Глава XI. Неделя тишины
Кристиано заметил сначала небольшую задержку. Элина ушла, чтобы поправить макияж, как обычно. Минуты тянулись, гости продолжали свои разговоры, а Элины всё не было.
Он позвонил ей. Один раз. Два. Три. Без ответа. Экран оставался молчаливым, пустым.
Охрана, замечая его внимание, пыталась успокоить: «Всё под контролем, сэр».
Он не поверил ни одному слову. Ни одной улыбке, ни уверенности в глазах. Интуиция кричала: что-то не так.
Он поднялся со стула. Каждое движение было аккуратным, но быстрым. Скользнул вдоль зала, проверяя коридоры, заглянул за кулисы. Пусто. Только эхо шагов и зеркала отражали пустоту.
Он снова попытался дозвониться. Ноль ответов.
Пульс ускорился. Каждая секунда растягивалась, сердце сжималось. Он не проявлял паники, внешне сохранял холод, но внутри напряжение было предельным.
— Где она? — тихо спросил он у ближайшего охранника.
— Всё в порядке, сэр. Она скоро вернётся, — ответил тот, стараясь казаться уверенным.
Он вздохнул, но не ослабил взгляда. «Скоро» в этом случае означало ничего. Он чувствовал, что нужно действовать.
Он вышел из зала, прошёл по коридорам к дамской комнате, проверил каждую кабинку, каждую дверь. Пусто.
Телефон снова молчал. Сигнал связи отсутствовал.
Он остановился на мгновение, сжав кулаки. Холодно. Спокойно. Каждый нерв на пределе.
— Кто-то рядом должен знать, — сказал он себе тихо. — Иначе я узнаю сам.
Интуиция говорила, что ждать нельзя. Каждый момент, который она проводит в неизвестности, увеличивает риск.
Он сделал шаг дальше, уверенный, что сейчас он единственный, кто способен действовать. Контроль над ситуацией снова полностью лежал на нём.
Каждое движение, каждое решение — безошибочно, как будто весь мир замер, и остались только он и тревога за неё.
Он вернулся в контрольную комнату. Мониторы сияли зелёным и синим, изображение с камер. Он начал медленно прокручивать записи.
Она вошла в дамскую комнату — всё как обычно. Но дальше видео перескочило.
Никаких следов. Ни одного кадра, ни одной камеры, ни одного движения после её входа.
Он остановил запись, прокрутил заново. Тщательно. Снова. Снова.
— Невозможно, — выдохнул он, но голос дрожал.
Невозможность поражала сильнее любой угрозы. Ни один сигнал тревоги, ни один человек не мог объяснить, куда она делась.
Его сердце билось в груди, будто пыталось прорваться наружу. Каждое мгновение без неё казалось вечностью.
Он чувствовал пустоту, сжимающую грудь, будто кто-то держал её руками.
Боль. Гнев. Тревога. Чувство бессилия. Всё одновременно.
— Где она? — повторил он тихо, глядя на пустые мониторы.
Мысли скакали, как бешеные. Все возможные сценарии. Каждая опция, каждое действие, которое он мог предпринять.
Он проверял маршруты выхода, камеры вокруг здания, персонал, кто мог что-то заметить.
Каждая деталь — важна. Каждое мгновение — на вес золота.
Он ощущал внутреннее напряжение, как будто что-то готово разорвать его изнутри.
Каждая клетка тела была на пределе. Внутри буря, снаружи — ледяной контроль.
Он думал о том, что если что-то случилось, если она не вернётся...
Страх. Словно его сердце рвут на части.
Каждое воспоминание о ней, каждый её жест, каждая улыбка — крик в пустоту.
— Никто не мог... — начал он, но прервался.
Камеры, которые могли показать путь, исчезли. Кто-то удалил записи.
Он сел на край стола, опершись лицом на ладонь, и впервые за долгое время позволил себе ощущать этот холодный ужас:
— Она здесь, и я не могу её найти.
Мысли о том, что могло случиться, заставляли дрожать руки.
В каждом кадре, в каждом отражении он искал её.
И каждый раз видел пустоту.
Он понимал, что ждать нельзя. Он должен действовать.
Но что, если уже слишком поздно?
Боль была настолько сильной, что перехватывала дыхание.
Каждое мгновение — вечность.
Каждое решение — потенциальная ошибка.
