Феникс
(Pov Пик)***
— Как я сюда попал?
— Тебя принесли местные жители деревни.
Куромаку поместил обе мои руки в теплую воду. По ощущениям я не мог согнуть их, будто вообще не ощущались.
— Причем, должен отметить, в довольно скверном состоянии.
— Несколько застрявших пуль, кровотечение, в сквозном отверстии на руке, ушибы и легкая степень обморожения.
Куромаку снял перчатки, покрытые моей кровью,положил в ёмкость с дезинфицирующим раствором, после чего вернулся к операционному столу.
Его ассистент, Эмма, молча принесла мази, новые перчатки и полотенца и стала промакивать мои руки. Куромаку молча кивнул, надев новые перчатки.
— Ты собрал почти смертельное сочетание.
— Где ты так умудрился пострадать?
Я немного раздражённо выдохнул и устало закрыл глаза.
— Это длинная история.
— Могу рассказать тебе позже, но не сейчас
Как только ассистент закончила, Куромаку стал обрабатывать пузыри и область рядом с ними, на моих руках этиловым спиртом. Я поморщился.
— Меня устраивает любой вариант.
— Да и я слышал о том, как наши военные освободили вашу школу из плена.
Я облегченно выдохнул. Значит всё-таки освободили. Куромаку усмехнулся.
— Твоих рук дело, не так ли?
— Чьих же ещё.
— Ха, теперь понятно, где тебя так подрали.
Затем я увидел беспокойство на лице Куромаку. Хотя он и старался держаться профессионально.
— Слушай, ты ведь помнишь такого ученика как Эмиль?
Я слегка сузил глаза. Беспокоится ли он по той же причине, по которой и я?
— Я помню каждого своего подчинённого.
— ...ты не знаешь, спасли ли его тоже?
Куромаку стал наносить на мои руки салициловую мазь.
— Она живее всех живых.
Куромаку резко удивился, затем покачал головой.
— Мне стоило догадаться, что ты уже об этом знаешь.
— Эмилия сейчас временно живёт в деревне Шир.
— Там, если у неё получится выйти на связь, попробуем найти место, куда эвакуировали её родителей.
Я снова поморщился, когда Куромаку положил вату на мои руки и стал накладывать повязку.
— Ну и отлично.
— А Вару и Феликс?
— Не могу сказать касательно них.
— Скорее всего они попали на фронт.
— Может как восстанавлюсь, перенаправлю их в свой гарнизон.
Куромаку хмыкнул.
— Ключевое слово здесь – восстановишься.
— Сейчас ты не командир, а пациент и действуешь в соответствии с рекомендациями врача.
— И моя главная рекомендация сейчас, восстанавливаться, а не лезть на рожон.
— Сам знаю.
— Ну тогда с этим решили.
— Медсестры отвезут тебя в палату и будут присматривать за тобой.
— Если пациентов вечером будет мало, я загляну к тебе поговорить.
— А пока отдыхай.
Я слегка кивнул головой и закрыл глаза. Полагаю, отдохнуть не будет лишним в таком состоянии. Много сделать не получится, в таком состоянии.
***
Когда я проснулся, за окном был рассвет. Попробовал пошевелить руками. Боль, тупая и разлитая, отозвалась в руках, но хотя бы я их чувствовал.
— Не так дерьмово как вчера.
Хотя сил, чтобы подняться, всё ещё не было, но мысли лезли в голову. Если не могу действовать напрямую, придётся думать.
Я выдохнул, нахмурившись, и начал говорить про себя.
— Кем же была та женщина, которая устроила засаду?
— Мне казалось, что мы с Вару тщательно заметали следы..
— ... хотя учитывая, что подробности освобождение моих подопечных были не очень гладкими, вероятно, что там что-то произошло.
В дверь постучали.
— Доброе утро, завтрак.
— Войдите.
В комнату с подносом вошла Эмма, которая ассистировала вчера Куромаку. Она поставила его на стол рядом с кроватью и помогла мне приподняться в сидячее положение, в котором бы я не давал нагрузку на руки.
