2# До последнего выстрела | 18+

Мои дорогие и самые любимые!

Всего пару слов от меня.

Мне очень волнительно возвращаться к вам с новой главой. У меня буквально колотится сердце. Пожалуйста, простите меня за долгое отсутствие. Моя жизнь была абсолютным кошмаром последние 7 месяцев. Мне не хватало сил снова взяться за написание. Я ждала, когда силы наконец вернутся, чтобы не разочаровать вас и вложить в каждое слово максимум своей души, потому что хочу, чтобы вы читали только самое достойное, пусть и не идеальное.

Вы самые лучшие, спасибо что снова выбрали меня ❤️

Диана

Узкая улица сжимается вокруг меня, и эхо моих шагов скользит между стенами. Они нарушают привычную тишину улицы, которая не щадит слабых. Где-то вдалеке бродячие псы надрывают глотки, защищая свою территорию. Территорию самого криминального района на севере Парижа.

Переулок освещается тусклым светом одинокого фонаря. Свет в окнах давно погас. Люди в страхе занавесили шторы, погружая квартиры в полумрак, чтобы не навлечь на себя беду. Некоторые окна на первых этажах давно разбиты руками отчаянных грабителей.

Даже небо здесь будто тусклее, а звёзд не видно. Ветер шепчет ужасные вещи из уст мерзких грешников, правящих здесь. Вместо дорожек — месиво из камней и пыли.

Я иду в неизвестность, гравий хрустит под тяжёлыми ботинками. Жду когда мерзкие людишки сами угодят мне в руки. Хочу стереть с их рож довольную улыбку, изуродованную насилием и болью невинных людей. Отнять всё награбленное и раздать бедным людям, ютящимся в маленьких домиках, которыми кишит округа.

Останавливаюсь, услышав голоса и женский визг из-за угла. Звук режет слух и с каждой секундой становится ближе. Упираюсь спиной в холодный бетон — он мгновенно пробирается сквозь куртку. Пальцы сжимаются сами, до боли в костяшках.

Внутри поднимается знакомая волна — кипящая, пробуждающая гнев. Та самая. Чужие руки. Смех, когда просишь прекратить. Шрам над верхней губой. Время ничего не стёрло. Оно просто научило прятать это глубже.

Я выглядываю из-за угла, медленно, ровно настолько, чтобы меня не заметили. Сразу цепляюсь взглядом за движение — этого хватает, чтобы понять: всё плохо.

Женщина лежит на земле с распоротой юбкой, пытаясь отбиться от двух парней. Она бьётся, царапается, пытается отползти, но её тут же хватают обратно. Один из них держит в руке биту, лениво постукивая ею по тыльной стороне ладони, чтобы сильнее запугать несчастную. Он никуда не спешит. Знает, что она никуда не денется.

Но он не знает, что за стеной стоит человек, который этой же битой выбьет из него всё живое.

Мой выход.

Моя тень подкрадывается медленно, заслоняя их спины. Когда они замечают её, то тут же оборачиваются. Мы встречаемся взглядами и секунду изучаем друг друга. На их лицах играет улыбка, они чувствуют больший азарт при виде ещё одной «жертвы». Я стою ровно, не двигаясь. Только легкий ветер играет моими волосами.

Девушка смотрит, цепляясь взглядом за мой силуэт, как за спасение. Земля липнет к её рукам и ногам, тело дрожит. Карие глаза широко раскрыты, и в них — животный страх.

— Ты откуда такая красивая? — хрипло спрашивает парень на французском, разворачиваясь и изучая с ног до головы. Бита в руке сжимается сильнее.

Я молчу.

— Заблудилась? — произносит второй, делая пару шагов ко мне на встречу.

Они переглядываются.

— Хочешь присоединяться к веселью? — один из них бросает с ехидной улыбкой.

Мои уроки французского прошли не даром. Мне хватает моих знаний, чтобы понимать их. И это не радует. От их слов вянут уши. Мерзкие рты, из которых сочится гниль. От их отвратительных голосов подступает рвота.

Я делаю шаг навстречу, не боясь встать и взглянуть им в глаза. Нас разделяют пару сантиметров.

— Отпустите её. — велю им.

Из‑за акцента мои слова звучат неубедительно. В словесной войне я им уступаю. Но это не имеет значение. Я здесь не для бесед.

Один из них начинает смеяться. Рот перекошен, а передние зубы отсутствуют.

— Твой акцент... — произносит он с ухмылкой. — Да ты иностранка.

