2# До последнего выстрела | 18+

Диана

Прохладная вода мощным порывом стирает алые пятна с моих рук. Капли сыплются повсюду, образуя лужи на светлом кафеле и мокрые дорожки на зеркале. В слив ручьём стекает кровь, унося воспоминания, которые, кажется, ещё пару часов назад въедались в память и точили свои когти изнутри. Я яростно скребу руки до онемения пальцев и образования неглубоких ранок. Не могу остановиться.

Тянусь к автоматической мыльнице, за очередной каплей, но сенсор не срабатывает даже с третьей попытки. От всплеска злости я силой стукаю по нему и прибор тут же трескается, ломаясь на части. Детали громко рассыпаются на пол и мыло медленно начинает струиться по плитке. Я громко цокаю и опрокидываю голову от раздражения.

— Диана, — голос Акселя за дверью звучит встревоженно. — У вас всё нормально?

Я выдыхаю и бросаю взгляд на зеркало. Всё то же лицо, усеянное засохшими багровыми пятнами и грязью —  уставилось на меня с изможденной гримасой. Отёкшие веки, скрывающие утомлённый взгляд. Покрасневшие белки от недосыпа. Беспорядок на голове, образующий колтуны в волосах.

Жалкое зрелище.

— Да, всё хорошо. — я вру. — Дайте мне ещё минутку.

Шум в кране слегка заглушает мой голос. Я набираю в ладони побольше воды и плещу ею в лицо. Дыхание перехватывает от освежающего облегчения и ощущения, что с меня слетела тяжелейшая маска. Умывшись, я тянусь к бумажным полотенцам. Насухо протираю лицо и шею, уже собираясь выйти, но в комнату с шумом входит мужчина. Его глаза округляются от неожиданности. Не удивительно — я абсолютно комфортно чувствую себя в мужской уборной.

— Я... зайду позже.

Он разворачивается к двери и уже хватается за ручку, желая смыться, но я опережаю его.

— Я уже ухожу. — безразлично бросаю ему и, переступая порог, оказываюсь в длинном коридоре, похожем на часть большого лабиринта. Меня встречает бесконечный ряд дверей, ведущих в неизвестность, которую мне совсем не хотелось узнавать. Яркие лампы тянутся по потолку далеко в тёмный тупик, кажущийся черной дырой.

Аксель уставился на меня, подпирая плечом стену. Он оценивающе пробегает глазами снизу вверх, от ног до головы, замечая незначительные изменения в моём образе. Неидеально чистое лицо и руки, волосы, заплетенные в небрежный пучок и тело, уже не так плотно обтянутое влажной одеждой.

Я вопросительно вскидываю бровь и делаю кивок головой, намекая на то, что он нагло глазеет. Очнувшись, он отталкивается от стены и протягивает мне что-то похожее на бомбер.

— Ваша куртка была полностью пропитана кровью, — произносит он спокойным, даже слегка дружелюбным голосом. — Настаиваю на том, чтобы вы надели мою. На улице ливень и сильный ветер. Она вам пригодится.

Затем он встаёт у меня за спиной и накидывает куртку мне на плечи. Она на несколько размеров больше и её подол тянется до середины моих бёдер. Меня окутывает приятная тяжесть ткани, и я сильнее закутываюсь в неё, стараясь сохранить долгожданное тепло.

— Спасибо. — тихо произношу я. — Что дальше?

Он медлит, грудь едва заметно вздымается на вдохе, прежде чем он произносит:

— Я отвезу вас домой.

Я слишком выжата, чтобы возражать. У них есть вся информация обо мне и заветная подпись. Теперь я полностью подчинена им, без права отнекиваться и играть роль сильной и независимой. Но всё же демонстративно закатываю глаза и делаю пару шагов вперёд по коридору.

— Кхм... — он негромко кашлянул, заставляя меня недовольно обернуться. — Если вы не планируете исследовать коридоры, то нам направо.

