Семейные узы
(Pov Пик настоящее)***
С момента моего ранения прошел месяц, сегодня уже двадцать пятое января.
Мне крайне неприятно вспоминать то, как долго он длился и насколько беспомощным я был. Ни пошевелиться, не написать план действий. Н-и-ч-е-г-о. Сплошное сумасшествие. Единственное, что меня хоть немного успокаивало, это переписка с Эмилией. Хотя и заставлять ее ждать и жить в храме было ужасно, но не похоже, что это доставляло ей хлопот и было в тягость. Она стойко и без жалоб все выдержала, за что я безмерно благодарен. Мне было бы тяжелее, если бы она постоянно жаловалась.
На сегодняшний день я восстановился достаточно, чтобы ходить самостоятельно, опираясь на трость, однако для серьезных боевых действий я пока не гожусь. По прогнозам Куромаку полностью вернуться на фронт я смогу еще через месяц.
Я уже писал отцу, когда в дверь палаты постучали.
— Войдите.
Я отложил перо.
На пороге стоял Куромаку. Его взгляд скользнул по моей трости, стоящей у кровати, и по листу бумаги на столе.
— Пишешь отцу?
Он уже знал о моем решении из нашего прошлого диалога.
— Да, как только получу ответ, пойду на личную встречу.
Куромаку вошел и закрыл за собой дверь.
— Ты с ума сошел, Пик?
— Только начал нормально ходить, а уже собираешься идти пешком до штаба Филиппа?
— О какой поездке может идти речь?
Я раздраженно выдохнул.
— Альтернатив нет.
— Эмилия не может вечно сидеть в том храме.
— И что ты будешь делать?
Куромаку был крайне недоволен, его голос дрожал от беспокойства.
— Рухнешь в обморок посреди дороги и позволишь открыться ранам?
— Я уже не говорю о случаях нападений.
— Как ты в таком состоянии будешь защищаться?
Мы молча смерили друг друга взглядами. Куромаку знал, что не переубедит меня и также знал, что он прав.
— Ладно.
Куромаку выдохнул и потер переносицу.
— Я договорюсь с почтовой повозкой, что везет почту в штабной район.
— Ты поедешь с ними.
— Но я тебя туда доставлю, понял?
— Я не позволю тебе размазаться по дороге и похоронить все свои успехи в реабилитации.
В его тоне не было места для возражений.
— Договорились.
(Pov Пик прошлое)***
С тех пор, как Куромаку передал письмо Эмилии, мы стали поддерживать связь и я узнал крайне неприятные новости. Сказать, что тогда я злился, значит ничего не сказать. Меня чуть ли не трясло от ярости. Стоило догадаться, что причиной провала моей миссии станет её добросердечие. Привести в логово врага, рассказать ему план, буквально всучив информацию на блюдечке с голубой каёмочкой, это выше моего понимания. И что ей было непонятно из моих слов "Никого. НИКОГО НЕ ВПУСКАТЬ". Но, несмотря на то, что меня распирало от ярости, я не мог на неё долго злиться. Эта черта характера, за которую я её люблю и в то же время терплю. Добросердечие, превалирующее над разумом. Но и в данной ситуации ответственность была не только на ней, но и на Вару с Феликсом. Тоже мне, додумались привести незнакомку к себе, ничего толком о ней не зная, кроме того, что она девушка их друга Данте. Но, то что произошло, то произошло. Если бы не эта ситуация, я бы так и не узнал о том, почему отец презирает французов и какой Лафайет на самом деле слабак. Наши письма с Эмилией были по-своему душевными. Мне было приятно услышать как проходят ее будни и как она выросла за тот период, пока мы не виделись. Настоятели храма приятные и мудрые люди и оставаться у них было лучшим решением.
༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒
20 декабря
Здравствуй, Пик!
Я получила письмо ваше с Куромаку письмо. Не сразу обнаружила твое, вышло случайно, когда край письма случайно задел огонь свечи.
Откровенно говоря, я была шокирована тем, к чему привели мои действия. Прошу, прости меня, если сможешь. В том, что твой план пошел не по плану виновата лишь я. В тот день, когда по плану мне нужно было бежать, произошел инцидент. Я знаю, ты будешь злиться, потому что, говорил никому не доверять и скорее всего подразумевал никого не впускать. Но я впустила. Данте, который учился с нами, состоял в отношениях с француженкой, которая уговорила нас взять ее с собой. Да это звучит глупо, но я не могла поступить иначе. Они любили друг друга и кем бы я была, если бы оставила его женщину на произвол судьбы? Так или иначе, Клеопатра оказалась предательницей. Она сотрудничала с Лафайетом и по условию их лживого договора, ей нужно была сдать в плен нас, чтобы они с Данте счастливые уехали подальше от всех этих ужасов. Но, как бы ни было очевидно, ее обманули и собирались расстрелять всех. Если бы не подоспели наши военные, то смерть наша бы была ужасной.
