Боевой Континент. Дитя Времени 1

Через четыре месяца почти все подошли к своему первому настоящему пику.

Тан Сан, Ма Ходзюнь, Оскар, Ронронг и Чжуцин достигли сорокового ранга. Ченсянь — пятидесятого, хотя сама она этого почти не замечала: рост был естественным, спокойным, как дыхание. Дай Мубай, давно обладавший четвёртым кольцом, держался уверенно на сорок третьем ранге. Лишь Сяо Ву оставалась на тридцать восьмом — она всё ещё не решилась съесть Разбитое Горем Алое Сердце.

Восьмёрка Шрека и четверо учителей: Гроссмейстер, Лю Эрлонг, Флендер и Чжао Уцзы отправились в Закатный Лес — тихий, но коварный. Они дошли туда к полудню, но лес будто вымер. Ни одного зверя, ни одного рыка, даже обычных птиц не было слышно. Тишина давила на уши.

Ближе к ночи пришлось разбить лагерь. Опытные двигались без слов, каждый делал своё: кто ставил палатки, кто укреплял барьер, кто проверял пространство на наличие скрытых духовных зверей.

Когда солнце окончательно ушло за горизонт, наступила очередь первой вахты — Ходзюня и Ченсянь.

Ночь в Закатном лесу опустилась незаметно. Лагерь дышал ровно: едва слышные вдохи учеников, треск сухих веток под костром, шелест листвы, которую лениво перебирал ветер. Всё выглядело спокойно — настолько спокойно, что в этом была какая-то настораживающая, давящая тишина.

Ченсянь стояла неподвижно, словно тень, её фиолетовые глаза скользили по темноте. Ма Ходзюнь топтался рядом, переминаясь с ноги на ногу — не от холода, а от неловкости и напряжения.

— Сяньсянь... — он сделал робкий шаг. — Раз мы тут вдвоём... может... можно хотя бы один—

— Ма Ходзюнь! — её голос был ровным, будто отрезанным от эмоций. — Сейчас. Не. Время.

Он открыл рот, чтобы возразить — но замер.

Он впервые почувствовал исходящее от неё давление. Это было не убийственное намерение — хуже. Это было предчувствие. Она ощущала что-то, что он даже не мог уловить.

— Смотри в оба, — сказала она тихо. — Лес... дышит неправильно.

Его кожу пробрала дрожь.

В палатке учителей царила совсем другая атмосфера. Слева направо сидели:

Лю Эрлонг, Гроссмейстер, Флендер, Чжао Уцзы.

Усталость дня постепенно растворялась в полутьме. Лю Эрлонг впервые за долгое время говорила мягче; её плечи не были покрыты привычной бронёй агрессии. Гроссмейстер, глядя на неё, тоже позволил себе расслабиться.

— Сяо Ган... — сказала она негромко, — Знаешь... я...

Он не повернулся к ней, но его лицо было серьёзным, взгляд — глубоким. Он впервые не отступал. Их дыхание синхронизировалось, расстояние между ними исчезало.

Он почти коснулся её руки.

Она улыбнулась — впервые по-женски, не по-воительски.

Этот момент был настолько хрупким, что любое слово могло разрушить его.

Сначала — лёгкая дрожь. Потом треск. Потом земля снаружи поднялась волной, будто под ней пробуждалось нечто огромное.

Гроссмейстер вздрогнул — рефлекторно, резко.

И вместо слов, всадил пинок Флендеру, лежавшему рядом. Флендер, не успев понять, что произошло, рухнул на Чжао Уцзы. Чжао заголосил, хватаясь за ушибленное ухо:

— ТЫ ЧТО, ХОЧЕШЬ МЕНЯ ВЫЕБАТЬ, ПОКА ОНИ ТАМ... ЭТО... РАЗВЛЕКАЮТСЯ?! НЕТ УЖ!

— ИДИОТ! — вскрикнул Флендер. — На улице... что-то—

Но сказать он не успел.

