Глава XIII. Возвращение
Кристиано сидел рядом с Элиной, держал её руку и тихо рассказывал:
— Ты была в коме почти два месяца... — голос был ровный, но в глазах дрожала усталость. — Пропустила многое. Мир не останавливался, но ты... ты просто держалась там, где могла.
Элина моргнула, стараясь осознать слова.
— Тебе звонил... какой-то номер, — тихо сказал Кристиано. На экране написано «Мама». Я прочитал и ответил: «Мам, не переживай, у меня всё хорошо, я в командировке, здесь связь не ловит, но как появится — обязательно перезвоню. Люблю тебя».
Элина посмотрела, написано на русском подумала, что он воспользовался переводчиком, и даже не задумывалась об этом.
— А какой сегодня день? И месяц? — спросила она, слегка приподняв голову.
— 29 ноября, — сказал Кристиано, глаза скользнули по ней с такой серьёзностью, что у Элины на лоб полезли глаза.
— Серьёзно?... — прошептала она, сама себе. — Мне нужно улететь в другую страну...
— Как лететь, если я не отпущу, — тихо, но устрашающе сказал он. — Никуда ты не полетишь.
Элина вздохнула. Она понимала — это его страх потерять её снова, его желание держать рядом. И тогда она сдалась:
— Каждый Новый год я встречаю с родителями... И этот раз не стал исключением.
Кристиано сжал её руку сильнее.
— Никуда не пойдёшь одна. Я не отпущу.
Элина улыбнулась с лёгкой грустью. Она понимала, что придётся что-то придумывать, но пока просто смотрела на него, на этого человека, который стал её крепостью и одновременно её тюрьмой.
Элина посмотрела на Кристиано и, вздохнув, начала осторожно:
— Послушай... я понимаю, что ты не хочешь меня отпускать. Но Новый год с родителями для меня... это важно. Это традиция.
Кристиано нахмурился и сжал её руку чуть сильнее.
— Традиции? — его голос был тихим, но в нём звучала сталь. — Я могу понять всё, кроме того, чтобы ты была далеко от меня в такой момент.
Элина скривилась, пытаясь подобрать слова, которые не вызовут его гнев.
— Я не хочу идти против тебя... — тихо сказала она. — Но это лишь несколько дней. Я могу быть на связи, звонить, писать...
Он поднял бровь, словно ставя ей молчаливый вопрос: «Ты думаешь, этого достаточно?»
— И я предложила бы компромисс, — продолжила Элина, — я могу улететь только на два-три дня. Без задержек, без риска. И сразу вернусь.
— Никаких компромиссов, — заявил Кристиано, перебивая её попытки объяснить. — Ты никуда не летишь одна.
Элина моргнула, быстро переваривая его слова. Затем её глаза загорелись хитростью.
— Значит... полетим вместе, — сказала она тихо, но с лёгкой усмешкой. — Ты, я... и Стефано.
Кристиано посмотрел на неё с удивлением, затем на брата, который кивнул, будто соглашаясь на странную авантюру.
— Отлично, — пробормотал он, хотя голос выдавал его скрытое недовольство. — Тогда начинаем планировать.
Стефано присоединился к обсуждению маршрута, выбирали дату и время вылета. Кристиано контролировал каждый шаг, словно готовился лично проверять самолёт перед посадкой. Элина старалась быть нейтральной, но в душе улыбалась — её план интриги был почти совершенен.
Когда вопросы о перелете были решены, Элина достала телефон.
Кристиано и Стефано смотрели на неё с любопытством, а она, глядя на экран, перевела дыхание и набрала номер.
— Алло, мам? — голос её звучал мягко, на чистом русском. — Я прилетаю на Новый год. Не одна... — она сделала паузу, слегка улыбаясь. — Всё, что нужно знать, это что мы прилетим.
Мама на том конце линии засмеялась, счастливо и немного удивлённо:
— Эли, дорогая, куда ты пропала?... не могу поверить, что ты не одна...