Я краснею и уже горю желанием зарядить себе ладонью по лбу, но всё же собираюсь с духом и ступаю в его направлении. Он идёт быстро, игнорируя мои попытки сровняться с его длинными шагами. Невольно слежу за его тяжёлой походкой и едва не налетаю на его широкую спину. Где-то глубоко внутри кипит обида. Осознание того, что он значительно крупнее и, без сомнения, способен сломать меня одним несильным ударом, вызывает почти физическое раздражение. Я ненавижу, когда рядом оказывается человек, которому природа заранее выдала преимущество. Особенно если этот человек — мужчина.

— Я живу... — говорю, пытаясь идти вровень с ним. Хочу осведомить его, но он тут же перебивает меня:

— Я в курсе где вы живёте, Диана.

Превосходно.

— Если вы в курсе, зачем тогда весь этот пафос в виде похищения? — Я хмурюсь и поднимаю взгляд на него.

Он опускает глаза и смотрит в ответ. Лицо спокойное, но я вижу как уголок его губ едва уловимо тянется вверх.

— Так эффектнее.

Я снова закатываю глаза, демонстрируя возмущение его дерзостью.

Мы подходим к двери, на вид очень тяжёлой. Он без всякого усилия распахивает её и молча, жестом руки, пропускает меня вперёд. Я задерживаюсь ещё на секунду, изучая его лицо в надежде поймать тот самый единственный намёк на смешок. Но моргнув, его лицо безразлично застывает.

Боже, что с ним не так? Его что, всю жизнь грозились пристрелить за малейшую эмоцию?

Собственные мысли точно молотком, стукнули по голове. Разве я не жила с подобным страхом, закрывшись в чулане, позволяя себе лишь одну слезу и тихий всхлип? Подперев колени маленькими ручками и раскачиваясь из стороны в сторону, повторять слова отца о том, что эмоции убьют меня быстрее любой пули.

Нет. Я больше не желаю погружаться глубже в воспоминания, способные затянуть меня как зыбучие пески. Не могу позволить им управлять мною.

Поэтому я в последний раз смотрю на него и, опередив, направляюсь к лестнице. Не дожидаясь, пока он пойдёт следом, уверенно спускаюсь вниз, слушая, как эхо моих шагов разносится по лестничной клетке.

На удивление — он не спешит. Моя ладонь медленно скользит по холодному металлу. По другую сторону перил почти синхронно движется его рука. Несколько секунд мы спускаемся так, будто между нами натянута невидимая нить, удерживающая одинаковый темп. Стоит мне сделать шаг быстрее — он делает то же самое.

Достигнув первого этажа, я замечаю выход на парковку, утопающую во мраке. Через секунду раздаётся короткий сигнал разблокировки автомобиля, и почти сразу вспыхивают фары, ослепляя меня. Я прикрываю лицо рукой и жмурюсь от яркого света, режущего глаза. Аксель никак не реагирует и лишь уверенно подходит к машине. Мерцание  фар выхватывает из темноты чёрный седан. Гладкий кузов, тёмные стёкла, скрывающие всё внутри. Ни одной лишней детали, которая цепляла бы взгляд. Дорогая машина, но не из тех, что покупают, чтобы на них смотрели. Скорее из тех, что без труда растворяются в потоке, оставаясь без внимания.

Он открывает пассажирскую дверь и приглашает меня внутрь. Я с недоверием мнусь на месте, не решаясь шагнуть в салон.

— Я испачкаю ваши сиденья, офицер. — предупреждаю я, бросив брезгливый взгляд на свою одежду. Мне скорее хочется избавиться от неё.

— Это был долгий и тяжёлый день. Мне так же плевать, как и моим сиденьям. — спокойно говорит он, ожидая, когда я наконец сяду.

Он нервно постукивает обувью по полу, давая мне очевидный молчаливый пенок на то, чтобы я двинулась с места. Наконец скорее направляюсь к машине и удобнее усаживаюсь внутри. Спинка идеально поддерживает меня и я, на выдохе, позволяю себе расслабиться. Тело обмякает, а приятный хвойный запах ароматизаторов слегка опьяняет. Ноги ломит от лёгкой, но назойливой боли, вызванной той самой попыткой убежать. Я старалась держать себя в форме весь год, но к такому я не была готова и никакие тренировки не могли бы уберечь меня. Даже привычная, идеально разношенная обувь превратилась в пытку. Ступни пульсируют, будто под кожей образуются горячие мозоли.

