Сладость плоти
(Pov Эмилия)***
Нет, этого не может быть... Мы не можем так умереть. Просто не можем! Данте...Клео...Они мертвы? Действительно...мертвы?
Мне не хватало сил посмотреть на их тела.
Я просто бежала с теми, кто успел выбраться по секретному проходу на поверхность.
Во рту ужасная сухость, в носу застыл металлический запах крови, а сердце..
Сердце стучало так сильно, что его было слышно в ушах. Мелкий тихий голос панически вопил: "Быстрее! Быстрее!"
Словно первобытный инстинкт дикого животного, желание сохранить свою жизнь было важнее всего. Я даже не знаю, что там с Феликсом и Вару, просто надеюсь, что они живы... Потерю ещё нескольких близких точно не переживу..
Предательство Клео было как нож в спину, и ведь Пик догадывался о таком конце! Как же я была глупа! Если бы я не позволила Данте взять её с собой, все были бы сейчас живы!
Но... есть ли смысл винить себя в том, что случилось...? Человек по своей сущности глуп и наивен. Я глупа и наивна.
Мы бежали достаточно долго, прежде чем разделились и пошли в разные стороны.
Могу понять, почему они не захотели бежать со мной. Они не доверяли мне свою жизнь также сильно, как Пику или Вару с Феликсом. Но, может быть, так будет лучше. Кто станет доверять свою жизнь предателю? Сообщнику в убийстве невиновных..
Я посмотрела адрес ещё раз. Чтобы добраться до деревни Шир, мне придется пройти через свою деревню и только затем пойти на восток. Более безопасного пути я не знаю. Шаг за шагом я приблизилась к моей родной деревне. От неё ничего не осталось... Они всё сожгли, оставив лишь горящие дома, обращающиеся в пепел. Ни животных, ни людей, ни пения птиц. Всё тихо, безмолвно плачет. Плачет по тому, что уже не вернуть. Не постичь. Не узреть. Интересно, чтобы сказали родители, увидев меня сейчас? Гордились бы они мной? Презирали то, кем я стала? Ждут ли меня...? Подобие женщины, которую нельзя считать ни тем, ни другим.
Слишком сильная, чтобы быть женщиной, и слишком мягкая, чтобы быть мужчиной. Нет длинных локонов, осанки павы, рук в мозолях от бытовой работы.. Ещё и пообещала себя другому без их одобрения! Какой позор! ....
Хотя, если мои чувства правдивы, разве бы они могли остановить меня? Эта связь... Она слишком глубокая. Слишком правдивая.
Мы сколько раз ссорились, сколько раз дрались, но он все равно пошёл на этот шаг ради меня... Ради...нас.. ха...ха... Если Клео рассказала о том, где мы, значит, и у Пика были проблемы. Что бы он тогда сказал...?
Женщина, которой он сделал предложение, разрушила все мосты! Подвергла всех опасности! И все почему?! Потому что пошла на поводу у эмоций! Которых он и считает слабостью! ....Я сжала кольцо на цепочке
— ...Пик... Ты бы тоже возненавидел меня?
Если бы узнал о том, что я сделала. Может быть, из-за меня у тебя теперь тоже проблемы..? Хотя когда было иначе? Тот шрам на носу ты получил, помогая сбежать от твоего отца.. и сейчас расплачиваешься за мою недальновидность...
Ну почему. Ну почему всё свалилось на наши плечи, когда пришел черед повзрослеть? Почему я должна быть вдали от тебя, когда только поняла, что чувствую к тебе? Это так несправедливо...
Его глупая улыбка, его смех, его запах.
В Пике все настолько привлекательно.
С ним всегда возникает чувство, будто рядом с тобой большой пушистый волк, который в любой момент может позволить, хотя бы раз, погладить себя, облизать руку, защитить..
Как же я хочу увидеть тебя живым и здоровым..
Уткнуться тебе в грудь и просто разрыдаться. Ты всегда был рядом, в мои худшие и лучшие моменты, в счастливые и грустные, разумные и до глупости бесшабашные. Подбадривал, по-своему, когда это было нужно. Почему я стала ценить это в тебе только сейчас, когда мы порознь? Когда кольцо - единственный осязаемый предмет нашей связи..