— Командировки. Когда прилетим познакомлю вас, давай ма, до встречи, люблю тебя — быстро прервала она разговор.
Кристиано нахмурился, услышав её русскую речь. Стефано тихо хмыкнул, догадываясь о хитрости. Элина наслаждалась моментом: интрига сохранялась до последнего, её маленькая игра давала ей ощущение контроля.
— Ты уверена, что это безопасно? — спросил Кристиано после того, как она положила трубку.
— Абсолютно, — ответила Элина, едва скрывая улыбку. — И интрига добавляет немного веселья.
Он хмуро посмотрел на неё, но внутри понимал: пусть она играет, лишь бы счастлива была... хотя контролировать всё рядом с ней было почти невозможной задачей.
Ночь опустилась на палату, и Кристиано, наконец, позволил себе задремать в кресле рядом с кроватью Элины. Но сон оказался обманчивым — через несколько часов он резко проснулся от тихого всхлипывания.
Элина сидела в кровати, плечи её дрожали, а лицо было спрятано в подушку.
— Элина... — осторожно позвал он, стараясь не напугать её ещё больше. — Что случилось?
Она всхлипнула и повернулась к нему, глаза блестели от слёз.
— Как я... такая полечу? — её голос дрожал. — Волосы клоками отсутствуют, раны ещё не зажили... Как я покажусь родителям?
Кристиано замер, всматриваясь в её лицо. Он видел не только физическую боль, но и ту внутреннюю неуверенность, которая буквально терзала её. Его сердце сжалось, но вместо того чтобы раздражаться, он мягко положил руку ей на плечо.
— Элина... — сказал он тихо, стараясь вложить в голос всю уверенность, какую мог собрать в себе. — Родители увидят тебя такой, какая ты есть. Ты сильная. Они любят тебя. И, честно говоря... никто другой не заставил бы меня так заботиться о тебе, кроме меня самого.
Элина вздохнула, поддаваясь его тёплому прикосновению, но слёзы не прекращались.
— Но... — шептала она, — они увидят... и что если испугаются? Если будут... разочарованы?
— Они не будут, — сказал Кристиано твёрдо. — И я не позволю тебе лететь в одиночку, чтобы переживать это самой. Мы вместе. Ты не одна.
Её взгляд слегка смягчился, и на губах появилась слабая улыбка. Она знала, что спорить с ним бессмысленно, и в глубине души это ощущение защиты давало ей странное облегчение.
— Ладно... вместе, — тихо сказала она, сжимая его руку.
Кристиано кивнул, ощущая странную смесь тревоги и облегчения. Он не знал, как эта поездка закончится, но одно было ясно: он не позволит никому и ничему причинить ей боль.
Наконец пришёл день, когда Элину выписали. Кристиано настоял на одном: после всего, что произошло, она должна была переехать к нему в особняк.
— Ты не будешь одна, — сказал он, загружая её вещи в машину, — и я смогу следить, чтобы с тобой ничего не случилось.
Элина лишь вздохнула, но улыбка пробежала по лицу. Особняк был огромен, но теперь она чувствовала себя в нём в безопасности, пусть и с лёгкой тревогой — привыкать к чужому дому непросто, да и как тяжело ей будет быть привязанной к одному дому.
Роберт, который теперь был почти постоянным гостем, с интересом наблюдал за их переездом. Заикаться он уже почти перестал, что заметно радовало Элину, и она тут же не пропустила возможности подколоть его:
— Ну что, Роберт, будешь помогать носить коробки или боишься, что снова будешь заикаиться?
— Я... я помогу, — ответил он с усилием, но с улыбкой.
Кристиано, который наблюдал за этой сценой с тихой усмешкой, вдруг повернулся к Элине:
— Пойдём в салон красоты. Нужно что-то придумать с твоими волосами. Там, где их нет... Мы найдём решение.