Для него это всего лишь забава, но я единственная знаю, что они не уйдут отсюда целыми. Я опускаю взгляд, на их ноги, чтобы запомнить их целыми. Бедолаги проведут остаток жизни на инвалидных креслах, прося у людей милостыни у метро или подземных переходов.

— Люблю экзотику. — он добавляет.

Второй медленно тянется к моему лицу, но я перехватываю его руку и выкручиваю её до хруста. Он жалобно вскрикивает, дёргаясь в моей хватке. Другой подрывается. Через секунду я уже вплотную. Лоб врезается ему в лицо — точно по носу. Кровь хлещет сразу. Он хватается за лицо, теряет равновесие и падает на землю. Из его рта вылетают ругательства и ничтожные попытки запугать меня. Я не сдерживаю смех, наблюдая за тем как он пытается встать на ноги, скользя руками в грязи.

Тот, что ещё во власти моей хватки, дёргается, почти выворачивая себе плечо. Он идёт на жертвы, полностью высвобождаясь. Я едва успеваю отреагировать — его кулак врезается в челюсть и я отстраняюсь, как будто меня ошпарили кипятком. На секунду теряю равновесие, но мне удаётся уверенно встать на ноги, сохраняя решимость. Острая и жгучая боль пронзает меня и пульсирует под кожей от самых костей. Рефлексом, руки сами взлетели к лицу, но уже было поздно — удар оставил свой след, горячий и глухо ноющий.

Я встряхиваю голову и моргаю несколько раз, чтобы прийти в чувства. Мир немного прояснился, пульс стал ровнее. Когда я поднимаю глаза, вижу одного из них, стоящего напротив с битой. Он вцепился в неё всей силой. Его глаза сжались в щелки от гнева, а улыбка превратилась в кривую гримасу, полной угрозы. Улыбка выглядит глупо, потому что в глазах я вижу тень замешательства.

— Где девчонка? — кричит тот, что на земле. В его голосе чувствуется разочарование.

Мой взгляд бросается в сторону, где пару минут назад девушка утопала в грязи, пытаясь отбиться. Она оказалась сообразительной — сбежала при первой возможности. Её беспорядочные следы ведут прямо в тёмный переулок. Я провожаю их взглядом и с облегчением выдыхаю. Убираю волосы с лица и снова нахожу глаза этих уродов.

Один из них встаёт на трясущихся ногах, не спуская с меня глаз, горящих от гнева. Его руки смыкаются в кулаках и моментально белеют. Их тела едва могут устоять на месте, хотя я не прилегала особых усилий, способных лишить их стойкости. Эти двоя точно не были готовы сразиться с кем-то, кроме беззащитной девушки.
Их смелости хватает лишь на тех, кто значительнее слабее них.

Беззубый плюёт на землю и вытирается испачканным рукавом. Кровь, пот и грязь ложатся маской на его сморщенном от злости лице. Он скалиться и толкает своего товарища в плечо, заставляя его прийти в себя:

— Найди её! — яростно требует он. — С этой я разберусь.

Мои губы изгибаются в ухмылке.

Он вскакивает, ноги срываются с места, мчась за девушкой. Я реагирую мгновенно: хватаю тяжелый камень и метаю его. Булыжник ударяется о его голову с глухим звуком, и он падает на землю. Его тело тут же обмякает в глубокой луже.

«Клык», рыча, бросается в мою сторону, поднимая за собой пыль. Я не двигаюсь с места, ожидая его атаки. Его тело с разгона врезается в меня плечом, пытаясь повалить на землю. Мои пальцы цепляются в ворот его куртки и я ударяю коленом в живот, затем локтем в висок, чтобы окончательно сбить его с ног. Он со стоном падает на землю, закрываясь руками от моих ударов. Быстро упираюсь коленом в его грудь, удерживая в беспомощном положении, чтобы он не смог встать. Поверженный размахивает руками, но его попытки защититься тщетны.

Затем я направляю всю массу своего тело в центр его грудной клетки. Он хрипит и пытается сделать вдох, но моё колено, словно бетонная плита, перекрыло ему кислород. Его пальцы беспорядочно скребут по гравию, цепляясь за мелкие камни — он ищет хоть что-нибудь, чем сможет запустить в меня. Не давая ему шанса, я резко врезаюсь кулаком в его челюсть. Он распластался на земле, полностью обездвиженный. Грудь почти не шевелиться, каждое дыхание даётся с трудом под весом моего тела. Я искренне улыбаюсь и наклоняюсь ближе, почти к самому уху.

— Я буду вырывать тебе зуб за каждую девушку, которую ты когда-либо в своей жизни трогал, урод.

Он жмурит глаза и мотает головой в стороны, не зная как противостоять мне. Но я в полной власти над его телом.