Помнишь Лютика, который помогал добывать припасы? Я если честно, думала, что он умер, но бедняжка оказался жив и раненый прихромал к монастырю. Он следовал за мной все это время. Бедный малыш. Лишился обоих хозяев и сам пострадал, защищая их. Зонтий и другие члены церкви помогли обработать его раны и оставили Лютика у себя. Теперь храму спокойнее и воры обходят его стороной. Мои будни достаточно скучные, но оттого и спокойные. Я занимаюсь уборкой, готовкой, хожу на вечерние молитвы и часто говорю по душам с Зонтием. Знаешь, наш жизненный путь нелегок, но в то же время и прекрасен. Пройдет время, мы изменимся и мир изменится. И я надеюсь, что когда эта война закончится, женская судьба будет более свободной. Мучительно знать, что весь этот мир твой, а ты в нем можешь так мало сделать... Прости я опять ушла в рассуждения. Не могу не беспокоится обо всем на свете, в том числе о тебе. Может быть моя забота тебе претит, но не получается иначе..
От кого: Эмилия
Кому: Пик
Адресс: Госпиталь Фриридж
༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒
༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒
26 декабря
Здравствуй, Эмилия.
Злюсь ли я? Очень. Хотя не могу сказать, что не удивлен, но и удивлен тоже. Как ты умудряешься постоянно притягивать к себе неприятности? Шанс того, что ты наткнешься на шпиона был, но довольно мизерный. Мои слова об осторожности относились к тому, чтобы ты четко следовала указанному плану и не отклонялась от него. Хотя полагаю, моя интуиция меня не подвела. Надеюсь, эта ситуация будет для тебя уроком и ты поймешь, почему я всегда скептичен и осторожен. Никогда не знаешь, кто твой враг, а кто друг. Рад знать, что с тобой все в порядке и у тебя есть безопасное место для ночлега, пока ты ждешь моего восстановления. Служители церкви обычно довольно порядочные и спокойные люди, но не стесняйся писать, если они будут доставлять тебе проблемы. И пожалуйста, не воспринимай все их рассуждения буквально и за чистую монету. Относись с интересом, но и со здравым смыслом.
Собака это всегда хорошо, особенно если она ручная и способна к защите. Можешь попробовать научить его командам, чтобы скоротать время. У меня часто бывают мысли о будущем, но чтобы оно было, нужно жить настоящим и делать все что в твоих силах сейчас. Где бы ты ни была, мое обещание в силе, и не думай, что сможешь его избежать.
От кого: Пик
Кому: Эмилия
Адресс: Храм Бриксуорт
༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒
༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒
5 января
Боже, Пик, мне не передать словами, какой камень у меня упал с души.
Больше всего на свете я боялась того, что ты будешь ненавидеть меня за произошедшее. Мне было так тошно от этой мысли. Это последнее чего бы я хотела и как же я рада, что рой этих мыслей был лживым.
Знаешь, я решила попробовать учить Лютика командам. Он оказался очень послушным псом, хотя по ночам все еще скулит и скучает. Но! Сейчас между нами прогресс. Лютик не боится спать рядом со мной и даже научился команде "сидеть".
Сейчас читаю книги, которые мне одолжил Зонтий. Закончила одну недавно.
Довольно занятный роман "Гордость и предубеждение" от Джейн Остин. Знаешь, сюжет заставляет меня и плакать и смеяться. Взаимоотношения между Элизабет и Дарси очень похожи на наши, когда мы только стали проводить время вместе. Также грызлись, как кошка с собакой, а в итоге тоже собираемся пожениться..
Когда ты сделал мне предложение, я не знала, что чувствовать. У меня никогда не было отношений и за мной не то чтобы даже не ухаживали, а попросту не обращали внимания. Хотя оно было и очевидно, ведь во мне все видели парня. Кстати об этом, прощу прощения, что упомянула в письме к Куромаку мои былые чувства к нему.
Но и я думаю, ты сам видел, как тяжело я переживала его отказ и поэтому долго не списывалась с ним. Для меня понятия "муж" и "жена" по прежнему расплывчаты, но я надеюсь понять их и прожить. Муж - это ведь человек, на которого ты всегда можешь положиться и довериться ему в самой тяжелой ситуации. Быть за мужем я не считаю оскорблением.
