Плен
(Pov Пик)***
— Как тебе спалось Пик?
В глазах рябило. Не сразу, но мой взгляд сфокусировался на говорящем. Это был мужчина средних лет, с черными волосами, в которых мелькали просветы седины, с мешками под глазами и уставшим взглядом.
— Кто ты?
Я был дезориентирован и не понимал, что происходит. Мужчина усмехнулся. Его карие глаза стали будто темнее.
— Сразу видно, что ты сын своего отца.
— Такой же прямолинейный и бестактный.
Мужчина встал из-за стола и заложив одну руку за спину подошёл ко мне.
— Жильбер Лафайет.
Ненависть, пробудившаяся в сознании, разбудила меня.
— Говоря откровенно, я несказанно рад тому, что мой план вынудил тебя действовать.
— Теперь у твоего отца нет информатора.
—… – я усмехнулся.
— Не велика потеря.
— Как всегда критичный ответ. – Лафайет усмехнулся.
—Твой отец хорошо выдресировал тебя щенок.
— Ты доставил нам массу проблем по пути сюда, и убил нашего разведчика.
— Говоря об этом, тебя позабавило письмо о моём здоровье?
— Крайне. В жизни бы не поверил, что ты болен.
Я отвечал на его выпады холодным сарказмом.
— Я прямо-таки польщён.
Лафайет подошёл ко мне вплотную, опустился на корточки, после чего схватил за щеки и заставил посмотреть ему в глаза. Они ничего не содержали, кроме чистой злобы и отвращения.
— Что ты здесь забыл щенок?
— Чего добивался придя на эту базу? – услышав этот вопрос я оскалился.
— Хрена с два я тебе скажу ублюдок.
Он резко ударил меня по лицу.
— Прекрасно.
— Очень хорошо.
Лафайет встал, после чего ударил меня ногой в живот.
— У тебя будет время до твоего расстрела щенок.
— Подумай над своими жизненными принципами.
Я сжал зубы, морщась от боли, которая стала лишь сильнее.
— Не собираюсь предлагать тебе сдаться, потому что знаю, что ты слишком самоуверен и горделив для предательства.
— Мне ни к чему тебя раскалывать.
— И так обо всем знаю.
Я сжал руки в кулаки.
— Это была очень жалкая попытка спасти несчастных крысят в подвале.
— Ну что ж, раз уж так получилось.
— Ты будешь сидеть здесь и наслаждаться шоу.
— Как почётному гостю, моему заклятому врагу, я оставлю тебе место в первом ряду, чтобы посмотреть, как все твои близкие умрут.
— Это будет чудесно, не так ли?
— Я попросил принести их головы сюда, как только военные закончат чистку.
Лафайет сел за стол, достал из ящика бутылку водки и стакан, после чего налил содержимое сосуда в него.
— А пока, почему бы нам не поболтать?
Лафайет в приподнятом настроении стал болтать рюмкой.
— Скажи мне, бастард, от чего же ты так ненавидишь нас?
— Почему презираешь французов, если ты сам наполовину один из нас?
Моё тело, наполненное болезненными ощущениями, с завистью смотрело на то, что могло бы унять боль.
— Из чего сделаны такие выводы?
Я решил отвечать на его вопросы, не желая получить ещё больше травм.
— О, не притворялся дурачком.
Лафайет отпил немного из стакана.
— Ты прекрасно говоришь на французском.
— Твоя мать приложила все усилия, чтобы ты знал этот язык так же хорошо, как английский.
— К тому же, разве твой отец не говорил тебе о родословной твоей семьи? – глаза Лафайета недобро сверкнули
— Только о своих родственниках, о матери ни слова.
— Ох, ну пожалуй, тогда я тебе расскажу.
— У нас куда больше общего, чем ты думаешь.
(Pov Лафайет прошлое)***
Твоя мать, Регина, родилась в богатой семье дворян и была единственным ребёнком в семье. К сожалению, роды были сложными, и твоя, ныне покойная, бабушка больше не могла больше иметь детей. Они решились на серьёзный и проблематичный шаг – усыновление. Им был нужен тот, кто продолжит род. Придя в приют, они нашли мальчика, приблизительно того же возраста, что и Регина и усыновили его.