Я слегка вздрогнула от ветра и избытка чувств, которые испытывала. На лицо упала снежинка. Снег...конечно... Уже который год... Только одна война никак не закончится...
И вся эта ненависть, боль и смерть. Будем ли мы когда-нибудь счастливы? Будем ли мы вместе...? Жив ли ты...? Нет... Он не может так просто уйти! Пик скорее восстанет из мёртвых, чем умрёт. Но, может быть, моя вера в него больше, чем есть на самом деле..?
Пока я шла в своём самобичевании, инстинктивно свернула на нужную тропу и через несколько часов, пройдя через свою деревню нашла дом. На удивление, он был цел и было ровно таким, каким Пик описывал в письме.
Я постучала в дверь дрожащей от холода рукой.
— Здравствуйте, есть кто-нибудь дома?
Ответом послужили легкие копашения за дверью и шиканье с легким повизгиванием.
Открыла мне дверь слегка сгорбленная, маленького роста, с бледной, как у покойника, кожей и стеклянно-голубыми глазами женщина.
— Здравствуйте, чем я могу вам помочь?
Её мелкие, почти похожие на крысиные глаза осматривали меня.
— Я здесь от Пика.
Женщина слегка наклонила голову задумчиво
— Хм, что-то я не припоминаю такого...
Она несколько раз произнесла его имя, задумчиво постучав по подбородку пальцами.
Из дома ей крикнули: "Маргарет! Это от Пика, он говорил, что он придёт!"
Как только женщина услышала эту фразу, она улыбнулась кривыми зубами.
— Ах! Точно! Пик!
— Прошу прощения, дорогой!
— Память стала меня подводить с возрастом, да и в такую погоду хочется только укрыться одеялом и лежать.
— Прошу, заходи.
Маргарет распахнула дверь, пропуская меня внутрь.
— С моей стороны было очень грубо заставлять тебя стоять на холоде.
Зайдя внутрь, я увидела за столом мужчину среднего роста с седыми волосами, сероватыми глазами и большим шрамом на правом веке — того, чей голос я слышала, — и мальчика. Ребенок был куда более худым, чем отец. Его черные волосы были до плеч, а карие глаза внимательно изучали мою фигуру. Они читали стопку писем, сидя за большим дубовым столом, недалеко от камина. В самом доме пахло странным сладковатым запахом, который перебивали травы и специи.
Хотя мне и казалось, что этот запах я где-то слышала, но сил на то, чтобы думать, совсем не было.
—... Спасибо.
Женщина сдвинула стопку писем на другой край стола и предложила мне сесть.
— Прошу, присаживайся. Я принесу тебе еды и выпить, чтобы согреться.
Маргарет пошла на кухню, оставив меня в окружении Вильяма и его сына. Мальчик посмотрел на меня с интересом, но затем убежал в другую комнату.
— Так значит ты и есть тот самый Эмиль, про которого говорил Пик?
— Да. Пик многое про меня рассказал?
— Не то чтобы многое, он просто сказал, что ты придешь через время и что мы сможем получить плату за то, что приютили тебя
Я слегка хлопнула себя по голове, потому что забыла дать им деньги.
— Сколько я должен вам дать денег за всё то время, пока я здесь буду?
Мужчина отпил напиток из кружки и затем прокашлялся.
— Пик не указывал точную сумму, которую тебе дал для оплаты нашей помощи, однако ты можешь платить по дням.
— Да, полагаю, это будет правильнее.
Я отделила несколько бумажек и отдала ему. Мужчина принял их, и, пересчитав, положил в карман.
— Пока моя чудесная жена накрывает обед на стол, Эмиль, может быть, ты расскажешь, почему выглядите таким потрепанным?
— Ох!
Я неловко улыбнулась.
— Это очень долгая история.
Мужчина усмехнулся.
— Поверь, в таких условиях, как война, каждый вертится как может.
— Я не стану осуждать тебя, что бы ты ни делал.
Я неловко почесала запястье и решила рассказать ему правду, но только на половину.
