Эдем
(Pov Эмилия прошлое)***
Колеса тихо стучали. Мои глаза то закрывались,то открывались. Отсутствие ногтей на руке и избитые ноги вызывали боль от которой хотелось выть.
Очнулась я уже в странном, незнакомом для себя месте.
— Где я?
— Ты в доме бога, дитя.
На соседней кровати сидел священник. Это был мужчина двадцати лет с синими волосами и фиалковыми глазами.
— Кто вы...Как я сюда попала?
Я почти не могла пошевелиться и просто лежала. Моя кисть была перевязана.
— Я Зонтий, наши люди ехали на рынок и увидев тебя, просто не могли оставить умирать.
— Они привезли тебя сюда и возобновили путь.
— Я занимался твоим лечением в течение четырёх дней.
— Так долго была без сознания..?
Я закрыла глаза поморщившись
— Да, такие раны очень болезненные и требуют тщательного ухода.
— Тебе стоит остаться здесь на несколько дней, чтобы восстановиться.
— Большое спасибо..
Зонтий неловко почесал свою бороду.
— Скажи дитя, что с тобой случилось?
— Такие раны просто так не появляются.
Я перевела взгляд на него.
— Это очень длинная история Зонтий, мне бы не хотелось сейчас её вспоминать.
Он понимающие кивнул.
— Конечно, я понимаю
— Ты можешь беспрепятственно находится здесь столько, сколько тебе нужно
Раздался звон колоколов, возвещая о начале утренней службы.
— Боюсь мне придётся оставить тебя на некоторое время, справишься без меня?
— Да, конечно.
Зонтий встал и отряхнул рясу.
— Тогда я пойду, служба зовёт.
Прежде чем он успел отойти достаточно далеко, я позвала его.
— Зонтий, у меня есть просьба, прежде, чем вы уйдете
Он повернулся просмотреть на меня
— Конечно, чем я могу тебе помочь?
— Я знаю, что бумага и чернила достаточно дорогие, но может быть вы могли бы мне дать их?
Нужно было известить Пика о том, что я в безопасности.
— Хотелось бы написать письмо
— Конечно, я передам своему коллеге, он принесет
Зонтий вышел из комнаты и через двадцать минут пришел....Габриэль...?
— Прошу, здесь всё о чём ты просила
Я удивленно посмотрела на него, когда он поставил бумагу и ручку с чернилами на стол рядом с кроватью.
— Спасибо..Габриэль..?
— Ты меня знаешь? Откуда?
— мы учились в одной школе, ну до того, как нам сказали что ты умер..
— Умер?!??
Габриэль удивленно присвистнул.
— Ну...нам сказали, что нашли твоё мертвое тело...?
— ... Я просто сбежал.
Он потер переносицу.
— Наверное мои родители подстроили мою смерть или вам соврали.
— Они никогда бы не приняли, что я хочу уйти в монастырь.
Габриэль моргнул и покачал головой.
— Но полагаю это не сильно важно.
— Школы сейчас ведь нет.
— ... К сожалению да.
— Не знаю, что с вами произошло, но соболезную вам
— Спасибо. Спасибо, что помогли.
Я слегка приподнялась на локти. Габриэль тут же поддержал меня за спину и помог принять сидячее положение.
— Не благодари.
— Сложно не плакать, думая о страданиях в мире.
— И если мы можем сделать мир чуточку лучше, то было бы ужасно проигнорировать эту возможность.
Я прикоснулась к бумаге.
— Я оставлю тебя, но если что-то понадобится, не стесняйся обращаться.
Коротко кивнув и слегка морщась от боли, я начала писать письмо единственному человеку, чей адрес знала как свои пять пальцев - Куромаку.
— Боже..я так давно ему не писала, надеюсь он не держит на меня обид.
༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒
Моему дорогому другу
Здравствуй, Куромаку. Прости, что не писала тебе столько времени.
В начале я пыталась справиться с теми чувствами, которые у меня к тебе были, а позже стало не до этого.
Ну и мне было неловко возобновлять общение.. Французы захватили нашу школу, и достаточно долгое время мне приходилось укрываться с Вару, Феликсом, Пиком и другими в подвале, пытаясь выжить. Однако пришли наши военные и отбили нас из их плена.