Этим мальчиком был я. Меня назвали Лафайет и я стал жить, как будущий наследник и полноправный член семьи. Я очень любил твою мать и всегда опекал её. Регина была моей единственной поддержкой. Твои бабушка и дедушка любили меня, но я чувствовал, что всё равно оставался для них чужим, ведь не был их родной кровью.
Ещё больше всё изменилось, когда я нашёл документы об усыновлении.
От этого мне было ни горячо, ни холодно. Просто всё равно. В тот день я всё окончательно для себя решил. Регина была моим миром. Миром, который я хотел видеть в своём будущем, которым хотел владеть. Таких женщина как она.. Едва ли можно найти. Это редчайшие жемчужины.
Я хотел сделать Регине предложение, как только мы станем старше. И мне было абсолютно всё равно, что бы подумали окружающие, тем более родители.
Мы не были родными братом и сестрой. Между тем, шло время, а отношения между Англией и Францией становились всё более и более неустойчивыми. Однако, твою мать это не беспокоило. Нет. Регина познакомилась с твоим выродком отцом. Потому что наши семьи решили сотрудничать с англичанами.
Я никогда не прощу твоего отца, потому что как бы я не старался, твоя мать влюбилась в него. Твой отец был очень настойчив и заполучил её сердце. И сделал это у меня под носом.
***
— Регина, мы можем поговорить наедине?
— Прости, Лафайет, но у меня есть не отложенные дела. – Регина поправляла свои кудри, настойчиво прихорашиваясь
— Пожалуйста, приходи к поместью Пиков к шести, хорошо?
Я уже тогда чувствовал, что что-то не так.
— …Хорошо.
В тот день я пришел раньше назначенного времени, чтобы проследить за Региной. Я спрятатся за ивой и подслушал их диалог.
— Сегодня прекрасный день, не так ли Филипп? – Регина очаровано смотрела на Филиппа, который шёл с ней под руку.
Её глаза можно было сравнить с сотней звезд, горящих в небе.
— Прекраснее можете быть только вы, Регина.
— Когда я провожу время с вами, кажется, что весь мир останавливается.
— Вы такой льстец! – Регина игриво пихнула мужчину в бок.
Наконец они остановилась возле ивового пруда имения Пиков. Твой отец встал на одно колено и сделал Регине предложение..
— Регина, знакомство и сотрудничество с вами сделали мою жизнь увлекательной и интересной.
— Вы женщина, которую я хочу видеть рядом с собой.
— Вы станете моей женой?
— О Боже… Да! Да!
Твой отец надел Регине на палец помолвочное кольцо.
В тот момент, мой мир треснул. Коробка с кольцом, которая лежала в кармане, потеряла всякий смысл.
Твой отец украл её у меня из-под носа. Нагло и бесстыдно.
Сжав кулаки, но стараясь не подавать виду, я вышел из-за ивы и встретился с ними.
— Ох, Лафайет, я так рада тебя видеть!
Регина подбежала ко мне и крепко обняла.
— Пик, это мой брат Лафайет, я тебе говорила о нём.
Твой отец смотрел на меня с ненавистью, уже считав моё лицо и моё отношение к нему. Но из вежливости мы пожали друг другу руки.
Это стало моментом, когда мы объявили друг друга врагами.
Я долго планировал, как отомщу твоему отцу, но твоя мать понесла тебя и я не решился её расстраивать в таком состоянии.
***
— Лафайет, разве это не чудесно!
— У меня скоро родится сын, а ты станешь дядей!
Она так радовалась. И я даже думал, что смирюсь с тем, что она вышла за Филиппа.
Но потом родился ты. Вылитая копия своего отца.
Что внешностью, что характером.
— Ах, Филипп, взгляни, он весь в тебя!
Филипп укачивал тебя на руках и был очень горд, что ты был на него похож.
Но для меня это стало последней каплей.
Я решил подождать и продумать, как убить твоего отца, пока Регина не восстановится.
План был довольно прост. Отравить Филиппа на одном из семейных застолий.
