Глава 14. Наследие Молчания
«Скат» вырвался из гравитационных тисков Предела, как пуля из стынущей раны. Корабль содрогался, его корпус издавал тревожный скрежет — перегрузки оставили на нем свои шрамы. Арк-Сенешаль молча вел челнок, уводя его прочь от того места, где реальность сходила с ума. Его лицо было каменной маской, но по напряженным мышцам щеки и мерцанию интерфейсов на висках было ясно — каждый его нерв был натянут до предела.
Элис не смотрела назад. Она сидела, сжав в одной руке медальон, а в другой — кристалл данных. Тот самый, что был вырван из сердца кошмара. Он был холодным, почти ледяным, и казалось, этот холод проникал ей под кожу, в самые кости.
— Они идут, — её голос прозвучал глухо, без эмоций. Она смотрела на сканер, где три ядовито-красные точки уже появились на краю дальности и неумолимо сближались. «Грифоны». Эскадра Могильщиков. — Они видели вспышку. Они знают, что мы здесь.
Арк-Сенешаль лишь кивнул, уводя «Скат» в гущу разбросанных обломков, пытаясь использовать их как прикрытие. Но челнок был слишком медленным, слишком поврежденным. Они были мышьью, у которой сил хватило лишь на то, чтобы уползти с поля боя, пока не пришли стервятники.
— Топливо на исходе, — сообщил он, и в его голосе впервые зазвучала усталость, граничащая с отчаянием. — Еще один прыжок. Короткий. И все.
Элис закрыла глаза, прижимая кристалл ко лбу. Казалось, она искала в его ледяном касании ответ, решение.
— Они хотят это, — прошептала она. — Они чувствуют это. Кристалл… он излучает что-то. Как тот корабль. Как маяк.
— Тогда мы его уничтожим. Сейчас же, — его рука потянулась к кристаллу.
— Нет! — она резко отдернула руку, прижимая данные к груди. В её глазах вспыхнул тот самый фанатичный огонь. — Мы не можем! Это единственное, что у нас есть! Единственная правда!
— Правда нас убьет! — рыкнул он, и его голос прозвучал громовым раскатом в тесной кабине. — Ты слышала это… это существо! Знание принадлежит всем! Оно не принадлежит никому! Оно like чума!
— А мы будем его хранителями! — выкрикнула она в ответ. Её хрупкое тело напряглось, золотистые глаза метали молнии. — Мы не позволим им извратить его! Мы поймем его первыми! Мы найдем способ…
Сирена прервала её. Резкая, пронзительная.
ЛАЗЕРНОЕ НАВЕДЕНИЕ. МНОЖЕСТВЕННЫЕ ЗАМКИ.
Они вышли из-за обломков. Три «Грифона». Большие, уродливые, покрытые шипами и орудийными турелями. Они двигались с убийственной, неспешной уверенностью, окружая «Скат». Их прожекторы выхватили челнок из темноты, ослепляя смотровые стекла.
— Готовься, — сквозь зубы произнес Арк-Сенешаль, его пальцы сжали штурвал, готовясь к последнему, самоубийственному маневру.
Но атаки не последовало.
На главном коммуникаторе, который молчал вечность, замигал свет. Входящий вызов. Нешифрованный. Открытый канал.
Арк-Сенешаль и Элис переглянулись. Это был невообразимый риск. Но что им оставалось? Он молча кивнул.
Элис с дрожащими руками приняла вызов.
Эфир наполнился шипением, скрежетом, а затем — голосом. Он был низким, гортанным, исковерканным имплантами и кибернетикой, но в нем чувствовалась… почти интеллигентность. Холодная, лишенная всякой человечности.
— Бродяга. Похититель. Ты украл то, что не принадлежит тебе. Ты осквернил Святилище Безмолвия, — голос был спокоен, но в этой спокойности сквозила бесконечная угроза.
— Мы ничего не крали, — ответила Элис, стараясь, чтобы её голос не дрожал. — Мы взяли то, что принадлежало нам.
Раздался короткий, сухой, похожий на стаккато, смех.
«Нам». Забавно. Твоя цивилизация мертва, дитя. Ее права ничтожны. Ее собственность перешла к тем, кто сильнее. К тем, кто выжил. Сдай данные. И мы даруем тебе быструю смерть. Отказ… откроет для тебя новые горизонты страдания. Мы очень хотим изучить тот отпечаток, что ты носишь на себе.
Арк-Сенешаль нажал на передатчик.
— Убирайтесь. Или мы уничтожим данные вместе с собой.
Наступила пауза. Казалось, на том конце размышляют.
— Арк-Сенешаль. Последний Страж мертвой империи. Мы знаем тебя. Мы видели твою крепость. Великолепная битва. Бесполезная, но великолепная. Ты — интересный образец. Упрямый, сильный. Ты мог бы принести много пользы. Сдайся. Отдай данные и образец. И мы… интегрируем тебя. Ты станешь частью чего-то большего. Сильнее. Ты выживешь.