И он ощущал, как сердце разрывается между надеждой и ужасом.
Он снова взглянул на камеры. Пусто.
Никакого движения. Только тишина.
И страх, который не давал дышать.
Он понял, что теперь нет никого, кто мог бы помочь. Никого, кроме него самого.
Каждая секунда тянулась, каждая мысль рвала душу.
Он думал о том, как она улыбалась на аукционе, как холодно и красиво прятала эмоции, и как это теперь кажется болезненным контрастом.
— Я найду её... — сказал он тихо, почти шепотом, но в голосе было железо.
И несмотря на внутреннюю бурю, он начал выстраивать план.
Каждая улика, каждая возможность, каждый шаг — методично, холодно, сосредоточенно.
Не паника. Только концентрация. Только действие.
Он понимал одно: пока она где-то там, он не сможет остановиться.
Пока она не найдена — сердце рвётся, разум кипит, тело напряжено до предела.
Каждая минута без неё — разрыв сердца.
И он ощущал это, полностью. До последней капли.
Кристиано сидел в темном кабинете, мониторы светили холодным голубым светом. Каждая минута без Элины тянулась, как час. Он вновь просматривал камеры, снова проверял записи, пересчитывал варианты маршрутов: кто мог видеть её, куда она могла пойти, какие транспортные средства могли использовать.
Каждое движение в голове Кристиано превращалось в цепочку событий, где каждый шаг был важен. Он анализировал охрану, входы и выходы, расписания такси, охранников на улице. Каждое лицо на записи могло быть угрозой. Каждое окно, через которое она могла выйти, — потенциальная улика.
И вдруг он понял, что этого мало. Ему нужен был Роберт.
Он приехал к нему без предупреждения. Роберт был в шоке, но сразу понял, что ситуация критическая.
—Элина пропала, она твоя подруга детства, — сказал Кристиано прямо, не подбирая слов. — Ты знаешь её лучше любого. Где она могла быть? Куда могла пойти?
Роберт глубоко вдохнул, напряжение читалось во всём его теле. Он начал рассказывать: как они жили в соседних домах, как он защищал её от соседских хулиганов и сам получал по заслугам. Как она была для него младшей сестрой, которой у него не было по крови, но которая стала родной. Они росли вместе, общались, смеялись, делились секретами, и эта связь не оборвалась, даже когда стали взрослыми. Они стали ценить друг друга больше, чем когда-либо.
— Я люблю её, — сказал Роберт тихо, — как сестру. Всегда буду рядом, если что-то случится.
Кристиано замер. Он никогда не задумывался о возрасте 22 года ей, 25 Роберту, а ему самому — 35. Разница в возрасте была огромна, но сейчас это не имело значения. Его мысли были полностью заняты тем, как найти Элину.
— Нам нужно проверить каждое место, каждую точку, каждый маршрут, — сказал он, стиснув кулаки. — Каждое кафе, каждый парк, каждый переулок. Любая мелочь может привести к ней.
Роберт кивнул. Он начал перечислять места, куда Элина любила ходить: маленькие кофейни, укромные парки, тихие улицы, где она когда-то пряталась, маршруты, которые они проходили вместе в детстве, но это было не здесь, но предлагал примерные варианты. Кристиано фиксировал все варианты, анализировал, строил логические цепочки, перебирал вероятности.
— Мы проверим всё, — сказал Кристиано. — Камеры, маршруты, транспорт, точки наблюдения. Ничего нельзя пропустить.
Брат Кристиано - Стефано подключился к поискам, помогал с логистикой и анализом камер. Дни и ночи слились в одно: ни сна, ни еды. Каждый звонок, каждый сигнал на мониторе мог быть признаком Элины. Роберт становился всё более одержимым, странным, но именно это внимание к деталям могло помочь.
— Мы найдём её, — сказал Роберт. — Я обещаю.
Кристиано кивнул, хотя внутри бушевала буря эмоций: страх, злость, боль, отчаяние. Каждое пустое место на карте, каждый кадр, где её нет, разрывал сердце.
Он понимал, что не остановится. Пока Элина не найдена, пока Роберт и Стефано рядом, он будет двигаться вперед, как машина без тормозов, используя каждый доступный ресурс, каждую возможность, каждую секунду.