Я договорился с паталагонатомом, что он определит причину смерти, как сердечный приступ. Купив яд и антидот, я дождался семейного застолья. Горничные без труда исполнили мой приказ и отравили его еду. Когда еду подали, дегустатор, попробовав каждую порцию спокойно объявил, что яда в пище нет.
Всё шло идеально, но я не учёл поведение Регины и то, что твой отец был устойчив к ядам.
Мы сели за стол, красное вино, стейки, ярко горят свечи. Все родственники весело смеются и улыбаются. Они уже начали есть, но твой отец не прикасался к тарелке. Как волк военной закалки, он скорее всего уже знал, что я пытался отравить его.
Филипп демонстративно глядя на меня, отрезал кусок стейка и стал есть, показывая мне своё превосходство. Однако, его отвлекла твоя бабушка разговорами об совместной жизни его и Регины и о их будущем. Казалось он предусмотрел всё. Но…
Но Регина имела детскую привычку. Она любила пробовать еду из тарелки своего партнёра. И в тот момент, когда Регина незаметно от его глаз съела кусок мяса, всё рухнуло. Я был слишком далеко от неё, чтобы остановить.
Ночью ей стало плохо. Филипп сразу понял в чём дело и послал слуг за врачом, однако на улице была зима, и обстоятельства складывались не в нашу пользу. Тогда ещё не было машин, только повозки. А единственный антидот я потратил на то, чтобы слуга не выдал меня своей смертью.
— Эй Лафайет.
Филипп стоял оперевшись на дверной косяк.
— Отойдём в сторону.
Он отвёл меня в сторону и начал бить.
— Я знаю, что это твоих рук дело! Ублюдок!
— Где антидот! Дай его, быстрее!
Я ударил его по лицу в ответ.
— У меня нет антидота! Я потратил его на то, чтобы слуга не умер, ев твою еду!
Филипп ударил меня ногой.
— Ублюдок! Я никогда тебя не прощу, если моя жена умрет!
Я заломил его руку.
— Если бы ты не вел себя беспечно, то она бы не успела съесть отравленную еду!
— Если бы ты смирился, что она моя жена, то ничего бы этого не было!
Мы бы долго продолжали выяснять отношения, но Регине становилось всё хуже и хуже, а врача не было. Твой отец закутал её в теплые вещи, взял на руки и пошёл сквозь снежную бурю в соседний город. Ты остался у его родителей в тот день. Когда твой отец дошёл до врача, было уже поздно. Регина умерла. Для меня это было большим горем. И для твоего отца тоже. Филипп приложил все силы к тому, чтобы я был наказан за содеянное, но я бежал и вступил в армию Франции. Тогдашний король закрыл глаза на мою причастность к убийству. И с того момента, я делаю всё, чтобы уничтожить англичан. Тебя и твоего ублюдка отца. Если бы не ваше появление, Регина бы сейчас была моей.
(Pov Пик настоящее)***
Я хотел задушить его, во мне все клокотало и дикая ненависть разъедало тело.
Хотя я и не помнил свою мать хорошо, но это то, на что никто не имеет право посягать.
Это то, что я никогда не простил никому.
— И какая ты думаешь у меня будет реакция?!
— Пожалеть тебя, что ты несостоявшийся муж?! Что ты убил мою мать?!
— Я этого не хотел.
— Ты позорище!
— Как ты вообще можешь быть моим родственником?!
Жалкий, позорный дезертир!
Лафайет допил стакан. И бросил в мою сторону, несколько осколков попали мне в лицо.
— Родню не выбирают. Племянник.
— Что ж, была весьма приятно познакомиться с тобой Пик.
Твоя смерть будет как самый желанный в мире десерт.
— А пока, у меня есть более важные дела, чем болтать с тобой.
— Убийство твоего отца само себя не спланирует.
Он рассмеялся и вышел за дверь.
— Паскуда.
"Думай Пик, думай. Ты связан и тяжелоранен, но тебе нужно придумать план побега."
Всего на мгновение мои глаза закрылись.
"Отец… Последнее чего я хочу, так это подставить тебя под удар."
Он никогда не был слишком добр ко мне, но с взрослением лучше понимаешь взрослых.
