Золотая клетка
(Pov Эмилия)
***
После вчерашней встречи с родителями, я проспала до самого обеда. Не важно, что это не мой дом, важно то, что родные рядом.
А это значит, я могу крепко спать, не переживая за свою жизнь. Проснулась, как ни странно, по биологической причине. Это было больно и неприятно. Хотя и неудивительно, мне пришлось долго выживать в спартанских условиях. Сняв испачканную кровью ночную рубашку, я прошла в туалетную комнату. Моим родителям хватало денег, чтобы снимать дом с водопроводом. Набрав теплой воды в деревянный таз и взяв губку, я начала аккуратно очищать свою кожу, машинально осматривая полки под раковиной.
Мыло, сода, щётка... И тут мой взгляд упал на неприметную плетёную корзину, стоявшую в дальнем углу. Её прикрывала салфетка с вышивкой.
Я откинула ее в сторону. Внутри лежало несколько аккуратно сложенных, мягких полосок из отбеленного хлопка, похожих на удлинённые салфетки. Рядом находилась катушка прочной тесьмы, ножницы, две безопасные булавки в футляре и даже небольшой кусок хозяйственного мыла с резким, чистым запахом. Я спокойно выдохнула и принялась за работу.
Отрезав кусок тесьмы по объёму талии, я сделала простой пояс. Одну из хлопковых полосок сложила в несколько раз и ловко прикрепила булавками к тесьме спереди и сзади и затем надела цельный пояс. Испачканную рубашку я замочила в тазу с холодной водой и щепоткой соды и отерев пятна и отжав, оставила на раковине. Когда я закончила с утренней рутиной, то поняла, что другой одежды, кроме школьной формы у меня и не было.
— Блин.
Осмотревшись, я увидела, что одежда отца уже высохла и решила надеть её. Немного велика, но выбирать не приходится. Я вышла из ванной и пошла на кухню, чтобы позавтракать. Там была мама, она закончила готовить яблочный пирог и поставила его в духовку.
— Доброго дня мам.
Мама, услышав мой голос, обернулась и на мгновение улыбнулась, затем смутилась.
— Милая, я оставила в твоей комнате одежду, которую ты можешь носить в доме.
— Тебе не нужно было брать вещи отца.
Я неловко рассмеялась и села за стол.
— Прости мам, привычка.
Мама поставила на стол мою порцию завтрака – простую яичницу и бекон – и села рядом.
— Отец сейчас торгует на рынке, значит мы можем поговорить по душам.
— Вчера ты так устала с дороги, что мы не решились тебя расспрашивать.
Её взгляд скользнул по моей руке, и она пришла в ужас.
— Боже мой! Что с твоей рукой?!
Мама взяла мою левую руку и стала рассматривать. Её пальцы осторожно коснулись кожи. Время и уход в храме сделали своё. Открытые раны затянулись, уступив место розоватым, гладким шрамам. Но ногтей на пальцах этой руки не было и в помине. Лишь грубые, неровные наплывы кожи на концах пальцев, навсегда оставшиеся свидетельством содранных ногтевых пластин. Мамин взгляд был полон боли и ужаса. Она была в таком шоке от увиденного, что не заметила тонкое кольцо на безымянном пальце моей правой руки.
— Мам, это долгая история, пожалуйста, как бы скверно это ни было, тебе стоит выслушать меня прежде.
Она отпустила мою руку. И с некоторым облегчением, я вздохнула и с перерывами начала есть завтрак.
— Все началось после того, как я перестала вам писать.
— Нашу школу взяли в плен, многие ученики погибли, а мы, в течение долгого периода времени выживали в подвале.
Глаза матери округлились от шока, однако она старалась не перебивать меня.
— Однако, чем больше мест мы исследовали в поисках припасов, тем меньше стали находить еды.
— Если бы Пик не решился действовать и освободить нас, позвав на помощь наших военных, то мы бы погибли.
Я решила опустить часть, в которой были Клео и Данте, также и каннибалы, чтобы не испугать её ещё больше.
— Как только пришли наши военные, у них наверху началась перестрелка с французами, и чтобы меня не забрали в армию, я бежала в храм.
— В нём я долгое время жила и вела переписку, пока Пик не договорился через своего отца о том, что вместе с его коллегой я приеду по вашим следам сюда, в Верону.