Так как ты знаешь мой секрет, то думаю для тебя не станет открытием то, что я, как девушка, сбежала, и ищу возможность найти свою семью, покинувшую деревню и отправившихся в Италию. Я не знаю, что мне делать и твой адрес единственный, который известен. От Пика ни единой вести и мои раны дают о себе знать. Те люди, которые должны были помочь мне встретиться с семьей и приютить, были съедены каннибалами. Встреча с ними обошлась малой кровью. Пострадали только мои бедные ногти на руке.
Их вырвали...основательно..
Сейчас я в храме Зонтия на востоке. Мне так плохо, но наверное тебе ещё хуже.
Пожалуйста, прошу, помоги мне чем можешь. Ты единственный друг, на которого я могу положиться. И если ты знаешь где Пик, прошу сообщи. Мне невыносимо знать, что он может быть в беде
От кого: Эмилия
Для кого: Куромаку.
Куда: Госпиталь Фриридж
༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒
Пока я писала эти слова, я разрыдалась. Слегка дрожащей рукой, отложила письмо для Куромаку в сторону и глубоко вздохнув, взяла чистый лит.
༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒
Привет мам...пап...
Я жива. Все хорошо. Многое произошло с тех пор, как мы потеряли контакт..
И если это письмо дойдёт до вас, надеюсь вы поймёте и примите мой выбор...
༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒༒
Я зачеркнула то, что написала в письме к ним. Не то. Не искренне..
— С чего бы мне начать их письмо....
(Pov Эмилия настоящее)***
День за днём мне становилось немного лучше. С того ужасного события прошло две недели. Я восстановилась достаточно, чтобы гулять по церкви и её небольшому саду, находящимся внутри за каменной стеной.
Все снаружи было заметено снегом, но мне не было холодно. Мне дали теплую одежду и надежду на выздоровление. Пальцы на левой руке уже не так сильно болели, просто приходилось их постоянно обрабатывать и перевязывать.
С учениками церкви мы играли в снежки, хотя я больше уворачивалась, и делали снежных ангелов. Со священниками же мы молились и пели. Не могу назвать себя очень верующей, но когда подводит разум, не знаю на что можно опереться кроме Бога.
Что-то успокаивающее было в том, как теперь текла моя жизнь. Нет тревог, страданий. Хотя меня тревожило, что Куромаку не ответил на моё письмо. Но он действительно занятой человек.
Отвлекшись на свои мысли, я не заметила как мне в плечо прилетел снежок.
— Сестра Эмилия, с тобой всё хорошо?
— Ты нынче быстрее стала терять концентрацию.
Ко мне подбежал мальчик, чуть помладше меня и Габриэля
— Ох, Сэмюэль..
— Нет, не в порядке.
Я отряхнула снег с плеча.
— Снова и снова думаю об отправленном письме и о своём возлюбленном.
— Никак не успокоюсь.
Сэмюэль беспокойно покачал головой.
— Сестра, ты когда-нибудь себя так изведешь совсем.
— Знаю, просто об этом нелегко говорить..
— Мой возлюбленный он...сделал нечто важное для меня и других, а своим поступком я обесценила его жест.
— Если бы он узнал, то возненавидел бы меня за это.
— Эй, я не знаю, что ты совершила, но мне с трудом верится что это было сделано из злых побуждений.
Сэмюэль похлопал меня по плечу и посмотрел в глаза, улыбаясь.
— Как насчёт того, что ты сходишь с нами на молитву, а после исповедуешься Зонтию?
— Я думаю тебе станет легче
— Он не из тех, кто осуждает
Я с опаской посмотрела на Сэмюэля.
— Поверь, ему встречались такие истории от которых кровь стынет в жилах, но эти люди смогли себя простить и покаялись.
— Хотя выбор твой и настаивать я не буду
— Я попробую но не знаю, поможет ли
Никогда во мне не было столько веры в кого-то на небесах, раз то, что происходит было допущено.
Пока мы шли обратно, снежинки падали мне на лицо и я думала обо всем что произошло в моей жизни. Весь ад и вся эта любовь.. Может действительно будет лучше, если я покаюсь и расскажу Зонтию о том, что меня беспокоит? Мне вряд-ли есть что терять и я устала от этого груза.