— Вечно не перестаю удивляться тому, насколько безрассудными бывают военные.
— Долг ли вас побуждает так рисковать своей жизнью, или нечто иное?
Я хмыкнул, нахмурившись.
— Твоя задача не ворчать, а выполнять свою работу.
Эмма покачала головой, но открыла поднос с кашей, зачерпнула немного и поднесла ложку к моим губам.
— О, поверьте, я её делаю. И вижу, чем она всегда заканчивается
— Вам военным всегда тяжело признавать привязанность к кому-то.
— Сначала до последнего утаиваете свои чувства, а потом жизнь пинает вас под зад и оставляет нас разбираться с вашими ПТСР.Посттравматическое стрессовое расстройство.
Я холодно посмотрел на неё.
— Больно много ты знаешь о военных.
— И с чем приходится им сталкиваться.
Она была похожа на шипящую змею.
— О поверьте мне, я знаю ровно столько же сколько и вы.
— Думаете я не видела военных, которые в агонии говорили имена любимых женщин и тех, кому не успели признаться в любви?
— Думаете мне не признавались на смертном одре в том, что их любовь была нелепым плоским увлечением?
Эмма резко убрала посуду и, гордо вздернув подбородок, включила радио на тумбочке.
— Уж что я знаю из рассказов Куромаку, так это то, какой человек Эмилия, и какой человек на самом деле ты.
— И ты абсолютно не похож на того, кто может любить, и уже тем более связать свою жизнь узами брака с кем-то.
Эмма смотрела на меня убийственным взглядом.
— И если я узнаю, что ты солгал ей, тебе дальше чем за километр, здесь будет запрещено появляться
— Вы все мастерски бежите от своих слов, когда кончается война.
Она забрала поднос и ушла из комнаты, оставив у меня на душе остаток отвращения.
Ну да, может и её тирада имела смысл, но не в моём случае. Я никогда не обещаю ничего просто так. Если я пообещал – выполню. И в случае Эмилии не намерен избегать обязательств. Я прислушался к новостям.
«Школа была освобождена от французских захватчиков? Что за труп женщины был найден в подвале?»
Я хмыкнул от таких новостей.
«Как вам всем стало известно, школа «Освестри» долгое время находилась в плену, пока наши доблестные военные не пришли на выручку. Все дети бывшие в плену прошли военную подготовку и отправляются на фронт, однако по нашим данным в подвале был также найден труп женщины, на груди которой была брошь с гербом франции. Нам неизвестно откуда она могла взяться, но она лежала неподалеку от трупа Данте(соболезнуем его родителям). Почтим память погибших детей и устроим минуту молчания.»
Осторожно попробовав пошевелить рукой, я выключил радио.
— Ну, теперь, полагаю, я получил ответ на свой вопрос.
— Видимо, предательница проникла в подвал посредством Данте и оттуда, узнав план, рассекретила меня.
— Хитро, змей, очень хитро.
— Ты решил пустить в ход все средства, не так ли Лафайет?
Я устало, стараясь не задевать руки, сполз вниз с подушки.
— Недаром ты наш злейших враг.
— Мне стоит усилить внимательность и сократить число лиц, обладающих информацией.
— Также, полагаю, мне стоит написать Эмилии, как только достаточно восстановлюсь.
В комнату опять постучали, на этот раз настойчиво.
— Войдите.
На пороге стоял запыхавшийся Куромаку. В руке он сжимал конверт
Я удивленно посмотрел на него.
— Извини, что внезапно
Куромаку попытался отдышаться.
— Но думаю это не стоит откладывать.
Он подошёл ко мне и протянул письмо. Почерк был знакомым. Эмилия.
— ...
— Ты крайне удачно попал в этот госпиталь.
— "Погоди... что...?"
Я стиснул зубы.
— "Какого черта так сложилось?!"
— "Мне казалось я предусмотрел все детали, хотя угадать про каннибалов никак не мог."
— Я понимаю, это довольно шокирующая информация.
Куромаку почесал голову.
— И мне достаточно неловко, учитывая, то, что когда ты был без сознания, бормотал про брак с ней, и в письме Эмилия говорит о том, что была влюблена меня когда-то, тоже.