— Помогал нашим военным как шпион долгое время, потом нас раскрыли и пришлось бежать.
— А тут уже через помощь Пика эмигрирую в другую страну
— Да уж, нелегка наша мужская доля.
Вильям слушал очень внимательно и затем усмехнулся.
— Каждый помогает как может, да и не похоже на то, что ты дезертир, раз уж сам командир четвертого гарнизона замолвил за тебя словечко.
— Хотя, как будто нам есть до этого дело.
— Вильям! Ну что ты прицепился с вопросами к нашему гостю!
Маргарет поставила подносы с едой и стаканы на стол, недовольно бормоча:
— Эмилю и так тяжело пришлось, а ты еще и заваливаешь его вопросами
— Всё в порядке, мэм, не переживайте
Маргарет налила из стеклянного графина что-то похоже на спирт в стаканы и села за стол.
— Все равно. Вильям, это хамство, следи за манерами
— Мы, может, и не аристократы, но должны иметь достоинство.
Треск костра и расслабляющая обстановка потихоньку стали убаюкивать мою вопящую тревогу.
— А ваш сын не будет ужинать?
— Ох, этот упрямец никогда не ужинает вовремя.
— Поест когда захочет.
Я кивнула посмотрела на еду. Простой суп с курицей и ...выпивка?
Заметив мой задумчивый взгляд при рассматривании спиртного, Маргарет решила поддержать диалог.
— Правда приятно пахнет?
— Гордость нашей семьи - домашняя настойка груши на водке.
— Вы нигде такую не попробуете. Сделана по старинному семейному рецепту
Маргарет мягко улыбнулась, как хозяйка, особо гордая своим творением.
Однако в моей ситуации позволить себе расслабиться было бы роскошью.
Пик говорил мне быть внимательной. Да и без его присутствия рядом каждая ситуация кажется опасной. Рука инстинктивно потянулась к карману брюк, где лежал нож, который подарил мне Пик. Ощущение холодной рукояти под пальцами хоть немного успокаивало.
— Простите мисис, но я не пью
Я отодвинула стакан в сторону. Хотя и телу все еще было холодно.
— Я бы хотела отметить приезд друга моего старого знакомого и помочь вам согреться, хотя дело ваше.
— Тогда я просто сделаю вам чай и принесу через пару минут.
Выражения лица Маргарет было между обидой и беспокойством. Она встала, чтобы взять мой стакан с наливкой и отнести на кухню. Мне стало неловко.
Может быть я зря отказываюсь? Ведь если Пик написал им письмо, с просьбой меня приютить, значит им можно верить....правда..? Ха.. Наверное я все еще накручиваю себя после случившегося. Действительно ничего страшного, если я выпью... Немного...
Хотя бы это поможет успокоить нервы после случившегося.
— Подождите, я все-таки попробую.
Выражение лица Маргарет изменилось на счастливое.
— О! Вы не пожалеете! Она прекрасна на вкус!
Женщина чокнулась о мой стакан.
Я проглотила настойку. На вкус она была действительно приятной. Немного сладкая, но в то же время горькая.
— Ну как вам?
— Очень вкусно! Я действительно нигде такие не пробовал!
— Разумеется, только моя талантливая жена знает как ее готовить
Вильям выглядел очень гордым за жену.
— Сколько бы сам не пытался ее делать, моя милая превосходила меня.
— Ну ты и льстец Вильям!
Женщина рассмеялась. Ее смех был странный, будто не живой.
— Уже много лет мы успешно продаем свои настойки
— А все потому, что их вкус ни с чем не сравнится.
Под влиянием алкоголя я почувствовала как согреваюсь и мой язык развязывается.
— Простите, если я не слишком разговорчив
— Я переживаю огромный стресс и потерю близких людей уже очень долгое время
— Не могу забыть случившееся.
Мужчина и женщина переглянулись.
— А что случилось?
— ...умерли важные для меня люди, которым я больше всего доверял
— Ещё и на душе остался смольный осадок, что доверился не тем, кому нужно было
Я зачерпнула суп и начала есть.
— Что всё, что я сделал - моя вина.
