Кошмар без конца и края
(Pov Пик)***
Я прижимаюсь щекой к снегу, вновь пытаясь совладать с болью и с трудом пытаюсь ползти. Не могу позволить себе сдаться. Каждое движение, которое я делаю, отдается болью. Перед моими глаза появилась пелена. Стало тяжело дышать. Пуля, застрявшая в области ребер, доставляла болезненные ощущения. Не менее болезненно ощущалась и та, что в ноге.
Мое сознание медленно затухает и оживает вновь. Кровь безостановочно капает из моей раны, смешиваясь со снегом. Меня трясёт. Руки чертовски замерзли от контакта со снегом, а губы потрескались и обсохли. Ужасно хочу пить…
Я больше всего на свете хотел избежать повторения этой ситуации, жить спокойной жизнью, закончить учёбу и уехать подальше от всего этого ужаса, но мои планы как всегда прерывают…
Из глаз капают слёзы, впервые за столь долгое время…
Когда я думал, что отрёкся от чувств, они вновь меня накрывают…
Отец всегда твердил мне: «Никогда не давай слабину, сдерживай свои эмоции, будь аппатичным и действуй исходя из холодного расчета», — но мне тяжело быть таким. Тяжело быть недостижимым идеалом.
Пусть даже моя личность глубоко зарыта внутри, я стараюсь быть тем, за кем люди бы следовали, внимали приказам, делали все бесприкословно.
Но даже если мне это удаётся, я бы предпочёл вовсе не иметь возможности пережить все это.
Я чертовски завидую тем кто живёт ничем себя не ограничивая.
У них есть друзья, любящая семья.
А что есть у меня?
Сварливость, холодность да фляжка со спиртом. Хотя нет,может что-то у меня и есть..
Я не уверен, что могу назвать их близкими мне людьми, но такими являются Куромаку и Эмилия…
Куромаку мой друг детства, его и мой отец крепко дружили.
Познакомились мы ещё давно, когда отец водил меня в госпиталь…
••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••
(Pov Пик(прошлое))***
Я долго ждал своей очереди в кабинет на осмотр, отец Куромаку был широко известен и потому к нему было нелегко попасть. Некоторым приходилось держать очередь около года, в противном случае нужно было бы идти в бесплатную лечебницу, а это, скажу не по секрету, сумасшествие.
— Куромаку, пожалуйста, не трогай эту стопку бумаг. Если они упадут, то собрать их будет очень проблематично, — из кабинета донёсся охрипший голос.
— !
— Куромаку!
В кабинете что-то с грохотом упало на пол.
— Я же предупреждал тебя!
— Прости отец, этого больше не повторится…
Его слова напомнили мои когда-то.
Я тоже раньше так себя вёл. За такое поведение мне нередко прилетало по шее.
Когда я вошёл в кабинет, то увидел мальчика примерно моего возраста, который подбирал все разбросанные бумаги.
Он был гораздо ниже чем я, и, казалось, что ему нездоровилось — из-за бледной кожи он походил на вампира.
(Куромаку всегда имел проблемы со здоровьем, и потому был с отцом на работе под его присмотром)
—…
В кабинете тихо поскрипывала ручка.
Как только отец Куромаку закончил писать, то его внимание незамедлительно перенеслось ко мне.
— Пик, это снова ты?
— Да.
— Как бы странно это с моей стороны не звучало, но я рад тебя видеть. С чем на этот раз?
— Пока играл с мальчишками, заработал гемотому, мне нужна обезболивающая мазь.
— Дай посмотрю. Нужно понять, насколько всё серьёзно.
Я слегка задрал рубашку, обнажив руки.
Отец Курамаку задумчиво осмотрел меня, после чего вынес вердикт:
— Гематома рассосётся через две-три недели. Постарайся регулярно использовать мазь до заживления.
— Хорошо, большое спасибо.
Хоть мне тогда и казалось,что он не понимал происхождение этих гематом, но это было совсем не так. Он всё знал.
Его серые глаза всегда с сочувствием смотрели мне вслед.
Мои визиты в больницу были еженедельными, и я всегда находил отговорку чтобы моего отца не обвинили.
Хотя сейчас я понимаю, что лучше бы они это сделали.
Но,кому в этом мире хотелось ранить детские чувства?