Его внутренний триллер только начинался. Каждое движение в голове, каждая проверка маршрута и камеры были шагом к ней. И Кристиано знал одно: он найдёт её. Иначе эта боль никогда не отпустит.
Кристиано выскочил на улицу, не дожидаясь даже завтрака. Сердце колотилось так, будто оно пыталось вырваться из груди. Каждый светофор, каждая машина, каждый прохожий — он смотрел так, будто высматривая потенциального врага. Он проверял маршруты, оценивая, куда Элина могла пойти после того, как исчезла с камер.
Он заходил в кафе, где она любила пить кофе, спрашивал персонал, смотрел, кто выходил минуту назад, кто мог её видеть. Ни одного лица, ни одного признака.
Он пересек улицу, проверял камеры магазинов, банков, парковок. Каждая запись, которую он видел, заставляла его внутренне напрягаться: кто-то мог вмешаться, кто-то мог похитить, кто-то мог наблюдать. И чувство беспомощности давило сильнее, чем когда-либо.
Каждый автобус, каждое такси он изучал через камеры и приложения. Любой маршрут — потенциальная улица, по которой Элина могла идти. Он вспоминал её привычки, любимые места, тихие улочки, парки, где она любила прятаться от людей, когда им надоедал шум.
Стефано и Роберт подключились удалённо, проверяли точки наблюдения, камеры общественного транспорта, здания, откуда могли наблюдать за залом аукциона. Кристиано ощущал, как напряжение в голове превращается в нечто физическое: каждое движение мышц, каждый шаг — сосредоточение на миллисекунды.
Он думал о Роберте и его детстве с Элиной. Как Роберт защищал её, получал удары за неё, как видел в ней младшую сестру, которой у него не было. И понимал, что Роберт был ключом к пониманию того, куда она могла пойти.
Он обвел глазами улицу, оценивая машины, людей, знаки движения. Каждое движение чужого человека вызывало у него мгновенную реакцию: может это они? Может кто-то её ведёт?
Внутри кипело отчаяние. Он видел в каждом прохожем Элину: походка, волосы, силуэт. Но это были ложные тревоги, ложные надежды, которые сжимали сердце.
— Мы найдём её, — говорил Роберт через наушник, и это было одновременно поддержкой и напоминанием, что времени мало.
Кристиано продолжал действовать. Он проверял маршруты такси, следил за движением всех возможных автомобилей, оценивал людей на парковках и улицах. Он анализировал, где могли быть скрытые камеры, кто мог наблюдать за ним и за ней. Каждое решение — на пределе нервов.
Он понимал, что бездействие смертельно. Каждая минута промедления могла стоить Элине безопасности или жизни. И это чувство терзало его сильнее, чем усталость, голод или ночь без сна.
Кристиано пробегал взглядом карту города, сравнивал маршруты с известными привычками Элины. Он строил цепочку логических шагов, перебирал варианты: транспорт, улицы, укрытия, случайные здания. Всё шло в одну карту, в одну стратегию.
Каждый сигнал на камерах, каждый телефонный звонок, каждая случайная деталь — это всё был шанс, единственный шанс. И Кристиано был готов использовать его до конца.
Роберт прерывает напряжённое молчание в наушниках.
— Кристиано... я нашёл движение. Камера, где она зашла в дамскую, больше не транслирует. Кто-то удалил сигнал. Полностью. Ты был прав, когда отметил это.
Сердце Кристиано пропускает удар. Пульс стучит в висках так, что кажется, будто стены комнаты сдавливают грудь.
— Я проверил все точки. После входа в кабину — пустота. Нет движения, нет сигналов, ничего. Кто-то умело стер всё.
Это не случайность. Это точное, намеренное вмешательство. Его руки сжимаются в кулаки. Сердце бешено стучит, и одновременно возникает холодное, ледяное осознание: Элина в опасности.
Каждая мысль — крошечный удар ножа в мозг. Где она? Кто её ведёт? Насколько всё серьёзно? Он перебирает варианты один за другим: похищение, нападение, ошибочный шаг, ловушка.
— Я просматриваю маршруты выхода, все возможные такси, парковки... — Роберт спешит. — Я отмечаю каждый кадр, где она могла появиться после выхода. Кристиано... это как будто она растворилась.
Сердце Кристиано колотится так, что кажется, будто оно вот-вот прорвёт грудную клетку. Каждое мгновение — как пуля.