Элина нахмурилась, слегка смущённая, но не устояла перед его уверенностью:
— Значит, ты хочешь, чтобы меня переделали под модель из рекламы?
— Нет, — ответил он строго, — хочу, чтобы ты чувствовала себя комфортно и красиво. Всё остальное — пустяк.
Элина молча кивнула. Внутри неё появилось странное чувство — будто теперь у неё есть кто-то, кто действительно заботится о ней не только физически, но и эмоционально. И, несмотря на лёгкую робость, она уже начала доверять ему эту часть своей жизни.
С этими мыслями они покинули особняк, отправляясь к салону, где Элина впервые почувствовала, что после всего пережитого жизнь может стать чуть проще.
Салон встретил их тихим гулом фенов и запахом лака для волос. Кристиано, не снимая с Элины внимательного взгляда, провёл её к креслу и сел рядом, как будто это был его пост охраны.
— Сначала оценим повреждения, — сказала стилистка, аккуратно раздвигая пряди. — Здесь волосы редеют, здесь есть раны... Можно попробовать нарастить или сделать аккуратное окрашивание, чтобы скрыть проплешины.
Элина нервно провела пальцами по своим волосам:
— Я... не хочу выглядеть как кукла, — пробормотала она, чуть зажимаясь.
— Ты и не будешь, — мягко вмешался Кристиано. — Мы не превращаем тебя в чужую картинку. Нужно просто сделать так, чтобы ты чувствовала себя уверенно.
— Я могу сама... — попыталась возразить Элина, но её голос дрожал.
— Нет, — сказал он твёрдо, но без грубости, — я хочу быть рядом. Мы это делаем вместе.
Элина вздохнула, слегка сдавшись. Он не давил, просто спокойно сидел рядом, и это было одновременно успокаивающе и странно тревожно.
— Хорошо, — сказала она наконец, — давай попробуем, только без окрашивания.
Стилистка кивнула и начала аккуратно работать с волосами, подбирая густоту прядей. Кристиано наблюдал за каждым движением, время от времени слегка поправляя её волосы на висках или щеке, чтобы показать, как будет смотреться общий результат.
— Видишь? — сказал он тихо, когда первая прядь была уложена, — совсем не страшно.
Элина бросила на него взгляд, полный смешанного недоверия и удивления:
— Тебе правда кажется, что это не страшно?
— Думаю да, — ответил он спокойно, — тебе просто нужно поверить, что я не дам тебе выглядеть нелепо.
Она улыбнулась, и в этой улыбке было немного облегчения, немного смущения... и тихое признание того, что рядом с ним она чувствовала себя защищённой, даже если сама ещё не могла понять, насколько сильно.
С каждой минутой волосы становились гуще, ровнее, и Элина начала видеть в зеркале себя снова, но уже немного другой — сильнее, живее, готовой встречать мир после всего, что случилось.
Когда стилистка закончила укладку, Элина медленно подняла голову и посмотрела в зеркало. Её волосы снова выглядели живыми, густыми на вид, аккуратно уложенными, хотя цвет остался прежним — ярко огненно-рыжим, как и раньше. Она не сразу узнала себя.
— Это... это я? — прошептала она, словно боясь, что зеркало обманет.
Кристиано наклонился чуть ближе, мягко поправляя прядь у виска.
— Ты именно такая, — сказал он тихо. — Просто немного лучше, чем раньше.
Элина смутилась и едва заметно улыбнулась. Она ощущала смесь облегчения, гордости и странного волнения — словно впервые после всего пережитого могла смотреть на себя без страха.
— Спасибо... — сказала она почти шепотом, поднимая глаза к нему.
Он сжал её руку в своей, не отпуская, и она ощутила, как тепло и уверенность переполняют её. Это было больше, чем просто новая причёска — это был символ того, что она может двигаться дальше, шагать по жизни рядом с ним, не теряя себя.