Я хватаю подбородок и его кожа белеет под давлением моих пальцев. Он сжимает челюсти, не давая проникнуть руками в его мерзкую пасть, но моё колено лишь сильнее вдавливает его в землю, заставляя рот открыться. Он рвано вдыхает, и в этот момент я беру ситуацию под контроль.

Наклоняюсь ближе — и через секунду его крик рвёт тишину. Зуб выходит с большим трудом, но я применяю всю накопившуюся за долгое время силу. Я намеренно растягиваю этот момент, продлевая его агонию, вслушиваясь в каждый срывающийся звук боли. Алая кровь заливает ему горло, и он почти захлёбывается, вырывая из себя жалкие, хриплые звуки. В его глазах ясно отражаюсь я. От этого внутри разливается тёплая волна, почти обжигающая мои лёгкие. Я чувствую, как мои губы сами собой едва заметно трогаются в улыбке.

Когда зуб выходит с корнем, я внимательно разглядываю его, перебирая между пальцами. По ним стекает его горячая кровь, просачиваясь под рукава моей куртки, и тело невольно вздрагивает от резкого, почти омерзительного ощущения.

Дрожь пробегает по телу, когда в голову приходит новая идея как сильнее ему навредить. Сломать и растоптать его. Я не планировала этого делать, но обстоятельства и адреналин сами диктуют следующие действия, и моё тело не в силах сопротивляться.

Я проникаю пальцами в его рот и вгоняю зуб ему прямо в глотку. Его глаза расширяются от ужаса, а ноги судорожно пляшут в воздухе. Видит бог я не хотела заходить так далеко.

— Глотай, édenté, — произношу я почти шёпотом, нарочно растягивая слова.

У него нет выбора. Он глотает его, запивая собственной кровью. Из уголков его глаз стекают слёзы, оставляя влажные дорожки на висках.

Он тут же начинает кашлять и кровь брызгами хлещет мне в лицо. Я почти вижу эту картину со стороны: он беспомощно дёргается подо мной, моё колено беспощадно давит ему на лёгкие, его руки сильнее цепляются за ткань моей куртки. Но самое главное — я вижу своё лицо, окрашенное тёмными каплями. На нём играет улыбка, полная холодного триумфа, жестокого удовлетворения.

— Остановись, — он говорит, давясь кровью. — Что ты хочешь? Деньги? Я сделаю всё, о чём ты попросишь.

Я смотрю в его глаза, наполненные страхом. Он не моргает, уставившись на меня с широко раскрытыми веками, будто пытается разглядеть милосердие.

Мне знаком этот взгляд. Я встречалась с ним всякий раз, когда рука без колебаний касалась холодного метала. Только теперь я точно знаю, что человек напротив заслужил боли.

Он ничего не сможет мне дать, ничего из того, что я могу попросить. Мне не нужны деньги — мне нужно, чтобы он осознал свои ошибки и заплатил за них. Поэтому я не перестану, пока не услышу слова, которые будут иметь значение. Слова, которые он не готов произносить. Пока.

Я хватаю его за подбородок и сжимаю пальцы сильнее, фиксируя его взгляд на себе. Он мычит и мотает головой, но я не даю ему отвернуться.

— Смотри мне в глаза, — говорю я тихо и холодно.

Его муки продолжаются. Я поочерёдно вырываю зуб за зубом, не торопясь. Он покорно глотает каждый, уже без всяких возражений. Грудь едва вздымается и он медленно закрывает глаза. Хватка его рук полностью ослабевает и я понимаю, что он теряют сознание.

Я бью его по щекам, оставляя красные следы на лице. Он снова приходит в себя, и я, пользуясь моментом, хватаю его за воротник, приподнимая ближе к себе — настолько, чтобы наши лица оказались на расстоянии в пару сантиметров.

— Ты ничего не хочешь сказать? — спрашиваю я.

Не выдержав, он хватает меня за руки всеми силами, что у него остались. Его дрожащие пальцы едва смыкаются вокруг моих запястий. Из его груди вырываются рваные всхлипы. Меня передёрнуло — не от отвращения. От удовольствия.

Неожиданно он плюёт мне прямо в лицо и я моментально подпрыгиваю. Резко встав на ноги, я вытираю лицо рукавом и к горлу подступает мерзкий ком. Я чувствую стекающую теплую кровь и слюну на своём лице. Желудок сжимается, и на секунду кажется, что меня сейчас вывернет прямо на него.

Я скалюсь и наступаю ему на лицо, вдавливая в грязь. К сожалению не достаточно сильно, чтобы раздавить его череп и закончить на этом.