Каждая секунда растягивается до вечности. Кристиано чувствует, как кровь застывает в венах, как нервная система кричит о тревоге. Его сознание работает на пределе: вспоминать привычки Элины, её любимые места, тихие улочки, маршруты домой, кафе, парки. Он чертит в голове карту города, соединяя каждый возможный шаг, каждое укрытие, каждую вероятность.
— Стефано, подключайся. Роберт, держи линии связи открытыми. Я двигаюсь по улицам, проверяю маршруты, транспорт, скрытые камеры. — Голос ровный, но внутренне всё сжимается в комок паники и адреналина.
Он выскочил из машины, не думая о том, что голоден, что не спал, что устал. Улицы стали ареной напряжения.
Внутри — хаос эмоций: страх, гнев, отчаяние, адреналин, сосредоточенность. Каждая мысль режет, каждая секунда давит.
И это не перестрелки. Это внутренний триллер, который сжимает сердце, оставляет без дыхания и не даёт ни минуты покоя. Каждый шаг — игра с временем, с неизвестностью, с её безопасностью. Каждое мгновение — испытание нервов, концентрации и любви, которая сжигает его изнутри.
Кристиано сжимает телефон так, что пальцы немеют. Роберт держит связь в наушниках, выдавая координаты и анализируя кадры, пока Стефано находится рядом с тем.
— Смотри сюда, — Роберт говорит резко. — Камера возле главного входа зафиксировала человека в чёрном — примерно в то время, когда Элина ушла в дамскую. Он быстро свернул за угол, туда, где камер больше нет.
Сердце Кристиано скачет. Каждый удар кажется внутренней сиреной тревоги. Каждая секунда тянется, каждая тень на улице кажется подозрительной.
— Подожди... — Роберт продолжает. — Тут еще один кадр. Мужчина с пакетом выходит с парковки рядом с рестораном. Камеры не фиксируют, куда он пошёл дальше, но время совпадает.
— Стефано, — говорит он, — веди людей на маршруты транспорта. Я беру улицы. Проверяю все точки, где он мог пересечься с ней.
Внутри Кристиано буря эмоций: страх, отчаяние, злость, тревога. Он не моргает, сердце бьётся с бешеной скоростью, мысли скачут как молнии: «Где она? Что с ней? Куда её ведут? Кому это выгодно?». Каждая новая зацепка — адреналиновый удар, каждая секунда — крошечный укол ужаса.
— Роберт, — Кристиано почти шепчет через напряжение, — ты уверен, что это не случайные прохожие?
— Нет, — отвечает Роберт. — Слишком точно. Время, маршруты, совпадение камер. Я отслеживал их несколько часов— этот человек шел именно за ней.
Кристиано ощущает, как паника превращается в сжатый кулак внутри. Это не страх сломать кого-то, не гнев на кого-то. Это чистая, обжигающая тревога за Элину, которую невозможно сдержать.
Он пересматривает кадры, что отправил Роберт снова и снова. Мужчина с пакетом, движение с парковки, исчезновение сигнала с камеры дамской — всё складывается в цепочку. Всё указывает на то, что Элина в опасности.
— Роберт, — сжимая зубы, Кристиано говорит почти рыча, — найди ближайшие камеры на маршруте. Все точки выхода, все перекрёстки, все подъезды. Я должен знать, куда она может попасть.
— Я ищу, — отвечает Роберт, голос дрожит. — Но сигнал с камер исчезает. Похоже, кто-то умело чистит все записи.
Кристиано ощущает, как внутри всё сжимается в ледяной комок ужаса. В голове мелькают все возможные варианты, где её могут держать: машины, тайные помещения, чужие квартиры. Каждое мгновение, которое он теряет, кажется ему вечностью.
— Стефано, — снова обращается он к брату, — веди проверки на всех маршрутах транспорта. Я беру улицы. Плотно. Без пропусков.
Каждый шаг Кристиано продуман до деталей: уличные камеры, скрытые маршруты, случайные прохожие, подозрительные машины. Он не спит, не ест, его разум живёт только одной мыслью: найти Элину.
И вот, впервые, в этом хаосе мыслей, он замечает маленькую деталь: на парковке рядом с рестораном свет фар отражается в стекле так, что видно силуэт человека, который кажется знакомым. Тот самый, что шёл за Элиной. Он быстро фотографирует кадр, сравнивает с предыдущими — совпадение почти идеальное.