Будучи ребёнком, я всегда защищал других тем, что все люди изначально хорошие.
Но сейчас я верю лишь в то, что все люди серые, и каждый может предать.
Сейчас я уже не знаю, был ли прав прошлый я, или же нынешний…
За время моих постоянных визитов в больницу, я порядком сдружился с Куромаку.
Мы были похожи: оба несчастны, оба не имели права голоса и держали всё в себе, только вот наши взгляды на мир отличались. Куромаку был идеалистом,а я циником.
Обсуждение личных проблем помогло нам облегчить свои жизни.
Я рассказывал ему про войну, а он мне про медицину.
Медицина и война не такие уж и разные понятия.
В обоих случаях идёт борьба за жизнь, в обоих случаях спасают невинных,пусть даже иногда бывает наоборот.
У нас с Куромаку была небольшая традиция – пить чай за партией в шахматы.
Эти шахматы были особенными: они были сделаны из слоновой кости и стоили больше чем кто-либо мог себе позволить.
Отцу Куромаку их когда-то подарил его пациент. Это был старик среднего роста,с довольно пухлым телом и стеклянно-голубыми глазами.
К сожалению, его имени он отцу Куромаку не сказал, и потому не могу рассказать о нём подробнее.
В этих шахматах всегда была доля мистики:
Стоит лишь к ним прикоснутся, как ты ощущаешь себя королем.
Я всегда играл за чёрные, а Куромаку за белые.
Каждый шаг друг друга мы могли безошибочно предугадать.
Словно мы общались через шахматы, вымещали в них гнев, мысли и надежды… Порой, нам с Куромаку не нужно было слов, чтобы спорить: если один из нас ставил шаг другому, то мы не колеблясь принимали точку зрения оппонента, при этом могли оставаться при своём взгляде.
Иногда, если Куромаку позволяло здоровье, мы ходили на фестивали.
Нам всегда было весело вместе, хоть и по-своему.
Но в один момент наши отцы сильно повздорили и нам запретили видеться.
Хоть это и был сильный удар по нашему общению, но мы всё равно нашли методы как обойти запрет.
Мы пользовались самой банальной вещью –голубиной почтой.
До тех пор пока не наступил один момент.
Сегодняшним днём царила ужасная погода: Всё небо было в чёрных тучах, был гром и лило как из ведра.
Я опасался что голубь может не долететь в такую погоду, но мне очень хотелось поделиться новостями со своим единственным другом.
И я решился.
Голубь вылетел через окно и растворился в ночи.
Не прошло и дня как я испытал глубочайший ужас.
Тот голубь, которого я отпустил вчера, погиб из-за дождя.
Скорее всего всё его оперение намокло и он больше не смог удерживаться в полёте.
Мой отец прочитал письмо и пригласил отца Куромаку на разговор.
Это было непохоже ни на что другое.
Они орали и обвиняли во всех бедах в своих жизнях друг друга.
Мы с Куромаку могли лишь молча стоять и слушать.
Спустя несколько часов их брани они пришли к единому решению: вы больше не увидитесь, мы переезжаем отсюда.
В их голосах звучала непоколебимость.
Мне было больно слышать это.
С тех самых пор мы с Куромаку больше не виделись.
Он пошёл своей дорогой, а я своей. Возможно, по велению судьбы, нам снова удалось встретиться, но уже когда мы пошли в школу.
Нам было тяжело смотреть в глаза друг друга, что уж говорить о разговорах.
Каждый из нас считал себя виноватым в этой ситуации.
Хотя виноват здесь был только я.
— Здравствуй, Пик.
— Здравствуй, Куромаку.
Мы неловко изучали друг друга. Оба порядком выросли за то время, когда мы расстались.
Куромаку продолжил первым.
— Если хочешь, то у меня есть чай, мы могли бы обсудить всё что произошло в наших жизнях.
—…
— Было бы неплохо.
Комната Куромаку была сделана в его излюбленном стиле: вся аккуратная и чистая.
Он поставил чайник и сел за стол.
— Вижу ты всё также готовишься стать лидером?
— Да, пока не вижу других путей для себя.
— Знаешь, я раньше считал, что ты совсем не подходишь для этой роли, но сейчас понимаю, что с нынешними обстоятельствами лучшей кандидатуры не будет.