Аксель закрывает за мной дверь, и я отмечаю, что сквозь неё почти не проникают звуки. Через зеркало я замечаю движение сзади. Он встал всего на минуту, чтобы перевести дыхание. Его ладонь проходит по лицу и задерживается на подбородке, создавая ощущение, что он задумался о чём-то очень важном. Возможно ему нужно время прийти в себя прежде чем снова оказаться со мной один на один за закрытыми дверьми. Я тоже позволяю секундам тишины расслабить сознание, прежде чем он обходит седан и наконец садиться рядом.

Его тело буквально валится на сиденье и я готова поклясться, что почувствовала тряску под собой. Молчание наполняет салон и я упираюсь взглядом куда-то в мрачную неизвестность парковки, не готовая смотреть на него. В закрытом пространстве его присутствие ещё сильнее влияет на меня физически. Тело застыло как неподъемный валун, а руки обвили собственную талию в поиске поддержки. Я его не боюсь. Я боюсь того, что мне искренне хочется доверять ему и розум полностью игнорирует обстоятельства, которые нас столкнули. Даже те сигналы, которые могли бы кричать, что нельзя доверять абсолютно незнакомому человеку, который был готов сдать полиции в случае несогласия с его условиями. Но я знаю кое-что, чего он сам никогда не признает, что-то личное: я ему нужна. Он не позволил бы избавиться от меня — ни другим, ни тем более самому себе.

Он поворачивает ключ и машина в миг оживает. Я пугаюсь и почти подпрыгиваю на месте от неожиданности. Аксель замечает это и поворачивается в мою сторону, чтобы убедиться, что ему не показалось. Я чувствую его взгляд, даже не смотря на него. Неловкость, повисшая между нами, делает моё пребывание здесь невыносимым. И он это чувствует.

— Диана, не стоит пугаться. — он спокойно произносит, кладя руки на руль. Сжимает его прежде чем продолжить. — Я вас не обижу. Никогда.

Я медленно, словно через силу, поднимаю взгляд на него и вижу по выражению его лица, что он полностью честен. Губы расслаблены, а глаза, хоть и прикрытые от усталости, выражают искренность. Хочу верить, что он хороший человек.

— С этого дня я отвечаю за вашу безопасность. — продолжает тихим убедительным тоном. — Но я не обещаю, что смогу всегда быть рядом.

Я сглатываю и произношу:

— Я умею за себя постоять. — дрожь в голосе предаёт меня.

— Не сомневаюсь. — на его лице появляется мимолётная улыбка.

Он нажимает на газ, резким толчком приводя машину в движение. Я пристёгиваюсь и отворачиваюсь к окну, наблюдая как фары прочищают путь, скользя по припаркованным, почти одинаковым автомобилям. Все владельцы затонировали окна — как и мой водитель, мастерски владеющей рулём. Машина почти плывёт, минуя тёмные коридоры. Мы медленно выезжаем со стоянки, когда нас встречают высокие ворота. Они тяжело поднимаются, впуская тёплый свет, которым окрашено утреннее небо. Солнце лениво поднимается над зданиями, виднеющимися вдалеке. Оранжевый рассвет моментально прогоняет все гнетущие мысли из моей головы, напоминая, что эта непростая ночь наконец позади. Можно считать это началом новой главы, которая приведёт к долгожданному счастливому концу.

Мы молча едем по пустой трассе. Я наблюдаю как облака плывут и сквозь них прорезаются множество солнечных лучей. Горизонт выглядит неописуемо в своих красках и жизни, текущей по нему. Небо никогда не казалось мне настолько прекрасным. Я так редко смотрю наверх, что успела забыть, насколько сильно небо может притягивать. Птицы собираются в стаи, несясь с ветром к приближающимся верхушкам густых деревьев. Широкие стволы, растущие вплотную к друг другу, затягивают нас глубже в лес. Скорость небольшая, но взгляд слегка путается в кронах, позволяя потерять фокус и отключить поток мыслей окончательно. Листва над головой рассеивает солнечный свет, делая его мягче. В боковом зеркале я смотрю, как трасса постепенно остаётся позади, уступая место тихой дороге. В салоне слышен только слабый гул мотора и наше с ним дыхание.