— Готова вернуться домой? — спросил он с лёгкой улыбкой, от которой её сердце замерло.
— Да, — ответила она, ещё раз посмотрев на себя в зеркало. — Но теперь уже с тобой.
Вернувшись в особняк, Элина почувствовала, что каждый уголок здесь теперь кажется её домом — но домом, который она делит с Кристиано. Первые дни были полны тихой налаживающейся рутины, маленьких привычек, которые они постепенно создавали вместе.
Утро начиналось с того, что Кристиано варил кофе и приносил ей чашку в постель, иногда подшучивая, иногда просто молча протягивая руку. Элина, поначалу ещё робко, отвечала ему тем же — делала маленькие сюрпризы, оставляла записки с шутками, подкалывала его на кухне, когда он пытался выглядеть «серьёзным хозяином особняка».
Стефано, который переехал к Кристиано, постепенно втягивался в их новую жизнь, смеялась Элина, когда видел, как Роберт неуклюже пытается помогать им обоим, будто учась быть частью их маленькой семьи.
Элина заметила, как постепенно её тело и разум переставали держать оборону. Даже маленькие заботы Кристиано — как он поправлял её волосы, когда они спали, как напоминал о лекарствах или просто обнимал спиной к себе на диване — становились частью её комфорта. И чем больше он уделял внимания этим мелочам, тем легче ей было доверять и открываться.
Однажды утром они вместе готовили завтрак, Кристиано непринуждённо учил её парить омлет, а она смеялась, когда он слегка нервничал из-за того, что она подбрасывала яйца слишком высоко. Этот день, как и многие другие, стал символом нового ритма: ни скорби, ни борьбы за выживание, только они, их привычки, забота и маленькие ритуалы, которые постепенно превращались в жизнь.
Элина понимала, что эта новая совместная жизнь — это не просто безопасность после травм, это пространство, где они оба могут быть собой, с мягкой борьбой характеров и без страха потерять друг друга. Каждый день здесь становился шагом к чему-то настоящему, к их совместной истории, и это ощущение дарило удивительное спокойствие.
Дни в особняке пролетали, а Новый год подкрадывался всё ближе. Элина, Кристиано и Стефано решили посвятить вечер выбору подарков для семьи Элины. Стефано, который редко бывал в таких «серьёзных» мероприятиях, сиял от предвкушения, а Кристиано, привычно уверенный, почти сразу взял на себя роль «стратегического советника», что вызывало у Элины тихий смех.
— Мама точно обрадуется этому, — сказал Стефано, держа в руках какую-то блестящую коробку.
— Или точно закатит глаза и скажет, что это слишком, — парировала Элина, поднимая бровь.
— Ты же знаешь, мамы любят блестящее, — ухмыльнулся Кристиано, бережно поправляя её волосы, которые слегка выбились из причёски после прогулки.
Они ходили по магазинам, спорили о том, что подарить бабушке и дедушке — Стефано предлагал какие-то слишком странные гаджеты, Кристиано отвергал их с мягкой усмешкой, а Элина делала вид, что всё ещё сомневается, хотя на самом деле знала, что решение Кристиано почти всегда верное.
Смешно было наблюдать, как трое взрослых людей могут так легко превращать обычный поход по магазинам в маленькую битву характеров. Элина смеялась, когда Стефано пытался убедить Кристиано выбрать какой-то огромный набор для вина, а Кристиано отвечал ему холодной логикой, что это никуда не годится.
— Ладно, ладно, — сдался наконец Стефано, — тогда я возьму только для сестры.
— И убедись, чтобы это было что-то стоящее, — добавила Элина, подмигнув Кристиано.
Вечером, когда они вернулись в особняк с пакетами и коробками, Элина стояла, глядя на всё это богатство подарков, и понимала, что радость совместного выбора стала важной частью их новой жизни. Стефано смеялся, Кристиано тихо улыбался, поправляя занавеску, а Элина ощущала необычное тепло: этот дом, их трое вместе, смех, лёгкая борьба характеров и забота друг о друге — всё это создаёт не просто праздник, а ощущение настоящей семьи.