Если это достойный мужчина, то я готова быть его тылом и тем, что дает ему мечты.
Надеюсь у тебя все хорошо.
С любовью, Эмилия.
От кого: Эмилия
Кому: Пик
Адресс: Госпиталь Фриридж
༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒
༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒
12 января
Рад знать, что все идет так, как ты задумала. Недаром я говорю, что собаки лучшее средство от тоски и скуки.
Лютик охотничий пес, у них в крови знать команды, хотя не без огрехов. Бигли довольно активная порода собак, поэтому с ними нужно непрерывно работать и обучать. Если Лютик не будет слушаться, просто наберись терпения.
Как бы хорошо ты не знала мой характер, как я уже говорил, ты то единственное исключение, которое я терплю. Бросить тебя из-за твоей ошибки означало бы слабость.
Я не прощаю намеренных ошибок, в той ситуации ты не знала как правильно поступить.
Мое предложение тебе не просто слово, а то, что мне хочется, чтобы женщина как ты была рядом. Того периода времени хватило, чтобы я это понял. Я не бросаю слова на ветер и никогда не делаю ничего просто так.
Для меня жена это та, кто понимает меня и разделяет мои ценности. Женщина, которой я доверяю настолько сильно, чтобы подпустить к себе. Отношения важны для меня не меньше, чем война.
Я читал эту книгу, мне она тоже понравилась. Чем-то напоминает то время, когда тоскуя по Куромаку ты читала то же, что и он. Меня не задел факт того, что ты упомянула бывшие чувства в том письме. В конце-концов с того момента прошло много времени и важно только то, что сейчас.
Я окреп достаточно, чтобы поговорить с отцом о твоей эвакуации. Жди моих указаний.
От кого: Пик
Кому: Эмилия
Адресс: Храм Бриксуорт
༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒
(Pov Пик настоящее)***
Путь на повозке выдался утомительным, но, к счастью, я без проблем доехал до штаба и вышел. Вместе с тем как почта передала мешки с письмами, дежурный офицер, мельком взглянув на меня, отдал честь и молча пропустил. Хромая я дошел до знакомой мне двери, морщась от легкой боли в ноге и опираясь на трость.
Наконец, я остановился и постучал.
— Войдите.
Открыв дверь я увидел отца, который стоял смирно возле стола и смотрел на меня.
Я встал смирно в ответ и отдал честь.
— Здравия желаю, фельдмаршал.
— Здравия желаю, товарищ командир.
— Вольно.
— Садись.
Нехотя, но я подошел и сел на стул напротив него. Отец также сел.
— Не думал, что настанет такой день, когда ты будешь просить у меня помощи.
Он смотрел на меня с усмешкой, заметив кольцо на цепочке, спрятанное под моей рубашкой.
— Тебе так сильно понравилась эта юная особа?
— ...
Я слегка прищурил глаза.
— Можешь не отвечать, я давно это понял.
Филипп открыл ящик стола, достал бутылку, стаканы и налил выпить. Он толкнул один в мою сторону.
— Она довольно занятная, учитывая, что всё это время училась в школе для мальчиков.
— И под давлением не ломается, и способна достать требующуюся информацию.
Я нахмурился.
— В последний раз, ты осуждал меня за мой выбор.
— Ты знаешь, насколько легкомысленным было твоё прошлое увлечение
— Она была безрассудной и её собственные цели были превыше чужих.
— Разве не так?
Филипп смотрел мне прямо в глаза.
— ...Отец, я не хочу говорить о Николь.
Мои пальцы впились в край стола, тело невольно приняло боевую стойку.
— Пик, ты всегда избегал разговоров о ней.
— Ты всегда избегал меня.
— А сейчас пришёл, не брезгуя, просить моей помощи.
Отец приподнял бровь, будто проверяя меня.
— Думаешь мне ни капли не будет любопытно узнать, что на тебя оказывает такое сильное влияние, что ты готов поступиться своей гордостью?
Я огрызнулся.
— Не пытайся вывести все в разговор между отцом и сыном.
— И уж точно делать вид, что тебе интересно, чем я живу.
— Ты думаешь мне настолько безразлично твое существование?
Я сжал руки в кулаки и сорвался на него со всей яростью, которая во мне была.
— Может я не хотел с тобой общаться, потому, что я вечно слышал лишь упреки, получал побои и чувствовал, что меня как огня избегают.
— Думаешь твоя роль в моём воспитании закончилась лишь на том, что я стал военным и руковожу своим гарнизоном?
— Нет.
Филипп был спокоен, как глыба льда, даже голос не дрожал. Только его глаза выдавали оборонительную позицию.
