончилось, а потому что они вернулись туда, где всё было уже знакомо.

Позже, когда машина въехала на территорию особняка, Элина поймала себя на мысли, что впервые за долгое время не чувствует напряжения. Дом встретил их тишиной, просторным холлом и тем самым ощущением «мы вернулись».

— Всё на месте, — Стефано огляделся. — Стены целы, люстры висят. Отлично.

— Ты разочарован? — спросила Элина.

— Немного, — вздохнул он. — Я надеялся хотя бы на сломанную вазу для драматического эффекта.

Кристиано снял пальто и бросил его на спинку кресла.
— Даже не начинай.

— Ладно-ладно, — поднял руки Стефано. — Я просто рад снова быть дома.

Элина прошлась по холлу, коснулась перил лестницы и улыбнулась.
— Странно. Когда мы улетали, мне казалось, что это просто дом. А сейчас... как будто место, где мы реально живём.

Кристиано посмотрел на неё внимательнее, но ничего не сказал. Только кивнул.

— Так, — Стефано хлопнул в ладони. — По правилам совместного проживания объявляю: я голоден.

— Ты был голоден ещё в самолёте, — напомнила Элина.

— Я стабилен, — гордо ответил он.

Она рассмеялась и направилась в сторону кухни.
— Ладно. Но если ты опять съел всё сладкое, я тебя официально выгоню из холодильника.

— Угроза не имеет юридической силы, — заметил Стефано, следуя за ней. — Я тут живу.

Кристиано остался на секунду в холле, наблюдая, как они исчезают за дверью, переговариваясь и смеясь. Потом тихо сказал, скорее себе:
— Да... теперь здесь точно не тихо.

Он пошёл следом, и дом, который раньше казался слишком большим и пустым, наконец наполнился голосами, движением и обычной жизнью.

Не идеальной. Зато настоящей.