Наконец наступил день вылета. В аэропорту Элина и Стефано будто сговорились: с самого утра они кошмарили жизнь Кристиано своими шутками и подколками, поддразнивая его на каждом шагу.
— Кристиано, ты что, забыл, как ходить по аэропорту без команды охраны? — поддразнила Элина, оглядываясь на его строгое, но слегка уставшее лицо.
— Да не переживай, он просто тренируется быть серьезным, — добавил Стефано, кивнув с мистическим видом, как будто раскрывал какой-то секрет.
Кристиано закатил глаза, но ничего не сказал — привык к этому тандему, хотя тайно наслаждался их энергией.
Сам перелёт прошёл весело: шутки, подколки, тихие смехи и споры, кто где сидит и кто сколько ест. И вот, когда трап опустился в Москве, первые снежинки уже падали с неба. Было холодно, ветрено, и снег летел крупными хлопьями. Стефано, который давно не видел настоящего снега, не выдержал и радостно прыгнул в сугроб.
— Стефано! Ты живой? — закричала Элина, одновременно смеясь и бросаясь, чтобы помочь ему выбраться.
— Отлично живой! — прокричал он, валяясь в снегу и хлопая руками, — снег такой пушистый!
Кристиано наблюдал за этой сценой, улыбка скользнула по его лицу. Он не вмешивался — это была их маленькая победа над его серьёзностью. Элина, смахивая снег с куртки, тоже смеялась, глядя на счастливого Стефано.
— Ну что, похоже, я снова в роли няньки, — пробурчал Кристиано, но глаза его блестели от тихого удовольствия.
Так они впервые вместе шагнули по заснеженной Москве, смех, лёгкие шутки и снежные хлопья создавали ощущение, что это путешествие станет чем-то большим, чем просто встречей с родными — оно стало частью их новой совместной жизни.
Когда они добрались до квартиры родителей Элины, снег уже начал сыпать большими хлопьями, а воздух был прозрачным и морозным. Дверь открыла мама Элины, и на её лице отразилась смесь удивления и радости.
— Элина! — закричала она, бросаясь в объятия дочери. — Ты такая... такая настоящая! Я даже не сразу узнала!
Мама Элины — светловолосая блондинка с голубыми глазами, мягкими чертами лица и лёгкой, тёплой улыбкой. Выглядит одновременно уверенно и заботливо, излучая тепло и материнскую нежность.
Элина засмеялась и крепко обняла маму, а Кристиано, тихо стоя рядом, склонил голову с лёгкой улыбкой. Мама Элины тут же обратила внимание на него:
— А это...? — Она кивнула в сторону мужчин.
— Это Кристиано, — спокойно представила Элина. — Он летел со мной и со Стефано.
— Кристиано, это моя мама Екатерина, — продолжила Элина на английском.
— Здравствуйте Екатерина, — на чисто русском сказал Кристиано. У Элины полезли глаза на лоб.
— А это Стефано, — продолжила так же она представлять своих спутников.
— Здравствуйте, — не дожидаясь ответа поздоровался Стефано так же на русском и поцеловал маме руку.
Этот момент окончательно добил Элину. Она не знала, что парни так хорошо знают русский язык, да еще и без акцента.
— Вы так похожи, — начала мама говорить Стефано и Кристиано.
— Ну да, мы близнецы, только Кристиано старше меня на шесть минут
Через мгновение вышел папа Элины улыбаясь как чеширский кот.
Папа Элины — высокий мужчина с тёмными волосами с лёгкой сединой, строгими, но добрыми чертами лица и глубокими карими глазами. В нём ощущается сила и спокойная уверенность, как у человека, который всегда умеет защитить семью.