— У вас есть с собой телефон? — спрашиваю, не отрывая взгляда от окна.

Он ненадолго замолкает, будто взвешивает своё решение. Если это рабочий телефон, вряд ли ему захочется, чтобы я звонила с него за границу.

— Всего один короткий звонок. — я умоляюще смотрю на него, отворачиваясь от окна.

Не отрывая взгляда от дороги, он открывает бардачок, находит телефон и молча протягивает его мне.

Определённо телефон личного пользования.

Разблокировав устройство я вижу перед собой обои на экране блокировки. На них фотография девушки. Её лицо освещает яркое солнце, но оно меркнет по сравнению с лучезарной и озорной улыбкой. Волнистая, белая копна волос, беспорядочно развивается на ветру. Платье в горошек и нелепый берет ярко-красного цвета. Немного размытый силуэт и красивый пейзаж на фоне придаёт моменту особое тепло. Девушка не позирует, а живёт в моменте, даря объективу свою красоту. Фотограф явно хотел запечатлеть её настоящую, не обращая внимания на фон.

Я осознаю, что нагло рассматриваю что-то, что вообще не должна видеть, когда уже слишком поздно. Аксель то поворачивает голову на меня, то снова на дорогу, явно подозревая, что я занята совсем не тем, для чего мне мог понадобиться его смартфон.

Пальцы застывают над экраном не решаясь нажать на привычные цифры. Звонить ему в таких обстоятельствах совершенно неразумно, но мне жизненно необходимо услышать знакомый голос. Просто узнать как дела, как спалось. Это поможет приземлиться.

Я ввожу цифры на автомате. Подождав немного, я набираю в лёгкие воздух, нажимаю кнопку вызова, прижимаю телефон к уху и начинаю считать гудки. Слишком долго. Начинаю сомневаться в собственном решении связаться с ним.

Пути назад нет, потому что я наконец слышу узнаваемое: — Слушаю. — голос на другом конце звучит слегка отдалённо.

Я нервно закусываю губу и отвечаю:

— Это Диана.

На том конце слышится шорох, затем глухой стук и торопливые шаги, словно он, застигнутый врасплох, резко вскочил с места.

— Боже, Диана, — взволновано протягивает он. — Где ты? Откуда ты звонишь?

— В безопасности. — я запинаюсь. — Откуда звоню не важно, ты должен будешь удалить этот номер позже, обещаешь?

— Хорошо, обещаю. — я всё ещё слышу шаги на том конце, только теперь они стали быстрее, а дыхание тяжелее.

— Мне просто... — мой голос дрожит и мне физически сложно произносить слова. — Необходимо было услышать знакомый голос.

Этот абонент заменил мне всех. Его слова, напутствующие меня весь этот невыносимо тяжелый год, спасали и вытаскивали из ямы всякий раз, когда я своим же руками закапывала себя. Пусть мы разговариваем не часто, но каждый звонок успокаивал меня на долгое время.

Всё началось в то самое утро, когда он приехал за мной на набережную. Я смотрела на рассвет, уже задумываясь над тем, стоит ли продолжать жить так, как приходилось жить с самого детства — по чьему-то сценарию. Убивать на автомате, без разбора, лишь потому что сказали, что нужно. Его слова о том, что он всегда готов выслушать, починили что-то во мне. Посеяли зерно надежды в то, что есть кто-то, кто видит мои муки, моё истинное лицо и все переживания, ломающие душу. Наши беседы — хотя, скорее, его монологи, которые я внимательно слушала, — открывали для меня что-то новое, о чём я прежде даже не задумывалась.

Обычный водитель, ставший путеводной звездой и настоящей опорой.

— Я здесь, Диана. — он произносит с нежностью, с которой обычно отцы успокаивают своих детей.