— Это чувство, когда ты знаешь, что мог бы поступить иначе и изменить судьбу, но выбрал неправильный вариант.
Я отломила кусок хлеба и с жадностью начала есть суп.
— Да, можем тебя понять
— Нам тоже нелегко приходится.
От этих слов на душе стало чуточку легче. Будто наконец-то мне не нужно было думать о безопасности своей жизни и я могла позволить себе выдохнуть не сидя в вонючем и сыром, кровавом и мерзком подвале. В голове появилась такая легкость. Опьянение и тепло медленно размывали границы тревоги. Я перестала постоянно ощупывать карман, а мысль о ноже отступила куда-то далеко, уступив место ложному уюту.
— Пожалуйста, не сочтите за грубость и теребление старых ран, но что случилось с тех пор, как прошла эвакуация в деревне Альфристон, если вы как соседи что-нибудь слышали?
Маргарет налила мне ещё наливки. Вильям кажется стал более заинтересованным в разговоре и стал вести его вместо жены.
— Много чего.
— Эвакуация прошла быстро, многие люди разлучились со своими семьями в то время.
— Люди бежали со всех ног, бросая своё жилье и животных.
—...Это было... ужасно.
Вильям поморщился и провел рукой по своему шраму на глазу. Похожа эта тема была для него неприятной.
— Но ужаснее стало после того, как нагрянули французы
— Они забрали весь скот и подожгли дома.
— Камня на камне не оставили..
— В случае с нашей деревней все было аналогично, разница лишь в том, что наш дом уцелел, потому что мы всегда были вдали от других людей.
Слова Вильяма звучали с раздражением, но при этом была некая неискренность в том, как он говорил.
— Я сочувствую тому, что вам пришлось столкнуться с таким кошмаром..
— Вы не знаете, куда перевезли людей после эвакуации?
Маргарет покачала головой, а Вильям на мгновение задумался, но затем спокойно ответил.
— В такой уж век мы живем.
— Если не ошибаюсь, то это Италия.
— Подробного адреса мы не знаем, поскольку не успели на эвакуацию.
Я слегка улыбаясь наклонила голову. От алкоголя и тепла так приятно расслабляло.
— А почему вы не хотите сбежать сейчас?
— Ох, это слишком проблематично.
— Когда была эвакуация, враги были далеко
— А сейчас стоит тебе только нос показать за дверь, так сразу же норовят изрешетить.
Маргарет и Вильям стали чуть серьезнее.
— Эмиль, позволь спросить, а с чего ты внезапно проявляешь такой интерес к эвакуации?
— Мои родители были в той эвакуации, вот и ищу нить, которая бы помогла встретиться.
Маргарет
— А, вот оно как.
— Ну не переживай, милый, пока тебе стоит восстановиться и отдохнуть, а там мы поможем тебе добраться до семьи.
— Спасибо.
После того как мы договорили, порция моей пищи быстро исчезала. Хотя и неудивительно. Однообразные консервы сидят уже в печёнках. Даже хотелось добавки. Мясо было необычайно вкусным.
— Большое спасибо за ужин, это было очень вкусно
Мужчина и женщина улыбнулись
— О, да не за что, рада, что тебе понравилось
— У моей жены золотые руки и брильянтовая улыбка.
От их воркований мне стало неловко.
— Вы знаете, я немного устал с дороги, не могли бы вы, пожалуйста, показать мне место, где я могу поспать?
Маргарет встала.
— Конечно, дорогой, пойдём за мной.
Как только я встала из-за стола и сделала шаг в сторону, то споткнулась о ногу Вильяма.
— Ох, прошу прощения, моя старая привычка вытягивать ноги даёт о себе знать
— Не так часто с нами сидят гости.
Маргарет помогла мне встать и отряхнуться.
— Всё в порядке, не переживайте.
Ощущение того, что что-то выпало у меня из кармана было, но опьяненное состояние и желание отдохнуть уже вели меня прочь.
Маргарет повела меня в северную комнату. Тут было достаточно прохладно, но мне дали дополнительные одеяла.
— Если тебе что-нибудь понадобится, обращайся
— Благодарю.