Зайдя в церковь и пройдя дальше по коридору, я зашла в молитвенный зал. Он был сделан в красном кирпиче, небольшие окна с витражами, большой старинный орган, запах ладана и тающего воска за все время моего восстановления въелись в мой разум.
Было что-то успокаивающее в том, какое спокойствие это даёт. Коллега Зонтия – Алебард часто играет на органе, когда Зонтий поёт молитвы.
Голос Зонтия довольно высокий и бархатистый. Когда он начинал петь, все мысли уносило прочь, будто ты приходил домой после изнуряющей работы.
Как-то раз я спросила его о том, где он научился так петь, на что тот ответил что всегда знал, что быть священником это его предназначение и его уверенность проявлялась не только в служении.
Он учился в церковном хоре с тех пор, как его приютила церковь. С раннего детства Зонтий потерял родителей и Алебард заменил ему отца. Церковь имеет богатую предысторию. Много раз её грабили, забирая все пожертвования, ломали стены, но даже спустя столько лет, несмотря на её печальный вид, она не теряет своего очарования.
Что-то я опять ушла в свои мысли и не заметила как все собрались.
Встав в конце, я стала слушать Зонтия, который стоял у алтаря и начал креститься.
— Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа Раз это Англия, то эта церковь католическая. В ней крестятся слева направо. Для католика это может символизировать движение от греха (левая сторона) к спасению (правая сторона), а также обращение к Богу. В отличии от православных, которые крестятся справа на лево. Для православных это символизирует победу божественного над дьявольским, поскольку правая сторона в христианстве ассоциируется с благом, а левая – с грехом. (Однако мой текст не претендует на показ истинного католического или православного обряда. Я взяла общие детали, поэтому прощу прощения за неточности.)
Мы начали креститься.
— Аминь.
— Благодать Господа нашего Иисуса Христа, любовь Бога Отца и общение Святого Духа да пребудет со всеми вами
— И с духом твоим.
— Приготовимся к празднованию святых таинств, исповедуясь друг перед другом в своих согрешениях.
Зонтий низко поклонился алтарю.
«Я исповедуюсь перед Богом и Пресвятой Девой Марией, перед святым архангелом Михаилом и святым Иоанном Крестителем,
перед святыми апостолами Петром и Павлом,
а также перед всеми святыми и перед тобой, Отец:
По моей вине Я согрешил
Гордыней в своих многочисленных злых, беззаконных и отвратительных мыслях,
речах, осквернении, внушении, наслаждении, согласии, словах и делах, в клятвопреступлении, прелюбодеянии, святотатстве, убийстве, воровстве, лжесвидетельстве, я согрешил зрением, слухом, вкусом, обонянием и осязанием,
а также своим поведением, своими злыми пороками.
Я молю Пресвятую Деву Марию и всех святых и этих святых и тебя, отец,
молиться и заступаться за меня, грешного, перед Господом нашим Иисусом Христом.»
— Моя вина, моя вина, моя тяжкая вина
Мы ударили себя по груди три раза.
В наступившей тишине, нарушаемой лишь потрескиванием свечей, Зонтий перевел дух. Он закрыл глаза, и когда вновь заговорил, его голос превратился в чистый, высокий звук, подхваченный тихими аккордами органа Алебарда.
Я начала подпевать следующей молитве, но песня лилась из горла куда меланхоличнее, чем у других:
«Господи, помилуй, Господи, прости.
Помоги мне, Боже, крест свой донести.
Ты прошёл с любовью Свой тернистый путь,
Ты нёс Крест безмолвно, надрывая грудь.
И, за нас распятый, много Ты терпел,
За людей молился, за врагов скорбел.
Я же слаб душою, телом так же слаб,
И страстей греховных я преступный раб.
Я – великий грешник на земном пути,
Я ропщу, я плачусь… Господи! Прости.
Помоги мне, Боже! Дай мне крепость сил,
Чтоб свои я страсти в сердце погасил…
Помоги мне, Боже! щедрою рукой,
Ниспошли терпенье, радость и покой.
Грешник я великий на земном пути…
Господи, помилуй. Господи, прости!»
Зонтий поднял голову и посмотрел на нас.