— Ты мерзкая сука! — он кричит сквозь слёзы.

Я сильнее вжимаю его голову в землю, и мне кажется, я слышу хруст костей. Он надрывает связки, но его тело больше не сопротивляется.

Меня медленно покидает надежда, что я наконец услышу раскаяние. Я осознаю, что просто трачу время и силы на это беспомощное отродье, не способное признать свои ошибки, но не могу закончить всё на этом. Но даже пару зубов не способны пробудить в нём и каплю сожаления.

Достаточно надавить сильнее — и всё закончится.

И я давлю. С большей силой.

— Остановись. — он неожиданно выдавливает между стонами. — Мне жаль.

Я замираю. Его слова в одно мгновение возвращают меня в реальность. Моего слуха касается то, чего я не услышала ещё год назад. То, что было так необходимо услышать в том душном подвале, под пристальным взглядом глаз, которые не видели во мне человека. Только лишь мясо. С желанием обглодать меня до самых костей и не оставить ничего живого. Только травму, которая будет преследовать меня до конца жизни. Нависать над головой и шептать на ухо то, что будет возвращать меня туда, где моя жизнь закончилась.

— Остановись... Мне жаль... — Он всё также захлёбывается собственной кровью. — Пожалуйста... Не надо... Я больше не буду...

Его голос дрожит.

— Клянусь... Никогда... Слышишь?
Никогда больше...

По щекам медленно стекает что-то тёплое и я машинально касаюсь щеки дрожащими пальцами. Слёзы, сдерживаемые долгое время, нашли выход и от осознания я отстраняюсь от него, оставляя обездвиженное тело лежать на бетоне.

— Прости меня... Пожалуйста... — произносит он уже тише.

Я отчаяно тянусь руками к лицу, стряхивая поток нескончаемых слёз, но они снова и снова разъедают щёки. Сердце беспрерывно колотится в груди и причиняют боль с каждым новым ударом. Слышу только собственный пульс, доходящий до самых висков. Мои эмоции выходят из-под контроля и я ломаюсь.

Какого чёрта?

Моё тело не выдерживает, и я с глухим ударом падаю на землю, будто стала весить целую тонну. Ком в горле не позволяет сделать вдох, а горло словно стягивает невидимой петлёй. Руки тонут в луже из гравия и пыли, смешивая кровь с грязью.

С ресниц падают тяжелые капли кипящих слёз. Я задыхаюсь и из груди вырываются рваные всхлипы. Ощущаю себя заточенной под куполом, от стен которого эхом отскакивают мои рыдания.

Не могу остановиться. Каждый вдох обрывается на середине, но я пытаюсь ухватиться за малейшую каплю кислорода.

Перед глазами вспыхивает воспоминание. Образ меня на холодном полу. Ослепляющий свет одинокой лампы, раздражающе мигающей каждые пару секунд. Руки, хватающие меня и впивающиеся в каждый сантиметр моего тела. Тяжелые удары по старым синякам. Собственная кровь, стекающая по стенам. Собственный голос, надрывающийся от просьб помиловать.

Толчки.

Раньше это снилось мне в кошмарах, но теперь страшный сон настигнул меня в реальности.

Мир вокруг постепенно проясняется, когда моё лицо резкими вспышками, освещают огни. Сине-красные всполохи мигалок разрезают темноту переулка, ослепляя меня.

В считаные секунды пульс теряется. Тело накрывает волной холодного пота и ноги сами рывком направляют меня прочь в тёмный переулок. Я спотыкаюсь об камни и неровности, а брызги от луж пачкают ботинки и пропитывают одежду. Но я несусь сломя голову, стряхивая прилипшие к лицу пряди волос. Не оглядываюсь. Даже луна не способна осветить мне путь, поэтому я бегу дальше в неизвестность, надеясь, что оторвусь от преследования, растворившись в темноте.

Но, к моему сожалению, огни настигают меня. Яркие вспышки заливают переулок, и я осознаю, что оказалась загнанной в тупик. Передо мной высокая стена, покрытая мхом, всё ещё влажная от недавнего дождя. Шансов взобраться вверх по выступающим кирпичам — ничтожна.

Я оглядываюсь по сторонам и вздыхаю с облегчением, когда замечаю узкий закоулок между заброшенными зданиями.

Не теряя ни секунду, я ловко ныряю в него, погружаясь в мрак.