Мама выглядела очень обеспокоенной. И начала гладить Лютика по голове, используя его мех, чтобы успокоиться.
— Эмилия, дорогая, но это не объясняет того, что случилось с твоей рукой, и кто такой Пик.
— Оу.
Я неловко поморщилась, не зная что сказать о ногтях, поэтому решила начать говорить о Пике.
— Ну ты должна помнить Пика, это тот парень, который привез меня на мотоцикле в деревню.
Мама прищурила глаза.
— Не переводи тему, юная леди!
Затем она удивленно подняла брови.
— Тот мальчик?
— Да, именно он.
— Пик в начале был нашим тренером, а потом мы стали много проводить времени вместе и он сделал мне предложение.
Я резко поперхнулась едой, понимая, что сказала лишнее.
—...
В ее взгляде, скользнувшем по моему лицу, что-то изменилось. Он остановился на моей руке, лежащей на столе. Не на ранах, а на пальцах. Ее глаза сузились, и она медленно, очень медленно протянула руку. Не для того, чтобы пожалеть, а чтобы схватить мою кисть и с силой разжать пальцы. Ее большой палец нащупал холодный металл на моем безымянном пальце.
— В каком смысле сделал предложение?! И что это на тебе?
Мама не отпускала мою руку. Ее пальцы сомкнулись вокруг моего, и она с силой потянула кольцо вниз.
— Отдай.
— Нет!
Я попыталась вырваться, но ее хватка была крепкой. Металл врезался в кожу, причиняя боль.
— Сейчас же.
Мамино лицо было неподвижной маской. Еще одно резкое движение и кольцо соскользнуло с моего пальца. Она сжала его в своем кулаке и убрала руку.
— Эмилия! Ты хоть понимаешь, насколько серьезно делать такое заявление!?
— Ты представляешь, что было бы с отцом, если бы он услышал!
— И если бы увидел ЭТО?
Я старалась спокойно говорить, и объяснять.
— Мама, прошу, сядь и успокойся.
— Я же не за незнакомца вышла замуж.
— Пик порядочный мужчина из семьи военных, к тому же, мы ещё даже не целовались.
— И он сделал это неофициально.
Услышав эти слова, мама немного успокоилась. И села за стол, пытаясь переварить эту информацию. Ее рука, сжимавшая кольцо, лежала на коленях под столом.
— Ох, не нужно было отдавать тебя учиться в школу для мальчиков.
— У тебя расплылись границы между правильным и неправильным поведением.
— Мама.
Она приложила палец к своим губам, в жесте молчания.
— Слушай и слушай внимательно, Эмилия.
— Я понимаю, как нелегко тебе пришлось с учебой, с первой влюбленностью, с тем,– она жестикулировала руками – как ты жила во время этого кошмара.
— Но общество, в котором мы сейчас живем, оно другое.
— Оно не примет твои объяснения и уйдет в глубокие сплетни, если узнает о том, как ты жила.
— А учитывая, что жить в Вероне нам придется до тех пор, пока не закончится война, этим нельзя пренебрегать.
— Тебе нельзя носить мужскую одежду, ты должна ходить мягко, а не в стойке смирно.
— И леди, нельзя выходить замуж за кого попало, особенно, если этот мужчина в другой стране, и он военный, и это было сделано без согласия родителей.
— К тому же неофициально.
— Я прошу тебя не воспринимать мои слова, как критику, но это нужно менять.
Мама смотрела мне прямо в глаза и взяла меня за руки.
— Ты уже взрослая женщина, к тому же незамужняя, и здесь важно иметь сертификат об окончании учебы в женском пансионе.
— Тебе нужно завершить учёбу и привыкнуть жить в такой обстановке.
Я убрала её руки от своих.
— Да, как ты и сказала, я взрослый человек мам.
— И я понимаю твоё беспокойство.
— Но мой брак с Пиком это взвешенное решение, которое не подлежит обсуждению.
— Вы сами хотели, чтобы я училась среди парней, а теперь удивляетесь что мой характер и взгляд суровы.
— ....
Я взяла посуду и подошла к раковине, чтобы ее вымыть. Мама больше не сказала ни слова.
