Глава 3. Бремя Часового
Слезы высохли так же внезапно, как и пришли. Их сменила знакомая, леденящая пустота, лишь теперь оттененная новым, острым и чуждым чувством - ответственностью. Он разжал пальцы, посмотрел на медальон, лежавший на его грубой, покрытой шрамами-интерфейсами ладони. Цветок. Абсурдный символ жизни в этом царстве смерти. Он аккуратно положил его на панель рядом с криокапсулой, как реликвию.
Эмоции были роскошью, которую Страж не мог себе позволить. Они отвлекали. А отвлекаться сейчас было смерти подобно. Пусть даже медленной и мучительной.
Аномалия прошла, но не исчезла. Она была раной на теле реальности, и рана эта кровоточила. Сканеры, медленно оправляясь от электромагнитного шока, засекали на периферии искажения - фантомные гравитационные всплески, вспышки частиц, рожденные из ничто. Это была не атака. Это было... пищеварение. Пространство, которое она поглотила, переваривалось, усваивалось, превращалось в часть той непостижимой пустоты. И «Непробиваемый Щит» теперь висел на краю этой новой, чужеродной области пространства, как часовой у ворот в ад.
Арк-Сенешаль вернулся в командную рубку. Его шаги были теперь тверже, решительнее. Он проигнорировал ноющую боль в каждом суставе, проигнорировал туман в голове. Он рухнул в свое кресло, и его пальцы вновь заскользили по панелям, уже не дрожа, а с привычной, вымученной веками точностью.
- Полный диагноз. Все системы, - скомандовал он нейросети, и его голос вновь обрел привычную скрипучую твердость.
Данные посыпались на него ледяным дождем цифр и диаграмм.
ЩИТЫ: ОТКАЗАЛИ. ВОССТАНОВЛЕНИЕ: 72 ЧАСА.
ДВИГАТЕЛИ МАНЕВРИРОВАНИЯ: КРИТИЧЕСКИЕ ПОВРЕЖДЕНИЯ. ВОССТАНОВЛЕНИЕ: 240 ЧАСОВ.
ВНЕШНИЕ СЕНСОРЫ: ЧАСТИЧНАЯ ДЕГРАДАЦИЯ. КАЛИБРОВКА...
СИСТЕМЫ ЖИЗНЕОБЕСПЕЧЕНИЯ СЕКТОРА А-1 (МЕДБЛОК)... СТАБИЛЬНЫ.
Последняя строка заставила его выдохнуть. Хотя бы это. Хотя бы она была в безопасности. Пока.
Он откинулся, оценивая ситуацию. Крепость была ранена, почти обездвижена. Она больше не могла бежать. Она могла только стоять. И ждать. Ждать, пока та Тьма снова не обратит на них свой взгляд. Или пока не появится что-то еще.
Мысль была тяжкой, как свинцовый плащ. Он спас ее лишь для того, чтобы отсрочить неизбежное. Чтобы подарить ей возможность умереть здесь, а не там. Он смотрел на главный экран, на искаженные, сдвинутые аномалией звезды. Они смотрели на него насмешливыми, безразличными точками. Они видели тысячи таких цивилизаций, которые вспыхивали и гасли, как искры на ветру. Его цивилизация была лишь одной из них.
Его рука потянулась к скрытому отсеку на панели управления. Механизм щелкнул, открыв небольшой экран и клавиатуру старого образца. Личный лог. Дневник. Он не вел его десятилетиями. Что было записывать? «День 25467. Тишина. Холод. Одиночество»?
Но теперь ему было что сказать. Более того - он чувствовал необходимость. Он должен был оставить свидетельство. Хотя бы для себя. Хотя бы для нее, если она... когда-нибудь проснется и захочет понять.
Его пальцы, неуклюжие от долгого неиспользования, начали печатать. Буквы появлялись на экране, зеленые и призрачные.
Личный журнал. Цикл... (система датировки требует калибровки).
Субъект: Арк-Сенешаль.
Событие: Обнаружение и спасение биологической формы. Человек. Женщина.
Статус: Стабильный, критический.
Местоположение: Медблок, криокапсула 1.
Примечание: Крепость подверглась воздействию неизвестной аномалии класса «Апокалипсис». Системы повреждены. Подвижность ограничена. Мы находимся на границе аномальной зоны.
...
Вопрос: Что я сделал? Вырвал ее из объятий быстрой и чистой смерти, чтобы предложить ей медленную и полную страданий? Руководствовался ли я долгом? Или это была последняя вспышка эгоизма у старого, уставшего существа, смертельно тоскующего по хоть какому-то звуку, кроме собственного сердца?
Она - последний живой свидетель. Последний носитель памяти о том, что было. Возможно, в этом и есть ее предназначение теперь - помнить. А мое - обеспечить ей такую возможность. Даже если для этого придется совершить невозможное. Снова.
Он замолчал, уставившись на мигающий курсор. Его глаза перевели взгляд на главный экран, на ту самую аномальную зону. Она была тиха. Спокойна. Смертельно спокойна.
И вдруг - вспышка. Не из аномалии. С другой стороны. Краткий, мощный импульс энергии. Не природный. Искусственный. Очень знакомый.
Импульс орудия.
Сердце Арк-Сенешаля пропустило удар. Его пальцы взметнулись к панелям, усиливая сигнал, пытаясь поймать его снова.
- Трассировка! Источник! - его голос сорвался на крик.
Сканеры, вялые и поврежденные, боролись. Прошла вечность. Десять секунд. Двадцать.
И затем на краю дальнего сектора, едва заметный среди искаженного звездного поля, он увидел это. Небольшой корабль. Остроносый, угловатый, покрытый темной, поглощающей излучение обшивкой. На его боку был выведен опознавательный знак, от которого кровь застыла в жилах Арк-Сенешаля.
Скрещенные кости, увенчанные стилизованным изображением разбитой планеты.
Могильщики. Охотники за остатками. Падальщики, что рыскали на окраинах умерших цивилизаций, собирая обломки технологий и... биоматериал. Они видели всплеск энергии, когда он боролся с аномалией. Они пришли на пир.
Корабль был маленьким, всего лишь разведчиком. Но он был быстр, смертоносен и наверняка уже послал сигнал своим собратьям.
Арк-Сенешаль медленно повернул голову в сторону, словно сквозь стены и перекрытия он мог увидеть медблок и спящую в нем девушку.
Они шли за ней. Они чувствовали ее, как стервятники чуют смерть.
Его лицо, искаженное усталостью и болью, застыло в маске холодной, безграничной ярости. Он спас ее из когтей Небытия. И теперь какие-то жалкие падальщики думали, что могут прийти и забрать его добычу? Его надежду? Его искру?
Его пальцы сжали рычаги управления орудийными башнями. Они все еще работали. Двигатели маневрирования были мертвы, щиты - мертвы. Но пушки... пушки были живы.
- Нет, - прошептал он в ледяную тишину рубки. Звук был тихим, но в нем звенела сталь. - Вы не получите ее. Это мой пост. Моя крепость. Мой долг.
И он начал расчет траектории. Последний Страж готовился к своей последней битве. Не с абстрактным небытием, а с вполне конкретными хищниками, пришедшими в его дом.
Одиночество кончилось. Начиналась война.