Внутри Кристиано что-то щёлкает: инстинкт кричит, что это первый настоящий след. Первое звено цепи.
— Есть движение, — выдыхает он, и ледяная концентрация поглощает весь страх. — Роберт, отметь точку. Это наш шанс.
Сердце стучит как гонг. Каждое дыхание — как выстрел в пустоту. Каждый взгляд на улицы, машины, людей — ключ к её местонахождению.
Надежда и следы обрываются. Камеры больше не показывают ничего. Тот самый силуэт, который казался зацепкой, исчезает в пустоте. Роберт смотрит на экран, лицо бледное.
— Кто-то умело всё очистил, — говорит он тихо. — И это не случайность. Они хотели, чтобы ты увидел это, Кристиано... чтобы мучался.
Мучался. Слово ложится на Кристиано тяжёлым камнем. Он сжимает кулаки, зубы скрипят, а сердце бьётся так, что кажется — оно может вырваться наружу. Чувство безысходности обжигает изнутри.
Проходят дни. Четыре. Четыре дня, когда каждая минута тянется как вечность. Кристиано ходит по офису, по улицам, проверяет каждую улицу, каждый маршрут, каждый телефонный сигнал. Всё тщетно.
Под глазами темнеют синяки. Кофе льётся литрами — горячая жидкость больше не согревает, она глушит голод, усталость и голоса в голове. В желудке давно ничего нет, кроме этой горькой массы, но тело продолжает двигаться, мозг продолжает анализировать.
Стефано стоит рядом, наблюдает. Больно смотреть на брата, который раньше был непоколебимым. Тот, кто контролировал всё и всех, теперь на грани истерики. Глаза Кристиано горят напряжением, губы сжаты, плечи напряжены до предела.
— Мы найдем её, — говорит Стефано, хотя сам ощущает тяжесть бессилия.
— Я знаю, — отвечает Кристиано, голос низкий, хриплый. — Просто... нужно время. Я не могу сдаться.
Роберт, рядом, выглядит страннее обычного — напряжение делает его замкнутым и неестественным. Он пытается сконцентрироваться на каждой возможной камере, на каждом маршруте, на каждом подозрительном человеке.
— Она здесь где-то, — шепчет Роберт, — я это знаю.
— Тогда давай найдем её, — говорит Кристиано, и в его голосе нет сомнений. Только стальной, болезненный приказ самому себе.
И они продолжают искать. Четыре дня, без сна, без еды. Каждый час — это адреналин и тревога. Каждый миг — мучительное ожидание.
Кристиано чувствует, что разум начинает играть с ним: каждый прохожий может быть тем самым человеком. Каждая минута без ответа — удушающее напряжение в груди.
Но сдаться невозможно. Он не умеет. Он не даст никому забрать Элину. И даже когда сердце кричит, а тело требует отдыха, он движется дальше.
Стефано и Роберт рядом, словно тени, но беспомощные тени. Больно видеть их, но это даёт Кристиано ещё больше силы. Он знает, что если он ослабнет, никто не сможет довести это до конца так, как он должен.
И он продолжает. Психологический кошмар продолжается. Адреналин смешан с ужасом и болью. Но отчаяние не победит.
Прошло ещё два дня.
Неделя с пропажи Элины.
Кристиано уже не просто переживает. Его рвёт изнутри. Он ходит из угла в угол, сжимает ладони до побелевших костяшек, снова и снова возвращается к одному и тому же:
если бы он был рядом,
если бы заметил,
если бы настоял...
Самобичевание становится почти физическим, как будто он пытается наказать себя за то, что не смог её защитить.
Роберт сидит, уставившись в одну точку. Под глазами тёмные круги, руки дрожат не от слабости, а от постоянного напряжения, которое не отпускает ни на секунду.
Телефон вибрирует.
Коротко. Резко. Как выстрел.
Кристиано смотрит на экран. Неизвестный номер.
Открывает сообщение.
Видео.
На экране появляется мужчина с широкой, хищной улыбкой, будто ему действительно весело.
— Ну здравствуй, Кристиано. Не ждал? Как ты себя чувствуешь? Мучаешься? Рад это слышать.
Он чуть наклоняет голову, будто смакует реакцию.