Предложение повисло в воздухе, отвратительное и заманчивое. Выжить. Ценой предательства. Ценой ассимиляции.
— Никогда, — прошипел Арк-Сенешаль.
— Что вы с ними сделаете? — вдруг спросила Элис, её голос был тихим, но чётким. — С данными?
— Поймем, — ответил голос, и в нём впервые прозвучала неподдельная, жадная страсть. — Мы поймем то, что не смогли понять они. Мы используем это. Мы станем сильнее. Мы перестанем быть падальщиками. Мы станем… новой формой жизни. Хищниками высшего порядка. И ты можешь стать частью этого.
— Вы создадите новое чудовище, — сказала Элис.
— Мы выйдем на новый эволюционный виток. Выбор прост, дитя. Умри как последний осколок прошлого… или родись заново в будущем.
Арк-Сенешаль посмотрел на Элис. Он видел борьбу на её лице. Ужас перед тем, что они предлагали… и жгучую, неутолимую жажду знания, страх перед тем, чтобы уничтожить последнее наследие её цивилизации, не познав его.
— Нет, — тихо сказала она. Не Могильщикам. И не ему.
Она посмотрела на кристалл в своей руке, потом на Арк-Сенешаля.
— Делай прыжок. Куда угодно. Сейчас.
Он не стал спрашивать. Он ввел случайные координаты — в самую гущу ближайшей туманности, что могло хоть как-то скрыть их след. Остатки топлива взревели в двигателях.
Выбор сделан. Жаль, — раздался голос, и в нём не было ни капли сожаления. — До скорой встречи.
Связь прервалась. В тот же миг «Грифоны» открыли огонь.
«Скат» рванул с места, уворачиваясь от первых залпов. Плазма прожигала пространство вокруг. Один луч чиркнул по корпусу, и челнок содрогнулся, закрутился вокруг своей оси.
— Держись! — крикнул Арк-Сенешаль, выравнивая курс.
Он видел на экране, как эскадра разворачивается для нового залпа. Они не успеют.
И в этот момент Элис сделала то, чего он не ожидал.
Она не стала пристёгиваться. Она рванулась к панели управления, к тому самому, примитивному коммуникатору, что она настроила на частоту Могильщиков.
— Что ты делаешь? — закричал он.
— Я даю им то, что они хотят! — крикнула она в ответ, её глаза горели. — Но не так, как они ожидают!
Её пальцы взлетели над клавишами. Она не уничтожала данные. Она… открывала их. Декодировала. И транслировала. В открытый эфир. На той самой частоте, что ловили все корабли Могильщиков.
— Ты сведешь с ума всех, кто это услышит! — понял он.
— Они сами этого хотели! — её голос сорвался на визг. — «Знание принадлежит всем»! Пусть получат!
Она нажала последнюю кнопку.
Ничего не произошло. Ни вспышки, ни звука.
А потом… эфир взорвался.
Это был не звук. Это был визг. Визг самой реальности. Тот самый, что они слышали на «Ковчеге», но умноженный на тысячу. Он хлынул из динамиков, из всех систем связи, он пронизывал корпус, впивался в мозг.
На экране тактической карты один из «Грифонов» вдруг резко дернулся, его движение стало хаотичным, беспорядочным. Он перестал стрелять, начал кувыркаться, словно пилот сошел с ума или системы вышли из-под контроля.
Второй корабль попытался увернуться, но его движение было резким, судорожным. Он протаранил первый, и оба взорвались немым, ослепительным огнем.
Третий «Грифон» развернулся и… исчез. Словно испарился. Слился с искажениями пространства.
Визг в эфире стих так же внезапно, как и начался.
В кабине «Ската» воцарилась оглушительная тишина. Элис стояла, прислонившись к панели, тяжело дыша. Кристалл в её руке потускнел, стал серым и безжизненным. Она передала всё. До последнего бита.
Арк-Сенешаль смотрел на нее. Он не видел в ней больше ученого. Он видел пророка. Или разрушителя. Она выпустила джинна из бутылки. Она заразила эфир знанием, которое сводило с ума.
«Скат» вышел из прыжка на окраине туманности. Топливо было на нуле. Двигатели затихли. Они дрейфовали в сияющем облаке газа и пыли, совершенно беззащитные.
Элис медленно опустилась на пол, обхватив голову руками. Её тело содрогалось от тихих, беззвучных рыданий. Она понимала, что натворила.
Арк-Сенешаль молча смотрел в смотровое стекло. Они выжили. Ценой того, что отправили на верную гибель или безумие три корабля. Ценой того, что выпустили в мир вирус абсолютной истины.
Он не знал, кто они теперь — хранители или убийцы. Он знал только одно.
Охота не закончилась. Она только началась. И теперь за ними охотилось не только жадность, но и безумие.