— Да помилует нас Всемогущий Бог и, простив нам грехи наши, да приведет нас к жизни вечной. Аминь
Его слова растворились в воздухе, и на смену им, крепнущим и уверенным, пришла древняя хвалебная молитва. Зонтий расправил плечи, его голос зазвучал торжественно, наполняя пространство под куполом:
«Сла́ва в вы́шних Бо́гу, и на земли́ мир, в челове́цех благоволе́ние. Хва́лим Тя, благослови́м Тя, кла́няем Ти ся, славосло́вим Тя, благодари́м Тя, вели́кия ра́ди сла́вы Твоея́.
Го́споди Царю́ Небе́сный, Бо́же Отче Вседержи́телю, Го́споди, Сы́не Единоро́дный, Иису́се Христе́, и Святы́й Ду́ше. Го́споди Бо́же, Агнче Бо́жий, Сы́не Оте́чь, взе́мляй1 грех ми́ра, поми́луй нас; взе́мляй грехи́ ми́ра, приими́ моли́тву на́шу; седя́й одесну́ю Отца́, поми́луй нас. Яко Ты еси́ един Свят, Ты еси́ еди́н Госпо́дь, Иису́с Христо́с, в сла́ву Бо́га Отца́, ами́нь.
На всяк день благословлю́ Тя и восхвалю́ и́мя Твое́ во ве́ки и в век ве́ка. Сподо́би, Го́споди, в день сей без греха́ сохрани́тися нам.
Благослове́н еси́, Го́споди Бо́же оте́ц на́ших, и хва́льно и просла́влено и́мя Твое́ во ве́ки. Ами́нь.
Бу́ди, Го́споди, ми́лость Твоя́ на нас, я́коже упова́хом на Тя. Благослове́н еси́, Го́споди, научи́ мя оправда́нием Твои́м.
Го́споди, Прибе́жище был еси́ нам в род и род. Аз рех: Го́споди, поми́луй мя, исцели́ ду́шу мою́, я́ко согреши́х Тебе́.
Го́споди, к Тебе́ прибего́х, научи́ мя твори́ти во́лю Твою́, я́ко Ты еси́ Бог мой; яко у Тебе́ исто́чник живота́, во све́те Твое́м у́зрим свет. Проба́ви2 ми́лость Твою́ ве́дущим Тя.
Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас»
После этого долгого славословия в зале воцарилась особая, звенящая тишина, будто все звуки ушли в землю. Зонтий склонил голову, давая нам всем возможность остаться наедине с Богом.
— Помолимся.
Его голос не звучал как приказ, скорее мягкое приглашение.
Я не знала канонических молитв и, сжав руки, шептала свои собственные, идущие от самого сердца:
«Господи, сомнения гложат меня, но кроме тебя нет мощи иной.
В этом мире, я связана судьбой и на тебя уповаю, чтобы выжить.
Собственной просьбы нет у меня, молюсь только о своём деле любимом.
Я готова уверовать всей душой, если мой милый будет живой..»
В моих ушах стоял гул собственной крови, когда я закончила свой внутренний монолог. Выждав паузу, чтобы последние просьбы верующих вознеслись к небесам, Зонтий выпрямился и сложил руки перед собой, завершая общую молитву:
«Боже, Ты — наша надежда и защита...»
«Боже, Ты — наша надежда и защита, и без Тебя ничто в этом мире не имеет опоры, ничто не является святым.
Умножь в нас свою благодать, чтобы мы, под Твоим водительством, так распоряжались благами земными, чтобы не лишиться вечных.
Через Господа нашего Иисуса Христа, Твоего Сына, Который с Тобою живет и царствует в единстве Святого Духа, Бог, во веки веков».
— Аминь.
— Аминь!
— Благодарю вас братья и сёстры, идите с миром.
Как только Зонтий завершил молитву, я пошла к выходу, не уверенная в том, что исповедаться будет лучшим решением.
В душе было ощущение вязкости и глубокого отвращения к себе, которые даже чужие слова бы не смогли убрать.
— Эмилия, я бы попросил тебя остаться
Я затормозила и развернулась.
— Да, Зонтий? Вы хотели поговорить о чем-то?
Зонтий выглядел очень расслабленным и умиротвороенным.