— Твоя девчонка у меня. Если ты помнишь, то я все тот же Матео Ривера. Соскучился? Сколько лет не виделись.
Имя бьёт в грудь, как кулак.
Экран дёргается, камера поворачивается.
Элина.
Она сидит на стуле. Голова опущена. Волосы спутаны, на лице кровь, синяки, следы ударов. Платье порвано, кожа в ссадинах. Она жива. Но еле держится.
Кристиано чувствует, как что-то внутри него рвётся, будто сухожилие.
Матео подходит к ней и с силой бьёт в живот.
Элина поднимает голову. Глаза — яростные, упрямые. Она плюёт кровью ему в лицо.
Матео хватает её за волосы и бьёт снова, та не издает ни звука.
— Твоя девчонка с характером, — усмехается он. — Я думал, она сдаст все твои наработки, проекты, схемы... А нет. Молчит, как рыба. Только угрозы и проклятия. Упрямая. Мне даже нравится. Я бы хотел подольше с ней поиграть. А возможно даже хотел бы забрать эту игрушку себе и смотреть как долго она еще будет держаться.
Кристиано больше не дышит нормально. Воздух будто стал густым, вязким, не проходит в лёгкие.
— В общем так, — продолжает Матео, уже холодно. — С тобой встретится мой человек. Передашь ему деньги, десять миллиардов долларов, но ты должен приехать один. У тебя двадцать четыре часа. Не успеешь — я убью твою девчонку. Медленно, буду убивать и смаковать это прекрасное чувство, смотреть как она будет мучиться. И обязательно сниму тебе видео на память.
На заднем плане появляется ещё одно лицо.
Галло.
Мерзкая ухмылка, взгляд, полный обещаний.
Экран гаснет.
Комната тонет в тишине.
Матео Ривера. Бывший лучший друг. Тот, с кем они начинали всё с нуля. Тот, чью долю Кристиано давно выкупил, потому что тому всегда было мало. Тот, кто хотел не денег, а власти. Всей империи, которую Кристиано строил, пока Матео жаловался на судьбу и искал, через кого бы надавить.
Теперь он давит через неё.
Кристиано чувствует сразу всё:
ярость, такую, что темнеет в глазах,
страх, ледяной и липкий,
вину, которая душит сильнее любых рук.
Он знает, на что способен Матео.
И слишком хорошо знает, на что способен Галло.
Стефано смотрит на него и сразу всё понимает. По лицу, по застывшему взгляду.
— Это он? — тихо.
Кристиано медленно кивает.
Внутри больше нет места для паники. Только жёсткая, холодная решимость, натянутая, как стальная проволока.
— Двадцать четыре часа, — говорит он глухо. — Значит, у нас меньше.
Он поднимается. Не резко. Очень спокойно. Слишком спокойно для того, что происходит внутри.
Теперь это уже не поиск.
Это охота.
И он не остановится, пока не доберётся до неё.
И до них.
Роберт срывается к ноутбуку сразу, как только видео обрывается. Пальцы летят по клавишам, взгляд бешеный и сосредоточенный.
Он уже почти цепляет сигнал, почти...
и сообщение исчезает.
Не просто удаляется.
Самоуничтожается.
— Чёрт... — выдыхает он. — Это было сделано нарочно. Одноразовый канал. Профессионально.
Кристиано не отвечает. Он уже знает, что будет делать.
Он собирает деньги. Не торгуясь, не обсуждая, не пытаясь тянуть время. Потому что каждая минута — это она. Её боль. Её страх, который она даже не показывает.
Условие было простым: он приходит один.
Он приезжает на точку. Пустырь. Свет фар вырезает из темноты ржавые контейнеры и сырой асфальт. Воздух тяжёлый, как перед грозой.
Машина подъезжает напротив.
Из неё выходит человек Матео. Лицо без эмоций, движения чёткие, как по инструкции.
— Деньги, — коротко.
Кристиано выходит, передаёт сумку.
— Покажи её.
Дверь машины приоткрывается.
Элина внутри. На секунду. Всего на секунду. Живая. Избитая. Глаза мутные, но она смотрит прямо на него. И в этом взгляде нет просьбы. Только упрямство и боль, которую она прячет из последних сил.
Этого хватает, чтобы внутри у него что-то окончательно ломается.