Я молчу. Не могу даже разомкнуть губы, боясь показать насколько я напугана. Насколько я запуталась в том, что хочу и что обязана. Аксель не должен видеть меня в таком состоянии. Он не готов успокаивать незнакомую девчонку, жующую сопли. Отворачиваюсь к окну, чтобы он не заметил, и вижу маленькие капли на стекле. Их становится больше с каждой секундой. Дождь начинает бить по крыше и застилать окна. Аксель тут же включает дворники на максимальную скорость, чтобы снова открыть вид на дорогу. Они мечутся из стороны в сторону, отчаянно рассекая потоки воды, но даже в полную силу не справляются с задачей. Асфальт превратился в черное зеркало, в котором дрожат отражения деревьев, тянующиеся по обе стороны дороги. Я смотрю в его сторону и замечаю с каким безразличием он реагирует на бушующую стихию снаружи. Его спокойствие позволяет мне расслабиться.

Механический голос Вильяма едва доносится сквозь яростный стук дождя по крыше автомобиля.

— Знаешь, сегодня моя младшая дочь подошла ко мне и вдруг спросила: «Пап, а кто твой любимый супергерой?» — он весело изображает детский голос, пытаясь разрядить обстановку. — Я долго думал что ответить и в итоге сказал: «Человек-паук. У него здоровский костюм и он ловко лазает по стенам.». Она забавно рассмеялась и добавила: «Угадай кто мой любимчик?». Я взял её на руки и попытался угадать, но после нескольких неудачных попыток она рассказала мне сама: «Ты, папа. Ты — мой любимый и самый лучший супергерой.». Её звонкий смех сделал мой день светлее и я до сих пор не могу перестать думать об этом.

Я невольно улыбаюсь, представляя эту картину: высокий, широкоплечий мужчина бережно держит на руках крошечную малышку. Её нежный голосок и маленькие ручки, обнимающие его за шею. Большие глаза и отражающийся в них отец, с любовью и гордостью смотрящий на свою кроху.

— Почему ты решил рассказать мне именно это, Вильям? — сквозь улыбку спрашиваю я.

— Потому что позже, в тот же день, хорошенько всё обдумав, я понял, кто на самом деле мой любимый супергерой.

— И кто же? — мой голос больше не дрожит.

— Ну, это точно не мужчина в облегающем костюме, ползающий по стенам и выпускающий паутину хрен пойми откуда.

Я негромко смеюсь и глажу колени рукой, чтобы унять былые эмоции.

— И не мужик с трусами поверх нелепых штанов, — добавляет он. — Это кто-то гораздо сильнее. И дело не только в физической силе. Это человек, которого ничто не сможет сломить — любые испытания лишь делают её сильнее. Она никому не позволит отнять у неё мужество, силу духа и веру в себя.

— «Она»? — я слегка озадаченно спрашиваю.

— Она — это ты, Диана.

Я будто вижу его улыбку даже сквозь огромное расстояние, разделяющее нас.

— Я далеко не супергерой. — скромно отнекиваюсь.

— Хм-м... — задумчиво тянет он. — И сколько женщин ты уже успела спасти за год в этой грёбаной Франции?

— Я перестала считать после десятой.

— Вот именно. Даже если бы это была всего одна спасённая жизнь — это уже настоящий подвиг, позволивший проучить хотя-бы одного ублюдка.

Я на мгновение затихаю, прокручивая его слова в голове. Он прав — я спасла жизни и заставила десяток насильников задуматься. Я мстила самыми ужасными способами, чтобы освободить беззащитных женщин от насилия. И я бы делала это дальше. Я бы занималась этим вечно, обойдя весь земной шар, если потребуется. Если бы мне дали возможность. Каждый отморозок должен пожалеть даже об одной лишь мысли о жестокости к полу, который по сей день называют «слабым».

— Спасибо, Вильям.

— Я всегда готов повторить это если ты вдруг начнешь сомневаться в себе.

— Тебе это быстро надоест. — я расплываюсь в тёплой улыбке.

— Я очень терпелив, ты это знаешь.

— Без всяких сомнений.

Мы ещё пару минут говорим о всяких мелочах, не имеющих особого значения. Так происходить с каждым звонком, чтобы избежать проблем с прослушкой. Просто не спешим заканчивать разговор — так, чтобы ещё немного побыть на связи и напомнить друг другу, как успели соскучиться.