Однако, я прислушалась к ее словам, и обговорив все с родителями мы приняли решение, что учебу я завершу в женском пансионате "Эдукандато-альи-Анджели"Это монастырский пансион, который открыл в Вероне Наполеон в 1812 году
Отцу, не без помощи денег, удалось договориться с суровой директрисой, чтобы меня взяли на испытательный срок до конца весеннего триместра. Моим прошлым образованием здесь не интересовались. Меня определили в класс по возрасту, но первые недели я занималась отдельно, с самой отстающей группой, чтобы наверстать все «женские» дисциплины, которых я не знала от слова совсем.
Каким же это было адом. Языковой барьер, насмешки за мой внешний вид и бесконечные удары плетью за мужскую осанку, за злое, "не женское" выражение лица, за то, что взяла неправильную ноту на фортепиано и за то, что отказываюсь быть глупее, чем мужчины и неискренне, наигранно смеяться..
***
— Devi ridere facilmente e naturalmente, provaciСмеяться нужно легко и непринужденно, попробуйте.
Все девушки начали в точности смеяться, как велела учитель, однако я рассмеялась так, как считала нужным, за что получила её недовольный взгляд.
— Emilia, sei una selvaggia assoluta, quante volte ti ripeto individualmente che devi ridere facilmente e non mostrare i tuoi denti.Эмилия, ты абсолютная дикарка, сколько раз мне повторять тебе индивидуально, что смеяться надо легко, и не показывать свои зубы.
— Agli uomini non piacciono le risate insincere.Мужчинам не нравится неискренний смех.
— Tu sai molto sugli uomini, Emilia.Больно много вы знаете про мужчин Эмилия.
Учитель взяла розги из бочки в конце класса и показала мне жестом подойти к ней. Тяжёлыми шагами я подошла к ней и повернулась спиной.
Раз
Взмах, и меня ударили розгой по лопаткам. Боль от удара и соль, попадающая на кожу, заставили меня зашипеть.
Два
Удар сильнее чем раньше. Лопатки начинают краснеть. Я стискиваю зубы, чтобы не заплакать.
Три
Сильнее, будто вымещая всю злобу от неудачной жизни на мне. Я прикусила губу.
Четыре
От полос, оставленных после удара, начала капать мелкими каплями кровь. Слезы начали капать из глаз.
Пять
Резкий удар и отойдя от меня учитель убирает розги в бочку. Ровно столько раз стоило мне сохранение моей личности..
— Mentre sei in questa scuola, segui le regole e credimi, ti farò una donna, che tu lo voglia o no. Пока вы находитесь а этой школе, вы следуете правилам, и уже поверьте, я сделаю из вас женщину, хотите вы того или нет.
Я тяжело дыша и безуспешно вытирая слезы ушла на перерыв.
— И сколько же мне придется терпеть это, прежде, чем я получу этот дурацкий сертификат?
Зрение едва фокусируется. Я почти ничего не вижу из-за слез, которые льются. Не в первый раз встречаюсь с болью, но чтобы её причиняли с такой ненавистью, учителя.. Просто за то, что я смею вести себя так, как не хочет общество...
Это было отдельным видом садизма.
— Где-то три года, хотя я бы на твоём месте просто приспособилась.
Я удивленно повернула голову в сторону того, кто говорил. И быстро стала протирать глаза от слёз.
На деревянном подоконнике сидела низкая девушка с черными глазами и крайне худым телосложением.
— Ох, я не думала, что меня кто-то услышит.
Мне было неловко плакать перед иностранцами. Неловко было показаться слабой.
— Не переживай, это нормально в первое время привыкать к такому ритму жизни.
Она говорила по-английски, хотя и с акцентом.
— Я тоже не сразу привыкла, а ты как погляжу, многое пережила.
С легким недоверием я присмотрелась к чертам её лица. Ничего в ней не выдавало лицемерие или лживость.
— Да, я училась строгом пансионе до этого.
— Но там было лучше чем здесь.
Она похлопала рядом с собой на подоконнике, приглашая сесть.
— От девочек я слышала, что ты бежала из Англии и приехала на карете с военными сюда.
Я прищурила глаза, но села рядом.
— Ну и кто о таком сплетничает?
— Девочки, которые живут с тобой по соседству видели.
— ....
— Я не понимаю чего именно ты хочешь добиться, расспрашивая обо всем подряд.
Она убрала челку с лица.
— Просто стараюсь быть дружелюбной, к тому же, мне интересно знакомиться с новыми дикарками этого гиблого места.
Немного помедлив, девушка протянула мне руку для знакомства.