— Ты говоришь о наших отношениях с Францией?
— Да. У тебя ведь тоже есть предчувствие, что этим всё не закончится?
— Да, есть такое. Сначала им не нравится одно, а после они ополчатся на что-то другое.
— Такова уж политика международных отношений.
— А что насчёт тебя? Как продвигается твоя карьера медика?
Чайник громко зашумел.
— Извини, я сейчас вернусь.
Куромаку возвратился и разлил чай по чашкам, наполнив комнату уютом и теплом.
— Вижу, ты своим принципам не изменяешь?
— О чём ты?
— Ты всё также пьёшь чай с липой.Липовый чай один из самых странных и загадочных напитков. На вкус он сладкий, даже без добавления сахара. Применяется в медицине на протяжении многих веков, рекомендуется врачами при сердечных заболеваниях.
— Да.
Куромаку тихо усмехнулся,сел на соседний стул и и отпил немного чая.
— Уже столько времени прошло, а ты всё помнишь
— Такое тяжело забыть. Мы ведь когда-то были друзьями.
(В семье Куромаку его пьют на протяжении нескольких поколений. Дождливыми вечерами мы с Куромаку часто сидели на крыльце, попивая чай и размышляя о жизни..)
—…
Куромаку первый решился прервать молчание.
— Карьера моя идёт неплохо. Каждый день изучаю анатомию и латынь. Надеюсь на практику в будущем.
— Понятно.
— Рад. что у тебя всё стабильно.– сказал я, с большим усилием проглотив ком в горле.
Я перевел взгляд в окно.
Сейчас была осень, время перемен и ожидания зимы и холода, пробирающих до костей.
Осенью всегда происходит что-то интересное.
— …
— Послушай, Пик.
Вторая пауза вновь была пройдена.
Я посмотрел на Куромаку.
— Я понимаю то,как неловко ты себя чувствуешь после того скандала между нашими отцами.
— Ты коришь себя за произошедшее, но делаешь это напрасно,ибо я не виню тебя в том, что произошло, это была случайность.
Куромаку сделал паузу, тихо выдохнул, после чего добавил:
— Прошлое есть прошлое, надо жить сегодняшним днём.
— Ты действительно всё также понимаешь мне лучше чем кто либо.
— На то мы и друзья.
— Да…друзья.
Я улыбнулся.
Признаюсь, в тот момент с моих плеч упал груз. На душе стало так легко.
Я очень скучал по нашим разговорам.
Пусть наши отношения сейчас не как раньше, но мы всё значим многое друг для друга.
Куромаку мне как брат.
А Эмилия…
Я не знаю, что сделал такого, чтобы судьба познакомила меня с ней.
Но, как говорится, противоположенности притягиваются?
Я помню день нашего знакомства, мы столкнулись в коридоре и начали враждовать. Терпеть её выходки не мог..
А сейчас, когда я вспоминаю её лицо, прижимающееся ко мне во сне, это вызывает во мне бурю эмоций…
Сказала ли она да, на моё предложение..? Сбежала ли? Жива ли? Хотел бы я знать, хотя бы что-то в этом бесконечном хаусе было бы стабильно. Эгоистично ли желать, чтобы она сказала да? Она такая хрупкая...и всё же дерзкая. Кто кроме меня сможет её защитить?
Я скучаю по ним и надеюсь, что у Куромаку и Эмилии всё хорошо..
••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••
Pov(Пик настоящее)***
Ещё немного. Я уже вижу деревню.
Но...кажется мне не хватит сил, чтобы доползти..
— Хотя бы, я сделал всё что мог, чтобы защитить их..
Мои глаза закрылись и я потерял сознание.. Но по ощущениям это не было похоже на смерть.. Будто бы я мог пошевелиться и нахожусь в другом месте...?
— Пик! Пик!
Кто-то поднёс к моему носу нашатырный спирт, от чего желание открыть глаза, несмотря на слабость, стало сильнее.
Это был до жути знакомый голос. Но...чей...?
Я с трудом приоткрыл глаза, чтобы увидеть человека, который звал меня по имени.
Удивлению не было предела.
— Куромаку?!
— Здравствуй, Пик.
— Как тебе спалось?