Как только дверь закрылась, я устало легла на кровать. Глаза стали слипаться после сытного обеда и накопленного стресса.
Через несколько часов, я проснулась от холода и инстинктивно попыталась укрыться одеялом, но даже собственных рук я не почувствовала. Я была связана, а глаза закрыты повязкой. Вокруг тишина, нарушаемая изредка каплями, падающими с потолка. Только я начала думать о том, как сбежать, как дверь открылась и раздался шум спускающихся шагов. Судя по всему, их было двое.
— Как ты думаешь, какой процент жира в её теле?
— Она выглядит достаточно худой, жир есть только на бедрах и в груди.
— Хм, значит, она будет менее мясная
... Маргарет и Вильям...? Что они, черт побери, обсуждают? Я решила продолжать делать вид, что сплю и не слышу их.
— Говори тише, а то она проснётся.
Мужчина фыркнул и потрогал мою шею.
— Она уже проснулась. У неё неровное дыхание.
— Можешь не притворяться, собачка командира.
Я почувствовала, как мои пальцы зафиксировали.
— Зачем вам я? У вас же есть деньги, я честно вам их плачу!
Мужчина потуже затянул веревки на моих запястьях.
— Дело не в деньгах, далеко не в них.
Женщина провела тесаком у меня по лицу.
— Видишь ли, времена тяжелые, люди совсем перестали к нам заходить, но нам же нужно что-то есть.
— Разве велика разница между курицей и человечиной?
— Хозяева, которые должны были тебя приютить, оказались довольно сытными, ты так не считаешь?
— Их остатки давно вялятся в нашем подвале.
Послышался легкий скрип металла, будто что-то покачивалось на ветру. Я резко дернулась, и меня затошнило. Неужели они и мне скормили человечину?!
Перед моими глазами воображение нарисовало отвратительную картину: Крюки в потолке, на которых были подвешены человеческие тушки мужчины, женщины и их детей. Они просто висели, почти как свиньи. Их глаза были серые и безжизненные. Рты были открыты в немом крике, языки были вырваны, кости сломаны. Их мертвые глаза смотрели прямо на меня. Еще судя по запаху позади стояли баки наполненные внутренними органами и глазами.
— Да вы оба больные на голову!
— Вы хоть знаете, какие проблемы у вас будут, если Пик и его армия узнают о том, что вы держите меня в плену?!
Они рассмеялись.
— Можешь не отыгрывать этот театр, ты всего лишь мелкая сошка, которую сын командира решил пощадить из жалости
— Слабая физически, да и похоже, не сильно умная.
— Думаешь, он бросит все ради тебя и прибежит тебя спасать? Забавно
— Слушай, мисс, жизнь жестокая шутка.
— Он бросит тебя сразу же и через время найдет другую
— А его эти "парные" кольца - не более чем предлог благодарности за твою помощь в его планах.
Их голоса язвительно звучали в симфонии. Я застыла в шоке.
— Откуда вы знаете.....
Возле моего уха зашуршала бумага, а следом, прямо перед моими завязанными глазами, мелькнуло знакомое лезвие. Вильям держал в одной руке развернутое письмо Пика, а в другой мой нож. Он лениво провел подушечкой большого пальца по острию.
— Ты обронила, когда упала.
— И не только бумажку, но и довольно милый клинок.
— Жаль, что хозяйка у него такая бестолковая.
Он приставил холодное лезвие к моей щеке.