Человек Матео захлопывает дверь.
Кристиано требует отдать Элину — и в этот момент человек Матео замечает движение на заднем сиденье.
Стефано.
Чужой взгляд сразу меняется. Становится жёстким, настороженным.
— Условие было одно, — холодно говорит он.
И прежде чем Кристиано успевает сказать хоть слово, раздаётся выстрел.
Хлопок. Резкий. Металлический.
Переднее колесо его машины оседает.
— Привет от Матео, — бросает тот шакал, и ныряет в машину.
Двигатель взвывает, и они срываются с места.
Кристиано прыгает за руль, жмёт на газ, даже понимая, что это бесполезно. Машину ведёт, её тянет в сторону, резина визжит, руль рвёт из рук.
Он пытается удержать, но колесо окончательно срывается.
Они уходят в темноту.
Тишина после шума давит сильнее, чем выстрел.
Кристиано бьёт кулаком по рулю. Один раз. Потом ещё. До боли, до онемения, потому что внутри всё орёт, а снаружи нельзя.
Стефано молчит. У него в глазах то же самое, что и у брата: злость, вина, беспомощность.
Связь с Робертом — сразу.
— Камеры. Всё, что есть по району. Сейчас.
Роберт уже подключён, уже ищет, уже мотает маршруты.
Через минуту его голос становится тише.
— Крис... тут чисто. Камеры на выезде... пусто. Кто-то снова всё вычистил. Как будто их вообще не было.
Снова.
Кто-то ведёт эту игру.
Кто-то заранее знает, куда смотреть и что стирать.
Кто-то хочет, чтобы Кристиано видел ровно столько, сколько нужно, чтобы сходить с ума.
Он закрывает глаза на секунду. Всего на секунду.
Внутри поднимается не паника. Хуже. Холодная, тяжёлая решимость.
— Значит, ищем не по камерам, — говорит он тихо. — И не по маршрутам.
Он смотрит в темноту перед собой и уже понимает:
это больше не про деньги.
не про бизнес.
не про прошлые счёты.
Это личное.
И Матео делает всё, чтобы это чувствовалось каждую секунду.
Проходит меньше часа, Кристиано и Стефано добрались до Роберта.
Телефон снова вибрирует.
Не звонок.
Видео.
И в эту секунду внутри уже все знают, что там будет. Но рука Кристиано всё равно открывает.
Матео в кадре. Улыбка широкая, липкая, с этим своим акульим выражением, от которого хочется бить, пока не перестанет двигаться.
— Я же говорил условия, — тянет он почти ласково. — Неужели так трудно сделать всё так, как нужно.
Камера смещается.
Элина. Привязанная к стулу. Голова держится, но видно, что ей больно даже дышать. Лицо бледное, губы в крови, руки дрожат.
— Теперь смотри, как будет мучиться твоя девка.
Кадр меняется.
Галло. Улыбка довольная, мерзкая, как у человека, которому нравится быть чудовищем.
Он берёт её руку.
Рывок.
Ноготь остаётся у него в щипцах.
Крик рвёт воздух так, что у Кристиано темнеет в глазах. Кровь капает на пол. Элина стонет, пытается вырваться, но ремни держат.
Галло не спешит. Ему нравится.
Потом удары.
Потом нож.
И кожа с руки срезается медленно, как будто это демонстрация, а не пытка.
Кристиано чувствует, как его бросает в пот, как сердце бьётся так, что, кажется, сейчас вырвется из груди. В голове шум, в ушах звон, пальцы сжимаются так, что побелели.
— Чёртовы ублюдки... — хрипло вырывается у него.
Матео снова в кадре. Говорит медленно, смакуя каждое слово.
— Я предупреждал. Буду убивать её медленно. И отправлять тебе видео.
Экран ещё не погас, когда Роберт уже почти кричит:
— Есть сигнал! Крис, держу! Это не подставная точка, это живое соединение, я вижу маршрут!
Пауза, пальцы снова по клавишам.
— Катакомбы под казино Матео. Старые служебные туннели, их не используют, но доступ есть из подземного паркинга.
Видео исчезает.
Но теперь это уже не имеет значения.
Кристиано медленно поднимается. В нём нет крика, нет паники. Есть только плотная, чёрная, ледяная ярость.