— Сэмюэль сказал мне о твоём беспокойстве и о том, как оно гложет тебя
— Всё в порядке, оно не так уж и сильно беспокоит
Зонтий будто смотрел мне в душу.
— Сэмюэль видел тебя гуляющей ночью по храму в бессоннице
— ...
Я стыдливо опустила взгляд в пол.
— Эмилия, таинство тревог не облегчит твою боль.
Он положил мне руку на плечо и я невольно посмотрела в его глаза. В них не было ни капли осуждения.
— что у тебя на душе?
Я показала руку с кольцом.
— Много чего, и всё гложет.
Всхлип вырвался и моего горла и из глаз потекли слёзы
— Я переживаю за своего любимого и из-за всех ошибок, которые совершила
— Мы постоянно с ним ссорились, дрались, но только недавно он оставил это кольцо, спросив, не хочу ли я стать его женой.
— Мы не успели обсудить это, потому что он пожертвовал собой ради меня, а я не хочу верить в то, что он умер.
— Сердце болит за него.
— Болит, потому что так и не получила ответа на письмо, которое отправила другу, и потому что могу быть причиной гибели любимого и многих других людей!
От всхлипов меня трясло.
— Я... не знаю как себя вести.
— и как можно не беспокоиться за мужчину, который хочет, чтобы я была его женой.
Зонтий протянул мне носовой платок.
Я приняла его и начала утирать слёзы.
— Пойдём со мной.
И я пошла. В его словах было такое спокойствие и такая любовь, что несмотря на всю боль и вину, хотелось открыть ему сердце.
Мы подошли к исповедальне и по разные стороны вошли внутрь.
— Это крайне непривычно
— Я не знаю с чего начать
Меня от Зонтия отделяло небольшое окно и это давало некоторое личное пространство и возможность перевести дух.
— Не торопись, дай себе время
Я глубоко вздохнула и медленно выдохнула, пытаясь успокоиться, хотя голос дрожал, и начала говорить.
— Святой отец, я совершила нечто ужасное за что чувствую вину
— Такое, что если об этом узнают, то меня убьют или разочаруются во мне.
— Что близкие мне люди посмотрят на меня с отвращением..
— На одной из миссий, пока была в плену французов подвале школы, встретила возлюбленную моего друга.
— Они так сильно любили друг друга, что жить не могли друг без друга.
— И этот друг, уговорил меня взять её с собой.
— Как позже оказалось, она была предателем и сдала нас французам.
— Из-за того, что я позволила ей остаться, пострадали и умерли люди, умер тот мальчик и она.
— Мой возлюбленный говорил быть бдительной, а я допустила эту ситуацию.
— Он бы разочаровался.
— Придумал план, по которому на спасут наши военные, но его жертва была напрасна.
— Я во всем виновата.
— Каждый раз стоит мне только закрыть глаза, так я вижу их окровавленные тела, их напуганные лица...
— Их кровь на моей совести.
Все время пока я говорила Зонтий молчал.
И как только я закончила, он заговорил.
— Виноват ли тот, кто даже в тяжелые времена проявил другим к милосердие?
— Ты не знала, что выпустила в дом врага.
— Ты видела в них разлученную пару, а не предателя и его цель.
— Пророк Исаия 43:25:«Я сам изглаживаю преступления твои ради Себя самого и грехов твоих не помяну»
— Но из-за моего поступка погибли люди
— Ты не властна над их сердцами и не знаешь, как было бы, если бы ты не приняла их просьбу.
— Даже если так, мой возлюбленный военный.
— Он не прощает предательства.
Сквозь окно блеснули голубые глаза Зонтия.
— А в первый ли раз ты поступила по-своему, не так, как он хотел?
— Нет..
— И неужели ты возлюбленный не знал об этой части тебя когда делал предложение?
— Знал
— И неужели он оставлял тебя каждый раз, когда ты делала так, как считала нужным?
— ...нет..
— Значит он полностью принял эту часть тебя и осознавал на что шёл, раз предложил тебе брак.
— Иоанн 4:18 «В любви нет страха, но совершенная любовь изгоняет страх, потому что в страхе есть мучение. Боящийся несовершенен в любви.»
— Зонтий, но если он умер из-за меня?