— Лауданум творит чудеса с человеческим сознанием, не так ли дорогая? XVI веке врач и алхимик Парацельс обнаружил, что алкалоиды опиума лучше растворимы в спирту, нежели в воде. Полученную настойку Парацельс назвал лауданум (от лат. laudare «хвалить»). Главным назначением настойки было снижение боли. В последующие века, вплоть до начала XX века, опиум и его производные считались универсальными лекарственными препаратами, свободно отпускались в аптеках и рекомендовались даже детям. Лауданум применялся при слабости и истощении, при бессоннице и возбуждении, при кашле, поносе, кровотечениях, болях[1].Со второй половины XIX века, после опиумных войн, викторианскую Англию захлестнула волна наркомании; в то время как мужчины в большинстве случаев употребляли опиум посредством курения или внутривенно, женщины массово употребляли лауданум. Средство считалось безопасным снотворным и успокоительным и часто назначалось врачами при разных видах расстройств, от диареи до депрессии.Английский поэт Том де Куинси, предположительно погибший от злоупотребления лауданумом, в 1821 году опубликовал книгу «Исповедь англичанина, употреблявшего опиум»[1]. Увлечение опиатами в викторианской Великобритании и её колониях отразила Трейси Моффат в своём цикле фотографий «Лауданум». Практика употребления «лекарственных» наркотиков в самых незначительных случаях постепенно сошла на нет в первой половине XX века, когда в медицинских кругах в полной мере осознали вред, наносящийся организму наркотиками.
Моё сердце ушло в пятки.
— Сейчас слишком поздно, чтобы готовить, в ночное время могут заметить дым в трубе
— Так что мы оставим тебя до завтрашнего утра.
— Но это не значит, что мне не насладимся тобой сейчас.
— Пожалуй я попробую на вкус твой ноготь.
— Женские пальцы очень нежные.
Я слышу, как хрустнул инструмент, и его поднесли к моим ногтям.
— С какого ногтя стоит начать? Хм..
Я начала дрожать и пытаться вырваться.
— Стой смирно паршивка. – прошипела Маргарет, схватив меня за волосы и зафиксировав.
— Пожалуй, вот этот. – Вильям резко зафиксировал щипцы на моём ногте и дернул. Я завопила от боли. Кровь с моего мизинца начала падать на пол.
— Мм, свежая кровь и такая крепкая ногтевая пластина.
— Уверена, если поварить пару часов, то можно будет хрустеть как обеими щеками!
Я задрожала.
— Полагаю, это хорошая идея.
Я резко завопила, выдергивание за выдергиванием, они выдрали мне все ногти с руки. Было так больно, что я почти теряла сознание.
— Не забудь ударить её по ногам, чтобы не убежала.
— О, ты как всегда находчивая, любимая.
Резко замахнувшись, он ударил меня щипцами по ногам.
— Думаю, на сегодня хватит.
Я слышала, как их шаги стали удаляться, и меня вырвало. Голова шла кругом, никаких мыслей о побеге быть и не могло. Как можно сбежать, когда ты не можешь согнуть даже руку в кулак? Как глупо - выронить письмо и так обесценить помощь Пика! Он рисковал собой ради меня, а в итоге что?! Я ПРОСТО УМРУ ЗДЕСЬ КАК ЧЬЯ-ТО ЕДА!
Кап.кап.кап.кап.кап.кап.кап.
Вода продолжала падать в мучительной тишине на пол, сливаясь с шумом падения моей собственной крови. Сложно сказать, сколько часов я так просидела, пока дверь снова не открылась. Однако в этот раз шаги были не тяжёлыми. Детскими...босыми ступнями? Я ничего не говорила, просто вслушивалась.
— Эй. Ты хочешь поиграть со мной?
— ??????
— что?
— Сыграть?
Я морщусь.
— Буду я ещё играть с ребенком пары каннибалов.
—...но дядя и тетя же не виноваты в том, что им нечего есть.