Я покачал головой.
— У меня были когда-то мысли на этот счёт, да и видел я как она по тебе скучала.
— Можешь не оправдываться.
— Меня больше беспокоит тот факт, что а нынешнем состоянии я мало чем могу ей помочь.
Куромаку скрестил руки на груди.
— Ну, я не думаю, что её прогонят с храма, учитывая, какой она хороший человек.
— Так что на некоторое время вам обоим просто нужно восстановиться.
— Детали дальнейших действий вы спокойно можете обсуждать через письма.
Я кивнул и посмотрел на Куромаку.
— Полагаю лучше данного варианта ничего нет.
— Ты спешишь?
Куромаку покачал головой.
— Тогда поможешь написать ответное письмо.
— Одно — от тебя, открытое. Второе — от меня. Скрытое.
Куромаку без лишних вопросов кивнул.
— И прежде чем ты уйдешь, захвати лимон, палочку и крахмальный клей.
Он ушел и через минуту вернулся с нужным набором. Мы начали писать письмо.
༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒
Здравствуй, Эмилия
Это Куромаку. Я пишу тебе письмо в ответ, чтобы ты узнала важную информацию и собственно, что письмо дошло.
Во мне нет злости по отношению к тебе, ни капли, просто тогда это было шоком, а сейчас я уже успокоился. Мне жаль, что с тобой случилось такое несчастье, однако, чтобы немного приободрить тебя, спешу сообщить, что Пик жив и здоров, он сейчас у меня и занят военными делами.
Уверен, что он вскоре напишет тебе в ответ сам, а пока береги себя. Надеюсь тебе тепло и уютно там. Я передам Пик твои слова.
От кого: Куромаку
Для кого: Эмилия
Адрес: Храм Бриксуорт
༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒
— А теперь второе.
— Но напишем его на другом листе.
При написании моего письма мы использовали старый, как мир, способ: лимонный сок вместо чернил. На чистом листе Куромаку аккуратно вывел мои слова заострённой палочкой. После высыхания текст стал совершенно невидимым.Метод шифрования текста, который довольно часто использовали раньше.
༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒
Эмилия, здравствуй
Это Пик. Это письмо, хотя и скрыто, но думаю, ты найдешь способ его отыскать, содержит информацию, как тебе действовать сейчас.
Прежде всего, я хотел бы заверить тебя, что не имел ни малейшего понятия о том, что вместо Маргарет и Вильяма были каннибалы. Скорее всего, всё произошло в момент, когда ты направилась к ним, после того, как я договорился. Мне жаль, что эта ситуация произошла, и что ты пострадала. Однако, прошу, не отчаивайся и не впадай в уныние.
После пережитых травм мне немного тяжело писать, однако у меня есть идея как тебе помочь, но тебе придется подождать месяц, пока я не восстановлюсь.
Знаю, тебе может быть неприятна эта идея, но раньше не получится. Мой отец знает обо всех эвакуациях которые были, и прежде чем вести с ним диалог, мне нужно прийти в себя.
Если у тебя остались деньги, купи себе пищи. Если нет, напиши мне, постараюсь помочь.
༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒
— Теперь приклеим его к твоему письму.
Куромаку использовал клей, который у него был и аккуратно промазал края невидимого письма, после чего намертво прижал его к обратной стороне своего.
Со стороны это выглядело как просто плотный лист бумаги, задняя сторона которого была чистой. Чтобы прочитать моё послание, Эмилии пришлось бы аккуратно отпаривать лист над кипятком или осторожно прогревать у огня — тогда бы проступили невидимые строки. Надеюсь, онп догадается посмотреть.
— Спасибо за помощь, Куромаку.
Куромаку помог спрятать моё письмо.
— Не за что, я отправлю его сегодня же.
— А пока, восстанавливайся.
Я хмыкнул.
— Что ж ещё мне остается делать.
Когда дверь закрылась, я остался наедине с гулом в ушах и тяжёлыми мыслями. Месяц казался вечностью. Но даже вечность когда-нибудь заканчивается.