Пролог
Я жмурюсь от яркого летнего солнца, которое будто светит только для меня. Лучи касаются лица и приятно отдаются теплом на щеках. Запах лаванды мягко проникает в нос, разливаясь по лёгким, и словно успокаивает душу, даря настоящее умиротворение.
Как же я давно этого не испытывала. Неужели настало то время, когда я наконец обрела покой и свободу? Я жива.
Кончики пальцев касаются стеблей цветов. Босые ноги, зарытые в густую траву, улавливают прохладу земли. Что-то в груди сжимается от счастья. Мне хорошо. По настоящему.
Ветер пробегает по фиолетовым кустам, и аромат становится объёмным, почти осязаемым. Я слышу этот нежный шелест, говорящий на языке, который знаю только я. Он говорит со мной.
Где-то в траве негромко стрекочет кузнечик, и это стрекотание будто подчеркивает тихий ритм моего дыхания. Надо мной пролетает стайка птиц, одаривая мой слух своими невероятными мелодиями.
Солнце начинает припекать, и я жмурюсь, вытягивая руку, чтобы частично прикрыться от света.
Слышу мелодию где-то вдали, не понимая откуда доносится звук. Мои брови сводятся на переносице от легкого замешательства. Я была уверена что людей поблизости нет. И уж точно не в ближайших километрах от места, где я расположилась.
Мелодия становится громче с каждой секундой, давя на перепонки. Раздражение поднимается до предела и я закрываю уши, в надежде, что это поможет мне убежать от противного кантилена. Сильнее зарываюсь ногами в прохладную траву и вдыхаю аромат фиолетовых цветов, чтобы унять раздражение. Но всё тщетно.
Мелодия становится настолько громкой, что мне не остаётся другого выбора, как распахнуть веки. Вместо ясного неба и ватных облаков, я встречаю высокий белый потолок своей спальни. Хмурюсь от осознания того, что это был всего лишь сон, подаривший мне мнимую надежду на беззаботную жизнь, которой больше всего не хватает.
Будильник, орущий у самого уха, выполнил свою работу на отлично. Вырвал из глубокого сна почти моментально, унося сон далеко в неизвестность. Остались только воспоминания о покое и фантомный запах лаванды где-то в воздухе.
Телефон продолжает трезвонить и я лениво тянусь в кровати в его поисках. Руки блуждают по простыням, чтобы нащупать беспокойное устройство, но всё безуспешно. Приходится перевернуться на живот и запустить руки под подушку. Бинго. Я хватаю телефон и жму на долгожданную кнопку, чтобы прекратить этот назойливый звон.
Снова переворачиваюсь на спину и раскидываю руками. Делаю глубокий вдох и взгляд снова устремлён в блеклый потолок. Всего пару минут назад я наслаждалась плывущими по ясному небу облаками, а теперь меня встречает местами облупившаяся штукатурка.
Шторы плавно двигаются на ветру, проникающему из открытого окна. Окна приходится держать открытыми даже ночью. Моё первое лето в Париже и мне не повезло посетить его в период аномальной жары. Самые практичные Парижане обзавелись кондиционерами, а я сумела отыскать лишь вентилятор, который едва справляется со своим обязанностями. Кто-то уже завесил окна своих квартир плотными шторами, чтобы тепло не задерживалось и пространство не нагревалось так сильно, как могло бы при температуре в воздухе. В моём случае интерьер украшает невесомая тюль с вышивкой в форме волн и зубцов, ниспадающая от потолка до пола.
Я откидываю одеяло в сторону и приседаю на кровати, запуская ноги в домашние тапочки. Встаю чтобы накинуть на себя белый шелковый халат. Прохлада ткани приятно ложится на всё тело, спасая от душного воздуха, царящего в комнате.
Из другой комнаты доносится топот лап и из прохода показался нос Тарзана. Он лениво перебирает лапами, направляясь ко мне с высунутым языком. Дружок подходит ближе, глядя на меня своими большими черными глазками.
— Хочешь лакомство, мой мальчик? — я глажу его по голове, расплываясь в улыбке от одного лишь преданного взгляда.
Его хвостик как всегда ходит из стороны в сторону, реагируя на слово «лакомство».
Мы вместе идём на кухню, пока он переодически утыкается влажным носиком мне в ногу, будто поторапливая. Я смеюсь и поглядываю на его довольную мордочку.
Подойдя к шкафу я достою лакомство, а затем приседаю, чтобы быть с ним на одном уровне. Даю команду «сидеть» и он покорно садится, лая и ёрзая на одном месте.
— Сегодня я дам тебе что-то новенькое. — говорю я с широкой улыбкой. — Надеюсь тебе придётся по душе, солнышко.
Он лает мне в ответ, протягивая большую лапу, заранее зная следующую команду. У меня срывается лёгкий смешок от его нетерпеливости и я даю ему сушёное мясо из индейки, которое он ещё не пробовал. Он глотает его почти сразу, совсем не пережёвывая. Я хмурю нос и тяну руку, чтобы почесать его за ушком.
— Что я говорила тебе уже несколько раз? — пытаюсь отчитать его и звучать строго, но глядя на его милую и довольную мордочку, из меня выходит только самый нежный тон. — Надо жевать, непоседа. Ты же собака а не змея.
У меня снова вырывается тихий смешок от этого сравнения, и я наконец поднимаюсь, чтобы наполнить его миску кормом и водой.
Заварив душистый кофе, я выхожу на балкон. Солнце уже греет, и я делаю первый глоток. Воздух пахнет свежей заваркой и испечённым круассанами из уютного кафе этажами ниже. Я радуюсь каждому мгновению в этой квартире. У неё самое удачное расположение, с видом на Эйфелеву башню. Узкая улочка уже наполняется людьми. На террасах кто-то не спеша поедает свой завтрак, запивая его крепким горячим напитком.
Я наслаждаюсь видом и лениво накручиваю прядь волос на палец, отдаваясь магии утра. Слышу французскую речь, смех и тихое пение птиц.
Тянусь к телефону и листаю подборки мест, которые хочется увидеть в Париже. Сегодня тянет на музей или выставку — хочется чего-то спокойного и интересного.
Определившись с местом, я блокирую экран и кладу телефон на стеклянный столик. Не проходит и пары секунд, как телефон вибрирует с уведомлением о новом сообщении.
Я удивляюсь, ведь никто не знает мой номер и список контактов давно пылится от отсутствия в нём номеров.
Неуверенно беру телефон и гляжу в экран, с застывшим над ним пальцем. Некоторое время позволяю себе обдумать варианты действий. Прочитать? Удалить, даже не открыв?
Любопытство одолевает меня и я всё же решаюсь его открыть. Отправитель не указан, номер неизвестен.
Я застываю от ужаса, глядя на присланную фотографию. Меня накрывает животный страх. На снимке — окровавленная рука, сжимающая настоящее человеческое сердце.
«Всё ещё помнишь как бьётся его сердце?»
Короткая подпись. Больше ничего.
Я убеждаю себя, что это всего лишь чья‑то злая шутка. Но внутренне понимаю: это не просто фотография и не просто слова. Люди из прошлого нашли меня. И они не оставят мне права на спокойную жизнь.