— ДЯДЯ И ТЁТЯ?!??Согласно Ньюгейтскому справочнику, Александр Бин родился в Восточном Лотиане в период правления короля Якова I (середина XV века), хотя в других источниках указывалась более поздняя дата рождения. Его отец якобы был землекопом, а мать стригла живые изгороди, и Бин попытался пойти по стопам родителей, но быстро понял, что у него было мало желания жить честным трудом. Бин в итоге ушёл из дома вместе с порочной женщиной, которую некоторые версии легенды называют ведьмой и связывают с Чёрной Агнес. Она, по-видимому, также разделяла его взгляды на жизнь. Пара поселилась в прибрежной пещере неподалеку от современного города Гервана (графство Галлоуэй, область Южный Эршир). Пещера уходила почти на 200 м вглубь скалы, и во время прилива вход в неё затапливало водой. В этой пещере Бин с женой якобы жили незаметно в течение двадцати пяти лет. У пары в конечном счёте родилось восемь сыновей, шесть дочерей, восемнадцать внуков и четырнадцать внучек. Некоторые дети и внуки, согласно легенде, появились на свет в результате инцеста. Не имея желания к постоянной работе, клан существовал посредством устройства тщательно продуманных ночных засад на обочине дороги, во время которых они терпеливо караулили одиноких путешественников или небольшие группы и, когда люди подходили достаточно близко, нападали врасплох, грабили и убивали их; поскольку семья была достаточно большая и всегда действовала вместе, у путешественников оказывались отрезаны все пути к отступлению.Скудных доходов от таких ограблений, как предполагается, не хватало для того, чтобы поддерживать увеличивающееся количество членов клана, и с какого-то момента семья якобы начала есть тела своих жертв. После убийства трупы доставлялись ими в их пещеру, где Бин и его семья расчленяли и поедали их. То, что не съедали сразу, мариновали на будущее. Вскоре число их жертв увеличилось, и они стали выбрасывать некоторые части тела трупов, которые не хотели есть, в соседнее море, и, как сообщалось, на местных пляжах иногда обнаруживались выброшенные волнами человеческие останки.Эти останки и исчезновения людей не остались незамеченными со стороны местных жителей, однако первоначально никто не догадывался о том, кто совершает эти преступления. Члены клана Бина оставались в пещере в течение светлого времени суток и атаковали своих жертв только по ночам. Клан, как сообщается, скрывался настолько хорошо, что местные крестьяне не знали, что рядом с ними живёт семья из 48 убийц и каннибалов.Когда количество исчезновений стало по-настоящему значительным, было предпринято несколько организованных акций по розыску виновных. В результате одних таких поисков, как сообщается, крестьяне приблизились к пещере каннибалов, но не смогли поверить, что там могут жить люди. Несколько невиновных людей стали жертвами самосуда со стороны разъярённых и отчаявшихся крестьян, но исчезновения людей продолжались. Подозрение часто падало на местных владельцев таверн, так как они часто оказывались последними, кто видел многих из пропавших без вести живыми.
— Если ты думаешь, что я с ними заодно, то ты глубоко ошибаешься.
— Мне противно есть мясо, особенно человеческое, поэтому я не ужинаю со всеми.
Затем мальчик хмыкнул, будто думая, достаточно ли он привел аргументов, чтобы успокоить меня.
— ...ты хочешь со мной поиграть или нет..?
— .... И во что же ты хочешь поиграть?
Мальчик поднес что-то острое к веревкам у моих рук и ног и разрезал их.
— Давай сыграем в ладушки!
— Но я не могу я же–
Мальчик резко глубоко вдохнул, будто намереваясь позвать своих "родителей"
— хорошо! ладушки так ладушки!
Я приподнялась со стула, опираясь на руки, но тут же упала на пол от боли.
— эй! я хочу поиграть!
Я стиснула зубы и поднялась на руки и встала, протянув свои ладони к его.
— ладушки, ладушки, где были? У бабушки
Как назло, он со всей силы бил по моим ладоням. И так несколько раз.
— ещё раз?
— нет! больше не хочу!
— а чего хочешь?
— не знаю!
Мальчик топнул ногой в раздражении.
— Хочешь, я расскажу тебе сказку, которую ты не слышал, а ты взамен отпустишь меня?
Мальчик начал сомневаться
— но дядя и тетя не будут довольны?
— а мы им не скажем
— давай, хорошая ведь сделка, и такую сказку, как я, тебе никто не расскажет
Мальчик насупился, но кивнул.
— Хорошо! Но это должна быть сказка, которую я ещё не слышал!
— Иначе никакой сделки!
Я усмехнулась и села на пол рядом с ним.
— Знаешь ли ты сказку об волке и дровосеке?
— Красная шапочка?
— Неа, как злой волк влюбляется в дровосека?
— Хм, нет?