— Ты никогда не давал мне помочь тебе, мне вечно приходилось все делать самому.
— Даже когда я нашёл женщину которую люблю, я из-за тебя уже не знаю, как это выразить!
Я ударил себя кулаком в грудь.
— Я чувствую себя неполноценным, постоянно твоей гонимой тенью!
— А ты смеешь упомянать Николь, когда в момент её смерти тебе было всё равно на мою боль.
Филипп молча слушал меня и затем заговорил. В его глазах читался интерес, хотя и не удивительно. Я предпочитал не вступать с ним в прямую конфронтацию, а действовать исподтишка.
— Я дал тебе характер, возможности, свободу познавания мира.
— Я не допускал тебя к опасностям, потому что тебе свойственно лезть на рожон.
Отец показал рукой на мои ранения.
— Посмотри на себя.
— Ты только восстановился, после того как в самоволку пошёл решать проблему с пленом, а уже хочешь снова действовать.
Он сделал паузу.
— Говорить то, что ты мне безразличен, значит глубоко соврать.
— Я жесток, но учил тебя как мог.
— И сейчас вижу не мальчишку, а того, с кем можно вести взрослые переговоры.
Я устало выдохнул и потер висок.
— Отец, сейчас вопрос в другом.
— Ты поможешь мне понять, где родители Эмилии и как перевести её к ним?
Филипп кивнул, достал из ящика карту и разложил её на столе
— Стану ли я отказывать в помощи сыну, когда он сам ко мне пришёл?
— ...
— Итак, ты сказал, что это была деревня Альфристон, не так ли?
Я отпил алкоголь из своего стакана.
— Верно.
— Судя по эвакуационным маршрутам и данным, которые я получил, их маршрут проходил по вот этому пути. Он начал водить пальцем.
— От Альфристон до восточного побережья Гримсби, оттуда на пароходе через Северное море до порта в Бельгии.
— Далее в Южную Германию, из нее через перевал Бреннер в Северную Италию.
— Сейчас они находятся в Вероне.
Отец посмотрел на меня и отпил от своего стакана.
— Период эвакуации пришелся на относительно спокойное время, но сейчас перевести туда Эмилию будет сложнее.
— Я осознаю риски, но и находиться здесь ей небезопасно.
— Какие варианты ты предлагаешь?
Он отставил стакан в сторону и скрестил руки в замок.
— Ты помнишь Генриха?
— Он собирался на переговоры с итальянским командиром.
— Могу договориться, чтобы Эмилия поехала вместе с ним.
Я почесал шею. Мне было беспокойно от идеи отправить Эмилию в путешествие с военным, c которым мы были знакомы только через карнавал, да и этот мужчина был соратником моего отца. С чего мне было ему верить.
— Твое беспокойство я могу понять, но иного варианта нет.
— Если она поедет с ним, то будет в безопасности.
— О Генрихе мне известно больше, чем тебе и ему давно пора отдать мне старый долг.
Я выдохнул. Доверять решению отца мне не хотелось, но это единственный безопасный вариант и мой отец всегда доводил свое дело до конца.
— Хорошо, договорились.
— Я извещу ее в письме.
— Когда Генрих собирается туда ехать?
Отец махнул рукой, показывая, что организацию берет на себя.
— Через четыре дня, но он может забрать ее по дороге и довести до деревни родителей.
— Ему будет по пути.
— ... Хорошо.
— Раз с этим решено, я бы хотел обсудить детали твоего проступка.
Я поморщился. Однако на лице отца не было злобы, скорее стратегическое спокойствие.
Он снова налил в стаканы алкоголь.
— Поздравляю тебя с твоей первой успешной миссией
Я удивился, когда отец поднял стакан для того, чтобы чокнуться.
— Обычно ты бы до последнего был упертым, но ты, несмотря на самоволку, проявил сообразительность и передал нам бесценные данные.
— Новый расчетный состав лишним не был, и к тому же, на той базе удалось найти заметки Лафайета, которые он спрятал перед побегом.
— Раз уж ты дорос до того, чтобы вести дела по-взрослому, как насчет того, чтобы обсудить план по избавлению от нашей общей головной боли?
На губах Филиппа появилась хищная улыбка. Это было чертовски заразительно. Наконец-то у меня появится возможность отомстить Лафайету за убийство матери и за все его преступления. Я широко улыбнулся в ответ, ощущая азарт и желание мести. В такие моменты не было сомнений, что мы отец и сын.
— Буду рад обсудить детали, фельдмаршал.
Жуткий смех наполнил стены здания, заставляя подчинённых содрогнуться от страха.