Тишина сдавливает со всех сторон. Теперь меня преследует лишь стук моих шагов, несущихся с огромной скоростью. Резкий запах сырости сбивает с толку, но я не останавливаюсь ни на секунду. Моё дыхание прерывистое, грудная клетка горит адским пламенем. Адреналин бушует в венах и чувство паники возвышается и накрывает с головой. Всё тело ноет, но у меня просто нет выбора. Я должна бежать. Моя миссия может провалиться вот так просто, начавшись с абсолютного провала. Но сердце ведь ноет и жаждет мести каждую ночь. Я не могу позволить одной ошибке сорвать мои планы, тщательно выстроенные за год тишины и скребущей в груди боли.

Гул в ушах становится невыносимым, и мой бег предательски замедляется.

Нет. Пожалуйста.

Если я дам себе всего пару секунд отдышаться, то тут же буду закована в тугие наручники. Нельзя позволить этому случиться.

Но попытки продолжить бег заканчиваются позором.

Мир полностью уходит из-под ног, когда меня силой хватают чьи-то грубые руки. За секунду я оказываюсь в ближайшей подворотне этого бесконечного лабиринта. Кто-то зверски вцепился в меня, не давая шанса на сопротивления.

Это конец.

Неизвестный натягивает мне на голову пыльный мешок и сковывает руки за спиной. Я кашляю до боли в горле. Слышу несколько голосов. Они переговариваются между собой и поторапливают друг друга.

Мы несёмся в неизвестном для меня направлении. Мои ноги путаются и спотыкаются от бессилия и страха. Я падаю, но меня поднимают на руки, не позволяя замедлиться ни на секунду.

От ощущения рук, обхвативших моё обессиленное тело, хочется блевать. Я дрожу и пытаюсь вырваться, но меня сжимают всё сильнее.

Я чувствую лёгкий запах хвои, исходящий от него. От человека, который держит меня так легко, будто я не вешу ни грамма.

Мужчина ещё крепче прижимает меня к себе и бесцеремонно швыряет в салон фургона. Двери захлопываются и двигатель моментально оживает, окончательно лишая меня надежды сбежать. Я заточена здесь с несколькими мужчинами и это снова возвращает меня глубоко в воспоминания.

В те стены.

Сердце бешено колотится, пытаясь разорвать стенки моей груди и вылететь наружу.

В тесном пространстве машины повисает гнетущая тишина. Слышно только моё громкое и прерывистое дыхание, почти хриплое. Мешок, окутывающий голову, почти не оставляет воздуха.

Его резко стягивают с меня и я пользуюсь возможностью сделать жадный вздох. Я глотаю его, готовясь забрать оставшийся кислород душного салона себе. Но дыхание снова перехватывает, когда я встречаюсь взглядом с мужчиной, сидящим напротив.

Мы сцепляемся взглядами, не отводя глаз ни на секунду. Почти пожираем друг друга, игнорируя наличие ещё нескольких людей, сидящих по обе стороны от нас. Они, уставившись, неловко перешептываются между собой.

Воздух, разделяющий нас с ним, становится густым и я замечаю, что он тоже не способен дышать. Его широкие плечи напряжены, а желваки ходят под кожей.

Мы больше не моргаем.

Я не в состоянии трезво мыслить и понятия не имею, что не позволяет мне не отрывать взгляда от этих бледно-голубых глаз. Их зрачки расширены и неестественно тёмные, почти как бездна.

Еще чуть-чуть и она затянет меня.

— Аксель, — мужчина рядом разнимает наш немой поединок. — У нас не так много времени.

Аксель.

Одно короткое имя — и по позвоночнику ползёт холод. Будто вместе с ним в салон вошло что-то тёмное и неизбежное. Меня одолевает плохое предчувствие.

Он смотрит на мужчину и переводит дыхание. Затем снова поворачивает голову ко мне.

— Диана, — Он наклоняется ближе и я снова чувствую хвойный запах. — Вы должны проехать с нами. Прошу без сопротивлений.

Всё моё тело дрожит, когда я слышу родную речь. Он говорит очень уверенно, но с лёгким французским акцентом. От неожиданности я вжимаюсь в кожаное сиденье, ища опору.

В голове проносится один вопрос: Кто все эти люди и что им от меня нужно? Это не похоже на простую полицию, поймавшую очередную нарушительницу порядка. Это что-то намного серьёзнее.

Я решаю следовать его указаниям и усаживаюсь удобнее, пытаясь восстановить дыхание. Мне не сбежать отсюда. Я слишком обессилена.

Они больше не говорят ни слова. Просто молча смотрят по сторонам, оставляя меня одну с вопросами, крутящимися на языке. Машина продолжает своё движение, подпрыгивая на кочках.

Но Аксель...

Он полностью сфокусирован на мне. Как и я на нём.