— Элина, принцесса моя, здравствуй. Как у тебя дела, пропала куда-то, не пишешь, — начал папа
— Извини пап, командировки, там связь не ловит. Я хочу тебя кое с кем познакомить. Это Кристиано а это Стефано, — продолжила Элина указывая рукой на парней. — Кристиано, Стефано, это мой папа Михаил.
Мужчины пожали друг другу руки.
— Ой, а что это вы стоите в пороге? Заходите скорее!, — приглашая войти сказала мама.
В коридоре уже пахло мандаринами и чем-то сладким, тёплым, домашним. Элина сняла куртку, и мама тут же поправила ей воротник, словно Элине всё ещё было десять, а не двадцать с хвостиком.
— Бабушка с дедушкой сейчас подойдут, — сказала мама, проходя на кухню. — Они в магазин выбежали за хлебом и ещё чем-то «очень важным».
— У дедушки всегда что-то очень важное, — улыбнулась Элина.
Стефано уже разглядывал фотографии на стенах.
— Это ты? — он ткнул пальцем в снимок маленькой рыжей девочки с огромными бантами. — Клянусь, я хочу это сохранить как компромат.
— Только попробуй, — фыркнула Элина, но улыбка её выдала.
Кристиано стоял чуть в стороне, но внимательно следил за всем, будто запоминал каждую деталь. Он чувствовал, как Элина расслабляется здесь, как плечи опускаются, дыхание становится ровнее.
— Проходите к столу, сейчас чай поставлю, — сказала мама.
Они только успели сесть, как входная дверь снова хлопнула.
— Ну где наша внучка? — громко раздался голос дедушки.
Элина вскочила со стула.
— Дедушка!
Через секунду она уже была в его крепких объятиях, а бабушка стояла рядом и плакала, прикрывая рот ладонью.
— Господи, как же ты похудела... — шептала она, гладя Элину по волосам. — Но глаза... глаза живые, слава богу...
Кристиано напрягся, но Элина только крепче прижалась к бабушке.
— Всё хорошо, бабуль. Я теперь под присмотром, — сказала она и, не задумываясь, посмотрела на Кристиано.
Бабушка проследила за её взглядом и всё поняла без слов.
— Это он? — тихо спросила она.
— Да.
Бабушка подошла к Кристиано, внимательно посмотрела ему в глаза, потом неожиданно обняла.
Кристиано на секунду растерялся, но тут же аккуратно обнял в ответ.
— Береги её, сынок, — сказала бабушка. — Она у нас одна такая.
— Обещаю, — тихо ответил он.
— Иван, — протянул дедушка ладонь для рукопожатия сначала Кристиано, затем Стефано. — А это моя прекрасная супруга, Василиса, прошу любить и жаловать.
— У меня кажется двоится в глазах после улицы, — сказала бабушка и все начали смеяться.
Кристиано посмотрел на бабушку Василису и начал подмечать сходства во внешности с Элиной, те же озорные зеленые глаза с хитринкой, те же рыжие волосы и похоже характер у Элины как раз таки у неё. У неё мягкие черты лица, но в улыбке прячется стальная воля.
Дедушка же высокий, крепкий, с седеющими тёмными волосами, голубыми глазами и бородой, с морщинами, которые выдают долгие годы заботы и опыта. Его взгляд строгий, но полный доброты, а руки сильные и надёжные — такие, к которым всегда хочется прижаться в трудную минуту.
Стефано сглотнул и отвёл взгляд, делая вид, что очень заинтересован узором на обоях.
Из дальней комнаты выбежала девочка лет шестнадцати, крича на весь дом, — Элинаааа! И заключила ту в объятия. Позже стало ясно, что девочку зовут Ангелина и это родная сестра Элины, Кристиано видит Ангелину как маленький солнечный вихрь — зелёные глаза сияют озорством, веснушки добавляют ей шарма, блондинистые волнистые волосы чуть растрёпаны, а энергия и смех делают её неотразимой и живой.