— Собирай всех, — говорит он Стефано. — Тихо. Без шума. Мне нужны те, кто умеет работать в замкнутых пространствах.
Стефано даже не спорит. В его взгляде тоже больше нет сомнений. Только одно желание.
Роберт смотрит на Кристиано и понимает: это уже не переговоры. Это охота.
— Я иду с вами, — говорит он жёстко. — И мне плевать, что скажешь.
Кристиано кивает.
— Идёшь.
Он надевает пиджак, как будто собирается не на бойню, а на деловую встречу. Руки больше не дрожат. Мысли кристально ясные, пугающе спокойные.
Матео хотел, чтобы он мучился.
Получилось.
Теперь очередь платить.
И Галло.
И Матео.
И каждый, кто хоть пальцем к ней прикоснулся.
Кристиано выходит из помещения, уже набирая людей, уже выстраивая маршрут, уже прокручивая в голове туннели, выходы, возможные засады.
В этот раз он не опоздает.
В этот раз никто не уйдёт.
Кристиано едет впереди колонны, сжатый в одно-единственное желание, которое стучит в голове громче выстрелов.
Только живи.
Только не умирай.
Ты мне нужна. Я тебя больше никогда не отпущу.
Фары вырывают из темноты въезд в подземные тоннели. Машины тормозят резко. Двери распахиваются. Люди выходят уже с оружием в руках.
Первый выстрел разрывает тишину.
Потом второй. Третий.
Тоннель превращается в адскую трубу, где звук шагов смешивается с эхом выстрелов и криками. Люди Матео не успевают выстроиться, не успевают понять, откуда пришёл удар. Они падают один за другим, оставляя на бетоне тёмные пятна.
Кристиано идёт вперёд, не останавливаясь. Он не считает выстрелы. Не считает тела.
В голове только одно: где она.
Из бокового коридора выходит Галло.
Белая рубашка, уже вся в крови, лицо перекошено злостью.
— Да что там происходит?! — орёт он, разворачиваясь.
И в эту секунду натыкается взглядом на Кристиано.
На секунду он замирает.
Этой секунды хватает.
Кристиано стреляет без колебаний. Очередь. Потом ещё одна.
Галло падает назад, как мешок, ударяется о бетон и больше не двигается.
Ни слова. Ни сожаления.
Дальше.
Роберт срывается в боковой коридор, к техническим проходам, к старым нишам, где можно заложить взрывчатку.
— Пять минут, — бросает он в рацию. — Потом здесь всё сложится.
Кристиано уже не отвечает. Он бежит.
Дверь в основной зал выбивается плечом.
Внутри ещё несколько людей Матео. Короткая, грязная перестрелка. Никто не успевает даже поднять оружие.
И тогда он видит её.
На полу.
Слишком неподвижную.
В груди что-то обрывается.
Он падает рядом, почти на колени, пальцы дрожат, когда он тянется к её шее.
Есть.
Слабое. Неровное. Но есть биение.
— Элина... — голос выходит хриплым, как будто это слово режет горло.
Её ресницы дрожат. Глаза медленно открываются.
— Кристиано... — едва слышно.
И снова темнота.
В эту же секунду в зал врывается Стефано. За ним двое людей, между ними Матео, с разбитым лицом, уже в полубессознательном состоянии.
— Он жив, — бросает Стефано. — В машину. Потом разберёмся.
Роберт появляется из коридора, лицо напряжённое, голос резкий:
— У нас максимум две минуты. Потом тут всё полетит к чёрту.
Кристиано поднимает Элину на руки. Она почти ничего не весит. Это пугает сильнее крови.
Они бегут.
Шаги, эхо, снова выстрелы где-то позади, но уже неважно. На выходе воздух кажется слишком холодным, слишком резким.
Взрыв грохочет, когда они уже в машинах.
Земля дрожит. Из тоннеля вырывается огненная волна и пыль.
Двери захлопываются.
Машины срываются с места.
Кристиано держит Элину у себя на коленях, прижимает к груди, одной рукой придерживает её голову, другой уже набирает врача.
— Готовь всё, — говорит он в трубку. — Она тяжёлая. Везу сейчас.
Он смотрит на её лицо, на синяки, на кровь, и в груди снова поднимается то же самое обещание, что и в тоннеле.
Она выживет.
Она сильная.
Он верит в это так, как верят в последнюю возможность дышать.