— Меня зовут Шарлотта
Я удивленно посмотрела на её протянутую руку, но пожала.
— Эмилия...рада знакомству
Её рукопожатие было нежным и довольно приятным.
— Знаешь, мне обо всем хочется тебя спросить, но не хочу быть невежливой.
Я отпустила ее руку и покачала головой.
— Понятие вежливости для меня немного расплылось, учитывая текущие обстоятельства.
— Хочется только оскорблять.
Шарлотта рассмеялась.
— У меня есть пара советов для тебя, чтобы выжить здесь.
— Во-первых, тебе не стоит вступать в открытую конфронтацию с леди Зелиндой
— Чем чаще ты будешь это делать, тем больше она будет злиться, ведь ты задеваешь её гордость.
— Если из тебя прямо-таки брызжет яд, то используй колкости и её нападки будут более пассивными.
— Во-вторых, каждый вечер наши комнаты проверяет комендант леди Маркиза
— Так что убежать у тебя никуда не получится
— Она запирает все двери, а на окнах стоят решетки, так что не пытайся.
— И как долго здесь нужно будет учиться?
— Четыре года, после чего к тебе начнут предлагать работу, ну а если совсем повезет, то свататься.
Я услышала звук колокольчика. Это означало, что перерыв закончился. Зелинда недовольно смотрела на меня и с неким уважением на Шарлотту.
— Charlotte, tesoro, presto stringi questo selvaggio Шарлотта, дорогая, приструни эту дикарку в ближайшее время
— Tra un paio di giorni, i conti verranno a trovarci, per vedere le future governanti e il lavoro della nostra pensione. К нам через пару дней приедут с визитом графы, посмотреть на будущих гувернанток и работу нашего пансиона.
— Tutto deve essere perfetto.Все должно быть идеально.
— Inclusa la mini miss. Включая мини мисс.
Шарлотта сделала реверанс.
— Va bene, mia signora, sarà fatto.Хорошо миледи, будет сделано.
Последующие уроки были менее напряжёнными, потому что я ощущала поддержку Шарлотты и то, что она защищала меня от Зелинды.
Под конец дня я пошла в свою комнату.
Как и было сказано, Маркиза закрыла дверь на ключ и моя соседка потушила свечу.
Я лежала на спине не зная, что делать. Бежать не было вариантом и рядом были родители. Этот город совершенно иной, с иными правилами и установками. Если не закончить пансион, то это будет означать, что меня не возьмут работать даже гувернанткой и единственной возможностью будет идти по жёлтому билету.Желтый билет раньше означал, что женщина работает проституткой
Это не та участь, которую я бы хотела.
Значит остается только ждать и жить.
Так же как и на войне.... Ох Пик, как же мне не хватает тебя рядом. Мы бы вместе придумали бы план, а сейчас...
Сейчас пока я учусь в пансионе за мной смотрят тысячи любопытных глаз, которые норовят всё испортить. Я не могу писать тебе письма пока я здесь, иначе Зелинда их перехватит. Иногда, даже когда я не сплю, я вижу твое лицо и мечтаю о том, чтобы ты был рядом. Господи, как же я хочу, чтобы ты был жив и мы вновь увиделись.....
Усталость накатила на меня волной и я провалилась в сон.
Следующие дни в пансионате были более приятными, чем прошлые. Зелинда хотя и свирепела при виде меня, но Шарлотта всегда была рядом, чтобы защитить.
Постепенные мелкие задания, с игрой на фортепиано заставляли дни течь быстрее. До тех пор пока не наступил день приезда графов.
Нас всех выстроили на входе в зал и как только двери открылись, всех обязали поклониться. Как только я подняла глаза, я увидела с каким взглядом они рассматривали других девушек. Будто посетители на базаре. Каждая представляла для них товар, идеальный, неиспорченный, хорошенький. Графы смотрели на меня, но не находили привлекательной. Я была как зеленоглазая ведьма, ещё и с короткими волосами и мужской стойкой смирно. Но только я подумала, что меня обошли стороной, как возле меня остановился блондин с кожаной обвуью и одетый с иголочки.
— E chi è questa signorina? И кто же эта юная особа?
— Mi scusi, signore, questa è la nostra nuova ragazza. Stiamo lavorando sodo sul suo comportamento.Прошу прощения месье, эта наша новенькая. Мы усердно работаем над ее поведением
— Pensavo che cercassi di non accogliere chiunque nella tua pensione, Zelinda. Я думал, что вы стараетесь не брать в свой пансионат кого попало, Зелинда.