Элина принялась знакомить парней с младшей сестрой, а после все направились за стол.
За столом разговоры сразу стали шумными. Кто что ест, кто кому что положил, дедушка шутит, папа рассказывает истории, мама следит, чтобы у всех было полное блюдце.
Стефано быстро стал любимцем семьи, рассказывая байки, жестикулируя, смеясь так, что заражал всех вокруг. Кристиано больше слушал, но когда говорил, делал это спокойно и уверенно, и папа Элины кивал ему с уважением.
Элина смотрела на них двоих и ловила себя на странной мысли: будто эти два мира, её прошлый и её настоящий, наконец-то встретились и не воюют друг с другом.
Под столом Кристиано нащупал её руку и сжал пальцы.
— Всё хорошо? — тихо спросил он.
— Даже слишком, — так же тихо ответила она. — Спасибо, что ты здесь.
Он ничего не сказал, только чуть сильнее сжал её ладонь.
За окном продолжал идти снег, в квартире было тепло, пахло мандаринами, корицей и чем-то таким, что не продаётся в магазинах и не измеряется словами.
И впервые за очень долгое время Элина почувствовала, что она не просто вернулась домой.
Она привела домой свою новую жизнь.
После чая и бесконечных расспросов о дороге, перелёте и «ну расскажи уже, как ты там», мама отправила Элину на кухню помогать с десертом.
— Как в старые добрые, — улыбнулась она.
Элина мыла яблоки, а мама резала фрукты, и между ними повисла та самая тишина, в которой обычно говорят самое важное.
— Ты изменилась, — тихо сказала мама, не поднимая глаз. — Стала... сильнее. Но и тише.
Элина пожала плечами.
— Просто жизнь такая была.
Мама наконец посмотрела на неё внимательно.
— Он тебя любит.
Это было не вопросом.
Элина кивнула.
— Очень.
В гостиной тем временем дедушка уже рассказывал Стефано, как в молодости ловил рыбу зимой и провалился под лёд, а Стефано слушал с таким выражением лица, будто это был лучший экшен-фильм в его жизни.
Кристиано сидел рядом с папой Элины, и разговор у них был спокойный, мужской, без лишних слов.
— Ты серьёзно к ней относишься, — сказал Михаил, глядя прямо.
— Более чем, — ответил Кристиано.
Пауза.
— Тогда береги. Остальное я и сам вижу.
Когда Элина вернулась с кухни, Кристиано сразу поднялся и забрал у неё тарелку.
— Ты же ещё не до конца восстановилась.
— Я вообще-то просто яблоки принесла, а не мешки цемента, — фыркнула она.
— Всё равно, — спокойно ответил он и поставил тарелку на стол.
Стефано ухмыльнулся.
— Он с тобой как с хрустальной вазой.
— Мне это начинает нравиться, — не моргнув глазом ответила Элина.
Кристиано покачал головой, но в уголках губ появилась улыбка.
Позже, когда Ангелина утащила Элину в комнату показывать какие-то школьные тетради и свои «секретные планы на жизнь», Кристиано остался на кухне с мамой Элины.
— Спасибо, что привёз её, — тихо сказала Екатерина. — Я не знаю, что у вас там было, но вижу, что ей с тобой спокойно.
— Я сделаю всё, чтобы так было всегда, — ответил он.
Когда они вышли из кухни, Элина сидела на кровати, а Ангелина что-то бурно ей рассказывала, размахивая руками.
Элина смеялась. По-настоящему.
Кристиано остановился в дверях и просто смотрел.
Стефано тихо подошёл рядом.
— Ради этого стоило пройти всё дерьмо, да?
Кристиано кивнул.
— Стоило.
Вечер подкрался незаметно. Разговоры стихли, чай сменился тёплым молоком для Ангелины и чем-то покрепче для взрослых, дедушка начал клевать носом в кресле, а бабушка уже раскладывала пледы, приговаривая, что «гостям надо выспаться, а то завтра всё равно все встанут рано».