— Отлично
••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••
(Pov Эмилия(сказка))***
Когда-то давным-давно жила дровосек, она была единственным ребенком в своей семье, и ей рано пришлось повзрослеть. Она усердно тренировалась, чтобы другие дровосеки её приняли, и в конце концов на одном из соревнований по айсколарицеЭто традиционное баскское соревнование, где участник должен с помощью топора как можно быстрее срубить ствол дерева, на котором он стоит. победила.
Другие дровосеки, хотя и нехотя, но признали её и позволили работать и зарабатывать деньги для семьи.
Всё было хорошо до тех пор, пока на местные деревни не начал нападать огромный черный волк. Он воровал овец и ранил окружающих его людей. Дровосеки пытались поймать его, но безуспешно.
Видя, какие проблемы это доставляет её семье, дровосек решила поймать волка.
Он был хитер, но она ещё хитрее
Она сыграла на его азарте и гордости –сделала глубокую яму, скрытую листвой, а на другой стороне поставила всех овец и затаилась в кустах, скрыв свой запах.
Через несколько часов появился волк и, петляя и высоко прыгая через препятствия, стал подбираться к скоту.
Когда он был уже почти у цели, дровосек выскочила и напала на него, столкнув в яму.
Волк рычал и кусал её, но она, сжав его пасть и прижав к земле, связала и выбравшись из ямы отнесла на своих плечах в деревню.
Старшие по деревне щедро одарили её, сказав, что если она убьёт его, то заплатят ещё больше за его шкуру.
Но дровосек ее только не взяла денег, но и оставила волка себе, желая приручить его.
Волк долго пытался сбежать и нападал на неё, но она вытерпела всё и выстроила с ним доверие.
Спустя несколько месяцев волк разрешил себя погладить и начал ложиться спать рядом с ней.
Так прошёл год и он стал верным спутником дровосека. Куда бы она ни шла, она всегда брала с собой волка.
Однако в деревне ей завидовали, и женщины стали порочить её, говоря, что она блудница, раз живёт без мужа и выполняет мужские обязанности.
Дровосека это задевало, но она всё терпела.
В одну из ночей, она проснулась очень рано и. увидела, как волк сбросил шкуру и превратился в прекрасного и сильного мужчину.
Сделав вид, что спит, дровосек стала наблюдать за тем, что он делает.
Мужчина принес дрова в дом и тушку овцы.
Он приготовил обед и обернувшись волком вернулся ко сну в её ногах.
Поняв по сбитому дыханию, что дровосек не спала, волк спросил её
— "Боишься ли ты меня?"
— На что она ему ответила "Ты мой, почему я должна тебя бояться?"
— "Я кусаюсь, я дикий"
— "Ты мой, а остальное я выдержу"
••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••
Мальчик вскочил на ноги.
— А что было дальше?!
— Она вышла замуж за волка?!
— никто не знает.
— Жители деревни разлучили её и волка, посадив их обоих порознь в тюрьму..
Мальчик с восторгом захлопал в ладоши
— Я хочу ещё одну сказку!
— Мы договорились на одну.
Он надул щеки и топнул ногой.
— Тогда я никуда тебя не отпущу.
— Ну тогда ты лгун и подлый мальчик
— Который не верит в силу любви дровосека
—....ты дровосек..?
Я кивнула.
—....и тебя ждёт твой волк?
—..да и очень по мне тоскует.
— поэтому, пожалуйста, отпусти меня.
— дровосек не может жить без волка, так же как и волк без дровосека.
—...хорошо
— но ты ведь расскажешь мне ещё одну сказку, когда мы встретимся?
— о том, что случилось, встретились ли волк и дровосек?
— обязательно.
Мальчик встал и показал мне тихо идти за ним. Его "родители" спали и громко храпели. Он сказал мне подождать у двери и через несколько минут вернулся с ключами в руках.
Отперев дверь мальчик печально посмотрел на меня.
— прощай...
— береги себя малыш.
Я побежала прочь со всех ног невзирая на тьму и боль в руках. Лучше умереть в канаве, чем быть съеденной кем-то.
Постепенно, через несколько километров, силы стали покидать меня и упав по среди дороги я закрыла глаза..
Последнее, что я услышала был стук колес и церковное пение.