Лес взорвался. Корни разошлись, стволы накренились, и из земли поднялась туша, будто сложенная из скал.

Король Земли. Зверь почти пяти метров ростом, усеянный пластинами каменной брони. Каждая его лапа оставляла в земле вмятину шириной с таз. Рога — два искривлённых клина, как у древнего быка, но утолщённых минералами. Глаза — два раскалённых угля, в которых пульсировала ярость.

Он поднял голову и зарычал.

Это был не просто звук — это был удар. Вибрация прошла по земле, по костям, по воздуху.

Ченсянь мгновенно выдвинулась вперёд, закрывая учеников. Ма Ходзюнь, стал подле неё.

Зверь двинулся на лагерь — цельной стеной камня и массы.

Лю Эрлонг вылетела из палатки, как выстрел пламени. Её глаза вспыхнули. Пламя по плечам взлетело, как крылья. Волосы поднялись от силы духовной энергии. Она не кричала. Она ревела, как дракон.

— ТЫ. ВЫБРАЛ. НЕПРАВИЛЬНУЮ. НОЧЬ!

Король Земли обрушил на неё лапу, способную сломать взрослого слона. Удар встретил не плоть, а руку Лю Эрлонг, накрытую шквалом пылающей энергии.

ЗВОН. Треск. Огонь сорвался с её пальцев и расщепил каменную броню зверя.

Король Земли взревел — громко, болезненно. В его рёбрах что-то хрустнуло. Она нанесла второй удар, локтем под рог — так, что рог ушёл в сторону, скрежетнув по камню. Зверя качнуло. Но Лю Эрлонг уже была над ним. Прыжок — и её кулак, пылающий красным пламенем, опустился прямо на его затылок.

Глухой взрыв. Земля прогнулась. Король Земли застонал — впервые звук не силы, а боли. Его лапы дрогнули, он попытался подняться, но Лю Эрлонг ударила снова, под дых, ломая кость под каменной пластиной.

— ЗА ТО, ЧТО СОРВАЛ!

Удар.

— МНЕ!

Удар.

— МОМЕНТ!

Удар — самый сильный.

Пластина на груди зверя треснула пополам.

Король Земли рухнул, захрипел — воздух выходил из лёгких, хрипло, судорожно. Он был жив, но разбит до полусмерти — дыхание рваное, глаза мутнеют.

Лю Эрлонг обернулась, оглядываясь на оцепеневших учеников:

— ФАТТИ! ЗАКАНЧИВАЙ!

Ма Ходзюнь, побледневший до синевы, подбежал. Он ударил огненной ладонью зверю в шею — коротко, максимально точно. Зверь закричал и обмяк. Кольцо поднялось.

Ма Ходзюнь сел, дрожа от адреналина, и начал поглощать.

Ченсянь стояла на страже, пока кольцо закреплялось. Она смотрела на темноту — всё ещё настороженно, словно чувствовала, что лес не успокоился.

Учителя вернулись в палатку — молча.

Лю Эрлонг первым делом закрыла вход так резко, что ткань хрустнула.

Вся романтическая атмосфера была уничтожена — окончательно.

Ученики стояли, оцепенев, наблюдая, как Фатти окружён сиянием кольца.

У многих руки дрожали — особенно у Оскара и Ронронг.

Ченсянь стояла неподвижно, пока кольцо закреплялось. В глазах у неё был холод — она чувствовала опасность задолго до появления зверя. Теперь напряжение спадало, но не до конца.

Когда Фатти наконец стабилизировался, Ченсянь тихо сказала:

— Я остаюсь рядом. Вы идите спать.

Позже Мубай и Оскар вышли на смену, она отошла к Фатти, села рядом и закрыла глаза. Культивация входила легко, как дыхание.

Остальная ночь прошла без происшествий — но никто не забыл, насколько страшной бывает Лю Эрлонг, когда ей мешают.