Элине постелили в её старой комнате.
Той самой, где всё ещё стоял письменный стол с наклейками, где на полке лежали книги, которые она читала в школе, и где на стене всё ещё висела фотография с выпускного.
Она стояла посреди комнаты и не сразу поняла, почему у неё вдруг защипало в глазах.
— Всё нормально? — тихо спросил Кристиано из дверного проёма.
— Да... просто странно, — выдохнула она. — Как будто я уехала на неделю, а не на полжизни.
Он кивнул. Понимал.
Когда все разошлись по комнатам, в квартире стало удивительно тихо. Только за окном шуршал снег и где-то на кухне тикали часы.
Элина легла, укуталась в одеяло и закрыла глаза, но сон не шёл.
Она слышала, как Кристиано ходит по коридору. Тихо. Почти неслышно. Будто боялся разбудить сам воздух.
Прошла минута. Потом ещё одна.
— Кристиано... — тихо позвала она. — Ты там?
Он сразу появился в дверях.
— Я здесь.
— Ты собираешься так и стоять в коридоре всю ночь?
Он чуть пожал плечами.
— Я привык быть рядом. Просто... не хотел мешать.
Элина приподнялась на локтях и посмотрела на него.
— Иди сюда. Переночуй со мной.
Он на секунду завис, будто не верил, что правильно услышал.
— Элина...
— Просто рядом. Мне так спокойнее.
И, если честно, тебе тоже.
Он вздохнул, будто сдаваясь, и тихо закрыл за собой дверь.
Лёг рядом, но не прижимался, будто боялся причинить боль или спугнуть момент.
Несколько секунд они просто лежали молча, слушая дыхание друг друга.
— Можно вопрос? — тихо сказала Элина.
— Всегда.
— Откуда ты так хорошо знаешь русский?
Он усмехнулся, глядя в потолок.
— Университет. У меня был друг. Тимофей. Он был из России. Мы учились вместе, потом начали общаться вне учёбы, и он принципиально говорил со мной только на русском.
— Прямо принципиально?
— Прямо очень, — хмыкнул Кристиано. — Говорил, что если уж учить язык, то по-настоящему. Я практиковался, слушал, говорил, ругался, снова говорил... В итоге дошёл до того, что акцент почти исчез.
— А Стефано?
— Потом и его научил. Полезное знание. Как видишь, пригодилось.
Элина помолчала, а потом осторожно спросила:
— Ты до сих пор общаешься с Тимофеем?
Кристиано чуть напрягся. Это было почти незаметно, но она почувствовала.
Он медленно покачал головой.
— Нет. Его уже нет с нами восемь лет.
Элина повернулась к нему всем телом.
— Прости... я не знала.
— Ему было двадцать семь, — продолжил он спокойно, но голос стал ниже. — Его избили в тёмном переулке. Забрали всё ценное и оставили умирать. Был мороз. Минус тридцать. Его нашли слишком поздно.
Тишина стала плотной, почти тяжёлой.
Элина протянула руку и осторожно сжала его пальцы.
— Мне жаль...
— Он был хорошим человеком, — тихо сказал Кристиано. — Учил меня смеяться над собой и не бояться быть собой. Забавно, да? Русский парень научил итальянца жить проще.
Элина прижалась к нему ближе, положив голову ему на грудь.
— Тогда спасибо ему. За то, что ты сейчас здесь. И за то, что можешь говорить с моей семьёй так, будто ты всегда был частью этого мира.
Он медленно обнял её, очень бережно.
— Ты теперь мой мир, Элина. Остальное не так важно.
И в этой старой комнате, где когда-то жила другая версия её самой, они впервые уснули вместе. Не из-за страсти, не из-за боли, а потому что обоим наконец-то не нужно было быть сильными в одиночку.