И хотя знаешь, что они за многое не принесут извинения, ты прощаешь их. Потому что мы все равно все умрем, а жить с тяжёлой ношей на душе не хочется. Другой бы кто послушал рассказ Лайфаета, не поверил, что мой отец мог любить, быть заботливым родителем. Но он тоже был подростком. И ошибка, совершенная им, была случайностью, которая убивает его морально до сих пор. Мой отец после смерти матери так и остался вдовцом. Ему было трудно растить меня, учить, но он все равно это делал, хоть и по своему. Каждый раз, когда он меня бил, когда я лез не в своё дело, делал это в попытке отговорить меня не рисковать собой. Я был последним, что осталось ему напоминанием о Регине.
Но полагаю, я действительно весь в него, поэтому он не останавливает меня.
Отец. Я понимаю почему ты скрывал правду о ней. Ты не хотел, чтобы я испытывал жалости к врагам. К тому корню зла, что погубил мою семью, и бесчисленное множество других из-за собственной никчемности и не умении забыть о прошлом.
Только на мгновение силуэт хмурого отца предстал перед моими глазами.
— Ты чего расселся, чёрт?
Я будто почувствовал, как он дал мне подзатыльник.
— Думаешь Родину и любимую женщину спасут другие?
— Соберись с силами и беги отсюда.
— Я не смог уберечь свою женщину, так ты сможешь.
— Не отчаивайся, чёрт побери.
— Ты мой сын. Значит избавишься от опухоли на нашем семействе.
— Отец.
— Когда мы снова встретимся, ты ведь расскажешь мне о матери?
— …Обязательно.
Я открыл глаза, чувствуя, как кто-то кусал мою одежду. Это была худая крыса, которая почувствовала вкус крови и решила перекусить. Мои наручники были спереди, поэтому хотя и руками было тяжело шевелить, я смог схватить её за шею и ударить об пол, до хруста костей. Крыса жалобно взвизгнул умерла. Я начал искать направление, откуда она могла придти. И поразглядывав стену, нашёл. Это было вентиляционное отверстие, скрытое за столом.
— Отлично. Теперь нужно избавиться от этой дряни.
Я осмотрел свои наручники и кандалы на ногах. Всё тело нестерпимо болело. Я начал сгибать суставы, чтобы выскользнуть из кандалов. Через некоторое время это получилось. Проделав то же самое с ногами, я стал их разминать. Все затекло. Когда кровь прилила к ногам, я шатаясь встал, придерживая сломанную руку. Затем подошёл к вентиляционной решетке.
Она была привинчена. Единственной идеей, которая на тот момент пришла мне в голову, было отвинтить решетку острым краем наручников.
Не прошло бы много времени, прежде чем меня заметили, поэтому я действовал быстро. Как только решетка упала, пополз вниз по узкому вентеляционному ходу. Меня беспокоило то, что будет потом, когда
выберусь. В моей армии меня могут счесть за дезертира. Хотя полагаю, Лайфает этого и добивался упустив меня…
Я вышел из вентиляции на другой стороне здания и начал бежать прочь. На белом снегу я был хорошей мишенью, учитвая черную школьную форму, которая только осталась.
По мне сразу же открыли огонь с вышек.
От чего-то я смог увернуться, от чего-то нет. Петляя, едва-едва добравшись до леса, мои ноги подвели меня и я упал на снег. Сил, чтобы встать, не было. Я не ел несколько дней, и кто знает сколько, был без сознания.
Холодный ветер пробирал тело до костей.
Только на мгновение я закрыл глаза и увидел перед собой лицо Эмилии.
— Пик! Ты не можешь сейчас умереть!
— Ты обещал вернуться ко мне живым!
— Ты же всегда выполняешь свои обещания!
— Так сдержи его!
— Я жду тебя!
— …Эмилия.
Я поднял голову от снега, чувствуя дрожь и покалывания в теле
— Она ждёт меня.
— Ждёт, что я вернусь к ней живым.
Я хватил кольцо на цепочке на шее. Чувствуя тепло, которое оно сохраняет, не смотря на мороз.
— Мы встретимся снова. Жди меня.
"Нужно лишь…дойти…"