Глава 5. Бегство из Гробницы
«Скат» вырвался из утробы «Непробиваемого Щита» как пуля из древнего ружья. Рев его двигателей, приглушенный вакуумом, отдавался в костях Арк-Сенешаля глухой, болезненной вибрацией. Он сидел в кресле пилота, скованный, неестественный, словно хищник, запертый в клетке из кожи и кости после жизни в необъятном теле крепости. Мир за стеклом был тесен, стремителен, ослепителен. Его сознание, раздавленное столетием неподвижности , с трудом обрабатывало поток данных от скромных сенсоров челнока.
Он не оглядывался. Не мог. Он чувствовал это — гигантскую, раненую плоть крепости за своей спиной. Чувствовал, как по ней ползет стая Могильщиков, словно черви по трупу. Чувствовал первые удары по своей собственной шкуре. Взрывы плазмы, рвущей его старые титановые ребра. Это была агония. Его агония. Он бежал, отрезав от себя часть души, и та часть сейчас умирала в муках, прикрывая его отступление.
Глаза его были прикованы к экрану навигации. Дрожащая линия возможного курса уводила их прочь, в глубь ничем не примечательного, пустынного сектора. Без звезд, без планет, без надежды. Только бесконечная, холодная пустота. Идеальное место, чтобы затеряться и умереть.
— Проклятье, — его голос прозвучал хрипло и непривычно громко в тесной кабине.
Его пальцы, дрожа, пробивали команды. Он не вел «Скат». Он заставлял его лететь, силой воли вгрызаясь в непокорные, чужие системы. Автопилот был примитивен, навигационные карты — устарели на столетия. Он был слепым поводырем у слепого же подопечного.
Внезапно кабина озарилась алым светом. Сирена, тихая и противная, завела свою предсмертную песню.
ОБНАРУЖЕН ЛАЗЕРНЫЙ ЗАМОК. УГРОЗА ОБЛУЧЕНИЯ.
Один из «Стервятников» оторвался от пиршества умирающей крепости и устремился за ними. Быстрый, ядовитый, неумолимый.
Арк-Сенешаль рванул штурвал на себя, пытаясь уйти в маневр уклонения. «Скат» визгнул перегруженными двигателями, закрутился, срывая прицел. Луч импульсного оружия прошел в сантиметрах от корпуса, ослепив датчики.
— Наседаешь, тварь? — прошипел он, и в его голосе зазвучала знакомая старая ярость. Ярость загнанного зверя.
Он был титаном, прикованным к тележке. Его мощь, его знание, его воля были бесполезны здесь, в этой жестяной банке. Он не мог раздавить врага мощью орудий, не мог поглотить его щитами. Он мог только уворачиваться. Бежать.
Еще один залп. «Скат» содрогнулся. Удар пришелся по кормовой части. Система задрожала, выплевывая предупреждения.
ПОВРЕЖДЕНИЕ ОБШИВКИ. ДЕПРЕССУРИЗАЦИЯ ГРУЗОВОГО ОТСЕКА.
Грузовой отсек. Капсула.
Холодный ужас, острее любой боли, пронзил его. Он рванулся к внутренним сенсорам. Давление в отсеке падало. Системы жизнеобеспечения капсулы боролись, компенсируя утечку, но ее ресурсы были ограничены. У нее были минуты.
Мысль о том, что она задохнется здесь, в темноте, так и не проснувшись, была невыносимой. Это был бы последний, самый страшный провал.
Его взгляд упал на панель управления незнакомой, чужой системой — гравитационными аномализаторами. Оборудование для разведки, создания искусственных искривлений пространства для сканирования. Рискованно. Непредсказуемо.
Могильщик заходил на новый заход, его орудия заряжались для смертельного выстрела.
Выбора не было.
Арк-Сенешаль ввел команды, выводя на полную мощность хлипкие генераторы «Ската». Он не пытался создать щит. Он создал позади себя гравитационную воронку, крошечный, безумный хаус.
«Стервятник», шедший на полной скорости, нырнул в нее. Его системы навигации взбесились. Корабль рвануло в сторону, он закрутился, потеряв управление. Импульсный залп прошел мимо, ослепительно вспыхнув в пустоте.
Этого мгновения хватило. Арк-Сенешаль заглушил все системы, кроме жизнеобеспечения и минимальной тяги. «Скат» замер, затаился, став просто еще одним холодным камнем в потоке мусора, что остался от боя.
Он сидел не дыша, вжавшись в кресло, и смотрел, как «Стервятник», оправившись, метнется туда-сюда, просканирует сектор. Но его добыча исчезла. Слилась с фоном. С минуту он кружил, как разъяренная оса, потом, получив, видимо, новый приказ от стаи, рванул обратно к своей добыче — к умирающей крепости.
Арк-Сенешаль не двигался долгие минуты. Потом медленно, очень медленно выдохнул. Воздух в кабине был густым от запаха гари и страха.
Он поднялся и, шатаясь, пошел в грузовой отсек. Герметизация была восстановлена, но на полу и на самой капсуле лежал иней, вымороженный из воздуха. Он прислонился лбом к холодному стеклу криокапсулы. За ним было видно ее лицо. Все такое же спокойное. Не ведающее, как близко она подошла к краю.
Его рука сжала край капсулы так, что побелели костяшки. Он проиграл этот бой. Он бежал. Он едва не погубил ее своим бессилием.
Он поднял голову и посмотрел в смотровое окно. На фоне звезд, искаженных и чужих, висело то, что осталось от «Непробиваемого Щита». Гигантский, почерневший скелет, объятый тихим, похоронным пламенем взрывов. По нему ползали огоньки кораблей Могильщиков, вырезая его по кускам. Это было зрелище невыразимой скорби и позора.
Он смотрел на смерть своего дома. Своего прошлого. Самого себя.
И в этот миг, в самой глубине его существа, что-то переломилось. Острая, как бритва, боль отступила, уступив место чему-то новому. Холодному. Твердому. Беспощадному.
Он больше не был Стражем. Не был Арк-Сенешалем. Он был последним осколком чего-то великого, что было разрушено. Он был мстителем. Хранителем одной-единственной жизни в мире, который этого не заслуживал.
Он повернулся от окна, от вида своей гибели. Его глаза, потухшие было, горели теперь холодным, ледяным огнем.
— Хорошо, — тихо произнес он, и в этом слове не было ни капли смирения. Только обет. — Вы забрали все, что у меня было. Осталось только она. Попробуйте забрать и ее.
Он вернулся в кресло пилота. Его движения были теперь точными, выверенными, лишенными дрожи. Он ввел координаты. Не просто в пустоту. В сторону древнего, заброшенного навигационного маяка, отмеченного в его памяти. Следующая точка. Следующая ловушка. Следующая битва.
«Скат» плавно развернулся и ринулся в гиперпространство, оставляя за спиной пылающий погребальный костер своего прошлого.