Зелинда выглядела испуганной на мгновение.
— Per favore, Messer, questa ragazza proviene da una famiglia di mercanti e solo di recente è venuta da noi da lontano. Извольте, мессир, эта девушка из семьи купцов и только недавно приехала к нам издалека.
— Dobbiamo ancora trasformarla in una bellezzaНам ещё только предстоит превратить её в красавицу.
Граф хмыкнул и снова посмотрел на меня.
— Sarò curioso di vedere in cosa ti trasformeranno.Sarò curioso di vedere in cosa ti trasformeranno.Мне будет любопытно увидеть во что они превратят тебя.
— Ma non sarò curioso di vedere come rimarrai lo stesso.Зато мне не будет любопытно видеть как вы останетесь все таким же.
Зелинда чуть ли не испепелила меня взглядом полным ненависти.
— Mi scusi, signore, ma correggeremo il suo comportamento riportandolo a un livello accettabile.
Другие графы покивали, что-то обговорили с Зелиндой на итальянском и уехали. Мой проступок не остался безнаказанным. На ужин я получила только хлеб и воду, не более. Ела я в одиночестве, пока другие девушки были в столовой. Живот урчал, но это было не так страшно. Страшнее было бы потерять свою гордость и достоинство. Я раздраженно откусила кусок хлеба. Любопытно ему значит было кем я стану да? Не буду я любовницей никакого графа, лучшем умереть чем терпеть такие намеки.
Я дала обещание верности единственному мужчине, которого люблю и с которым хочу быть, и я его сдержу.
***
В конце марта мой испытательный срок, как новенькой, закончился. Мне пришлось очень много работать, но меня решили оставить. На пасхальные каникулы я приехала к родителям. Я рада быть наконец-то с семьёй, но призраки прошлого никак меня не отпускают. Пока все спят ночью, я бужу всех своими криками от кошмаров, или за завтраком утром прихожу не в платье, а в мужской одежде. Моих родителей это очень беспокоит. Хотя, разве это не их вина? Дочь училась много лет в мужской школе, и ей чужд женский коллектив и правила этикета на балу. Я помню лишь малую часть, и мне упорно пытаются вложить это в голову, ведь мой возраст уже считается возрастом упадка, и мне скорее нужно найти достойную партию.
Две недели относительной свободы после монастырской строгости пансиона казались раем. Я высыпалась, ела домашнюю еду и даже позволяла себе просто сидеть у окна, глядя на улицу, ни о чём не думая.
Мне не хотелось раскрывать им все подробности и все сложности, с которыми пришлось столкнуться, поэтому, поговорив немного, всё свелось к тому, что «всё было хорошо». После разговора я аккуратно и незаметно взяла наверх бумагу, чернила и перо и начала писать письмо Пику. Он, наверное, сильно волновался...
༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒
Здравствуй, Пик!
Прости, что давно не писала, у меня были проблемы. После поступления в женский пансионат пришлось многое наверстывать. И мне совсем не помогало строгое отношение преподавателей. Строгие, закостенелые женщины, которые не принимают ничего, что отличается от того, к чему они привыкли. Я никак не могла писать тебе, пока находилась в пансионате, поскольку у нас строгое расписание и любые бы мои попытки связаться с тобой, пресекались бы. Сейчас отдыхаю в доме своей семьи..
Надеюсь, с тобой все хорошо,
Люблю тебя, Эмилия.
От кого: Эмилия
Для кого: Пик
Куда: Четвертый гарнизон
༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒
Остаток каникул прошёл в этом ритме: тихие семейные завтраки, помощь матери по дому, долгие прогулки с Лютиком и вечера за столом у окна, где я писала Пику длинные письма, а потом с замиранием сердца ждала ответа. Каждый раз, когда почтальон приходил на нашу улицу, я старалась первой выбежать к калитке. И сегодня не было исключения. Услышав характерный стук в дверь, я со всех ног бросилась вниз, стараясь опередить родителей и забрать письмо, но не успела. Его перехватил мой отец вместе с ещё одним конвертом...
— Эмилия.
Отец позвал меня. Он выглядел огорчённым, а мать обеспокоенной.