Звук дождя, бьющего по крыше, не умолкает. Лес всё ещё возвышается, тянущийся до самых туч, незаметно потемневших как сама ночь.

— Ах, да... — он вдруг осекается. — Есть кое-что очень важное, о чём ты должна знать.

Я напрягаюсь и не спешу отвечать. После таких слов трудно ожидать чего-то хорошего, поэтому я лишь молча жду продолжения.

— Не знаю, как это сказать... — он неуверенно замолкает, словно никак не может подобрать подходящих слов. Несколько секунд молчит, пытаясь наконец сказать то самое «важное».

— У меня не так много времени. — напоминаю я.

— Вчера ночью я листал новости в социальных сетях. — его голос становится через чур низким. — Моё внимание привлёк один пост, набравший тысячу лайков и комментариев.

— Так... — я неуверенно произношу, не совсем понимая какую ценность может иметь обычный пост в сетях, на которые я сама ни за что бы не тратила время.

— Один парень спровоцировал драку в клубе. — Вильям наконец говорит, двигаясь ближе к делу. — Он разбил голову мужчине за то, что тот пролил на него выпивку. Пост разлетелся повсюду и люди...

— Я не совсем понимаю зачем мне эта информация. — нетерпеливо перебиваю.

— Этот парень... — он спотыкается на полуслове. — Он... удивительным образом похож на... Макса.

Имя он произносит с огромной осторожностью, зная, что его нельзя произносить вслух, даже если тебя будут пытать. Таким было моё условие.

— Я не поверил своим глазам. Даже когда приблизил изображение, всё равно не мог отделаться от ощущения, что вижу его.

Время застывает и дорога передо мной начинает плыть. Сердце сбивается с ритма, а затем с бешеной скоростью принимается колотиться в груди. Слышу звон у висков и телефон в руке дрожит от слабости моих пальцев. Они онемевают от услышанных слов и всё тело накрывает холод.

Нет. Нет. Нет. Мне послышалось. Этого не может быть.

Но грудь горит и не позволяет вздохнуть.

— Диана, ты меня слышишь? — его голос звучит откуда-то издалека, будто через толстую стену.

— Диана, вы в порядке? — теперь Аксель замечает мой шок. Я вижу, как по-настоящему пугает его моя реакция на услышанное по телефону. Он даже не представляет, что именно мне только что сказали.

Из-за давления их голосов я начинаю прерывисто глотать воздух и хвататься за грудь. Но как ошпаренная убираю руку, когда понимаю, что неистовое биение собственного сердца пугает не меньше.

Оно сейчас остановиться.

Вильям и Аксель слышат моё дыхание и пытаются узнать что происходит, но я отключаюсь от реальности.

— Диана, это не значит, что это он. — Вильям в панике старается привести в чувства.

— Диана, что происходит? — Аксель спрашивает, выезжая с главной дороги и давая по тормозам.

— Я... не могу... — задыхаюсь. — не могу говорить больше.

— Диана, подожди. — он пытается докричаться. — Прости, я не хотел тебя тревожить этим.

Я сбрасываю звонок и выпрыгиваю из машины, не с первой попытки сумев открыть дверь. Колени и ладони больно ударяются об мокрый асфальт. Я издаю животные звуки, стоя на четвереньках, борясь с чувством страха за собственную жизнь. Причёска сама собой расплетается, и длинные волосы медленно опускаются вниз, касаясь земли.

Капли с неба бьют в спину, пытая болью. Одежда промокает до нитки почти сразу. Волосы, закрывают обзор и я не вижу ничего, кроме липких прядей и отражения в луже под собой. На меня в упор глядит лицо, уродливо искаженное паникой. Отражение пляшет, искажаясь от каждого удара капель о поверхность воды.

Затем я чувствую крепкие руки, накрывающие моё дрожащие тело. Аксель пытается поднять меня, хватаясь за талию. Я поддаюсь как тряпичная кукла и будто взлетаю к нему. Он, холодными руками, убирает волосы с моего лица, чтобы отыскать мои глаза. С его закрученных от влаги волос стекает вода и сквозь неё я вижу его напуганный взгляд и красные глаза.