— Из-за того, что предатель сообщила французам о его плане?
Я нервно тереблю пальцы.
— Толку гадать нет, если он жив, значит даст тебе знать, не так ли?
— Одному Богу известно, хотя нужно молиться и верить в лучшее.
— «Имея Бога, — ничего не бойся, но все попечения твои возложи на Него, и Он позаботится о тебе. Верь без сомнений, и Бог поможет тебе, по милости Своей».
— Да, пожалуй вы правы.
— Знаешь, Эмилия, много военных женятся на женщинах прежде чем уйти на фронт, чтобы дать себе причину вернутся домой живым
— То, что он сделал его тебе, значит многое.
— Зонтий....это тоже меня тяготит.
— Мы даже не были помолвлены, когда пришлось расстаться...
— Он просто сделал предложение, когда отправился выполнять задание по нашему освобождению
— Никакого документа или подтверждение у меня нет.
— Он всегда сможет передумать когда пройдет время.
— А меня будут считать позором, которая пообещала себя другому.
— Разве не так делают все военные когда возвращаются с войны?
Я смотрю на кольцо на своём пальце. Как будто эта мысль не посещала меня раньше. На чём вообще основана наша связь? Психическая привязанность? Глупо и наивно.
— Но судя по твоим рассказам, он не из тех, кто не сдерживает обещания.
Я воскликнула.
— Я знаю!
— Знаю и хочу верить в то, что он любит меня и жив, но не могу отделаться от чувства, что предала его и что у нас неофициальные отношения!
— вы же понимаете, какой позор для женщины, пообещать себя другому и в итоге не дождаться...
— я понимаю.
— Но также знаю множество сердец, которых венчал в этом храме.
— И каждое сердце проходило своё испытание временем, чтобы доказать свои чувства.
— Поверь, такие браки не распадались.
Я кивнула, подтверждая, что его мыслт созвучна моей.
— А теперь выслушай слова разрешения.
Я опустилась на колени.
— Да смилуется над тобой Всемогущий Бог и простив грехи твои, да приведет тебя к жизни вечной. Аминь.
Зонтий помолчал и затем продолжил. Его голос звучал мягко и спокойно.
«Господь и Бог наш, Иисус Христос, благодатию и щедротами Своего человеколюбия да простит ти чадо Эмилию, и аз недостойный иерей Его властию мне данною прощаю и разрешаю тя от всех грехов твоих, во Имя Отца и Сына, и Святаго Духа. Аминь»
— Благодарю, Зонтий.
Я услышала как Зонтий вышел из исповедальни и последовала его примеру.
— ...
— Зонтий...может быть, вы могли бы благословить нашу помолвку?
— Мне станет чуть спокойнее, если я буду чувствовать, что это не сиюминутный порыв, а глубокая связь между нами.
—конечно, дитя, я бы мог это сделать
— Подойди.
Я подошла и он возложил свои руки на мою голову в жесте благословения.
— Эмилия, любишь ли ты этого человека, всем сердцем и всей душой, желая ему добра и спасения?
— Люблю. Всем сердцем.
Я положила руку на сердце.
— я жить без него не мо
гу.
— Да благословит Господь союз ваш и освятит вашу любовь.
— Да уподобится она любви Христа к Церкви Своей, о которой апостол сказал: «Мужья, любите своих жён, как и Христос возлюбил Церковь и предал Себя за неё» (К Ефесянам 5:25).
— Ныне я благословляю ваше обещание, данное друг другу в сердце.
— Храните его.
— Пусть ваша вера и любовь станут тем якорем, что удержит вас в любую бурю.
— И да воссоединит вас Господь в мире и радости, чтобы предстать пред Ним в таинстве Брака.
— Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа.
— Аминь.
— Аминь.
Я расплакалась, но уже от того, что мне стало легче после пережитого ужаса.
— Спасибо Зонтий..
— Уже достаточно поздно, почему бы тебе не отдохнуть?
— У тебя был тяжелый день
— Да, доброй ночи, Зонтий
— Доброй ночи сестра Эмилия.
Я шла по коридору чувствуя себя намного лучше чем утром. Как только я вошла в свою комнату, то увидела письмо возле кровати.
— Неужели...
На конверте было четко указано:
«От К для Э»