В его руке было моё нераспечатанное письмо Пику, которое я приготовила к отправке, и только что полученный конверт от Пика с армейской печатью.
— Потрудись объяснить, что это за письмо, и кто такой Пик?
— Пап, это мое личное дело, и моё письмо, которое тебе нельзя было читать.
— Как я могу не вмешиваться, Эмилия!
— Мы столько тебя не видели, а у тебя уже есть роман!
— Это не просто увлечение, это мой будущий муж.
— ....
Отец нахмурился.
— Эмилия, я надеюсь ты понимаешь, насколько серьёзно.
— Твоя мать думала, что твои чувства потухнут, раз ты взялась за ум, но видимо она ошиблась.
— Эмилия, мы ничего не знаем об этом сыне военного, кроме того, что он учил вас военной подготовке в школе.
— Ты не знаешь, что у него за душой, и сможет ли он обеспечить твое счастливое будущее.
Я посмотрела на них строго, по-военному.
— Мам, Пап, я ценю ваше беспокойство, но это моё решение, которое не подлежит обсуждению.
— Этот "военный" спас мне жизнь, ценой своего благополучия
— Он доказывал мне и не раз, насколько я ему дорога.
— Пик самодостаточен и способен защитить меня.
— А на статус и деньги мне все равно.
Родители нахмурились.
— Ты не понимаешь насколько нездорова эта привязанность, Эмилия.
— Ваша "любовь" построена на войне, и конфликтах.
— Легко понять, почему ты так к нему привязана.
— Но ты должна понимать, что в мирное время вашим отношениям не будет места.
— Ты взрослая женщина, которая хочет бросится в неизвестность и жить с человеком с тяжёлыми психическими травмами.
Отец стукнул кулаком по столу.
— Что если в одно утро ты не проснёшься, потому что он тебя придушит?!
Я нахмурилась.
— Вы говорите, что я взрослая, но видите меня всё ещё как того ребёнка, который невинен и видит мир только в светлых оттенках.
— Вы упорно не хотите замечать, что я сама травмирована!
— Я знаю, что такое такое война, я знаю, что такое боль физическая и ментальная!
— И вы думаете, что после пережитого, любой мужчина согласится со мной быть, поймет меня?!
— Я не хозяйка у плиты, которая будет обслуживать мужа, я та, кто прикроет ему спину и будет советником по важным вопросам.
— Разве вы не хотели, чтобы я была умной и самостоятельной?
Я бью себя кулаком в грудь.
— Так почему вы хотите меня поменять?!
Родители замолчали. Я никогда раньше не повышала голос на них.
— простите, но иначе, вы бы меня не поняли.
— ...
— я не голодна.
Я развернулась и ушла в свою комнату, слыша, как мама плачет.
— В кого же мы превратили нашу дочь...
Как только я зашла в свою комнату, я заперла дверь на ключ.
— "Подумать только! Я ещё и виновата!"
Я сжала руки в кулаки.
— "Виновата в том, что хочу быть равной, а не слугой?!"
Я резко опрокинула тумбочку возле своей кровати и завопила. Послышалось, как разбилось стекло, упавшее с тумбочки.
— "Смеют считать, что мои чувства фальш?!"
— "Они же знают кто я! Как могут они предлагать мне стать кем-то другим?"
— Я никогда, и ни за что не выйду замуж за другого мужчину!
— Слышите?!
Внезапно, краем глаза, я увидела своё яростное выражение лица в осколке зеркала и это заставило меня остановится.
— ....теперь родителям придётся платить штраф, за разбитые вещи....
Я закрыла глаза и тяжело выдохнула. Затем просто легла на кровать и расплакалась.
— Почему мне нужно выбирать между своим счастьем и счастьем своих родителей...?
За дверью моей комнаты послышались тихие шаги, затем из-под нее медленно просунулся листок бумаги. Это были моё письмо, и письмо от Пика. Отец вернул их, не вскрыв. Рядом с ними лежала записка, написанная его твёрдым почерком: «Мы любим тебя. Но пока ты здесь, переписки не будет. Это не наказание. Это попытка дать тебе время всё обдумать на трезвую голову. Прости.»
Я прижала письма к груди, и правая рука сама собой сжалась в кулак, бессознательно пытаясь нащупать на пустом пальце холодную гладь медного ободка, которого больше не было. И я снова заплакала, но теперь от смеси облегчения, любви и бесконечной, горькой растерянности.