— Аксель... я... кажется умираю. — я кричу, но рыдания обрезают слова. — Помоги! Не стой на месте, чёрт возьми.

— Диана, это паническая атака. — он говорит спокойно, но с дрожью в голосе. — Она не убьёт тебя, слышишь? Просто дыши.

— У меня не выходит. Я задыхаюсь!

Он прижимает меня к себе и я слышу уже знакомый и уже родной хвойный запах.  Затем его руки обвивают мою спину. На нас мощным потоком падает дождь, пропитывая объятия. Я чувствую биение его сердца. Оно почти такое же быстрое как и моё.

— Слушай моё дыхание и попытайся сровняться с ним. — он произносит, кладя ладонь на мой затылок, будто пытаясь укрыть от страха.

Я совершаю попытку, но вдох обрываются.

— Я не могу! — кричу ему в грудь.

Он слегка отталкивает, силой хватается  за мои плечи. Ноги, набитые ватой, тянут вниз, но он уверено удерживает меня на уровне глаз.

— Диана, посмотри на меня.

Я с трудом поднимаю взгляд.

— Я... не могу...

— Можешь. Только не думай сейчас о том, что услышала. Хорошо? — голос Акселя становится тише. — Давай просто вернёмся сюда. Ко мне.

Я киваю, хотя дыхание всё ещё сбивается.

— Посмотри вокруг. Назови мне пять вещей, которые ты видишь.

Я оглядываюсь, пытаясь сфокусировать взгляд.

— Дерево... лужи... капли... дорога... трава.

— Хорошо. Именно так. Не спеши. Теперь четыре вещи, которых ты можешь коснуться или почувствовать.

Я провожу пальцами по лицу.

— Кожа... — затем я кладу руку на плечо. — Рукав... — опускаю голову — Ботинки... волосы.

— Отлично. Теперь три звука, которые ты слышишь.

Я прислушиваюсь.

— Твоё дыхание... ветер... и... дождь.

— Ещё два. Что ты можешь почувствовать прямо сейчас? Любые запахи.

Я делаю медленный вдох.

— Сырость... и... твой парфюм.

На его губах появляется едва заметная улыбка.

— Хорошо. Осталось последнее. Один вкус. Что ты чувствуешь во рту?

Я сглатываю.

— Вяжущий, неприятный привкус.

— Вот. Это пройдёт. Всё. Ты здесь, Диана. Со мной.

Я закрываю глаза и наконец делаю более глубокий вдох.

— А теперь медленно вдохни через нос... и выдохни.

Я повторяю за ним.

— Ещё раз.

Вдох.

Выдох.

— Вот так. Не возвращайся пока к тому звонку. Тебе не нужно сейчас ничего объяснять, решать или понимать. Просто побудь здесь.

Я смотрю на него.

— Но, Аксель...

— Я знаю, что ты услышала что-то страшное. — он ненадолго замолкает. — И я никуда не уйду. Сначала успокойся и затем я отвезу тебя домой.

— Я убью его, Аксель, — тихо, сквозь слёзы, произношу я. — Если придётся... я сделаю это снова.

— Чёрт! — он произносит сквозь зубы и опускает голову. Затем смотрит на меня снова и сжимает плечи. — Если это кто-то, кто сделал тебе больно... я лично рассеку ему череп.

Я плачу, но теперь уже от бессилия. Кажется, внутри меня больше не осталось ни сил, ни слов.

Аксель несколько секунд просто стоит рядом, будто давая мне прийти в себя. Затем, набравшись решимости, подхватывает меня на руки и осторожно сажает в машину. Я тут же утопаю в сиденье.

Он захлопывает дверь, обходит автомобиль и садится за руль. Через мгновение двигатель взвизгивает, и машина резко трогается с места.

Я смотрю в окно, но всё вокруг постепенно рассыпается. В голове ещё звучат обрывки услышанного, однако их заглушает равномерный щелчок.

Тик... так. Тик... так.

Наверное, поворотник.

Этот звук странным образом успокаивает меня. Он становится ровным, мерным, почти убаюкивающим. Веки тяжелеют, тело окончательно расслабляется.

И прежде чем я успеваю понять, что засыпаю, проваливаюсь в сон.