Боевой Континент. Дитя Времени 1

Тан Сан долго смотрел в потолок.

"Я убил. Но не чувствую силы — только холод внутри. Если бы не арбалет... смог бы я решиться? — он вспомнил Ченсянь, — Она делает это без колебаний, но не стала чудовищем. Значит, и я смогу. Когда придёт время — буду таким же твёрдым, но не бездушным."

Сяо Ву лежала на боку, уткнувшись лицом в подушку.

"Жизни оборвались... просто так. Мгновение — и всё. Это неправильно... но ведь я бы защищала их, если бы на кону стояли они. Тогда это было бы правильно? — она тихо выдохнула, — Мир духов — не сказка. Я должна стать сильнее, чтобы больше никому не пришлось умирать рядом со мной."

Дай Мубай сидел у окна, не раздеваясь. В отражении стекла — его глаза, полные усталости.

"Я всегда думал, что бой — это честь. Но сегодня понял: честь заканчивается там, где начинается смерть. И всё же... если бы я промедлил, они бы убили моих... — он медленно закрыл глаза, — Не сожалей, просто запомни."

Оскар долго вертел в руках нож.

"Я кормлю их, смеюсь, шучу, а сегодня — стал убийцей. Вот так просто. — он тяжело вздохнул, — Если я не выдержу, они сломаются. Значит, завтра — снова шутки. Пусть хоть кто-то улыбается в этом дерьме."

Нин Ронронг лежала, сжав одеяло.

"Я — дочь великого клана. Но сегодня я впервые поняла цену чужой крови. Отец бы сказал, что это слабость. А я думаю, что это — человечность. — она посмотрела на свои ладони, — Я больше не хочу, чтобы они дрожали от страха. Только от решимости."

Ма Ходзюнь не спал. Он снова и снова видел, как стрелы пробивают тела.

"Я хотел доказать, что достоин. Но... быть сильным — это не значит убивать без эмоций. — он вспомнил Ченсянь, её спокойный голос, — Если страх не исчезает, значит, я ещё человек. Пусть так. Пусть будет больно, но я не стану холодным, как камень."

Ченсянь сидела на подоконнике, не глядя на луну. Плащ висел на стуле, а арбалет лежал рядом.

"Они сегодня сделали первый шаг. Тяжёлый, неизбежный. Я — тоже когда-то плакала после первого выстрела. Но потом поняла: боль — не враг. Она напоминает, что я всё ещё чувствую. — она провела пальцами по холодному металлу арбалета, словно по живому существу, — Если бы я не захотела — они бы так и не узнали всей правды. Я могла скрыть её, удержать от них этот груз. Но тогда их бы сломало первое столкновение со смертью. — её взгляд стал мягче, — Теперь они знают, какой ценой добывается сила. Им будет легче. Не зря я всё это пережила, не зря столько трудилась. Пусть боль, страх и кровь станут для них не клеймом, а шагом вперёд."

Она коснулась груди, где ещё тянулась тонкая линия старого шрама.

"Пусть боль останется со мной. Пусть будет напоминанием — ради чего я живу. Если хоть кто-то из них сможет пройти этот путь с ясным сердцем — значит, всё было не напрасно."

За стенами гостиницы ветер трепал ставни, и город, казалось, спал. Только восемь учеников, одну из которых называют Тенью Ветра, молча смотрели в темноту, каждый с одним и тем же чувством — пониманием, что путь духовного мастера теперь стал по-настоящему взрослым.

Солнце садилось медленно, золотя листву, и путь через королевство Сильверс становился мягче, спокойнее. Дорога петляла между холмами и зелёными рощами. Воздух был свежим, пах травами и влажной землёй. Команда Шрека шла молча — каждый думал о прошедших днях. Они уже не были прежними. В глазах — спокойная сосредоточенность, в походке — уверенность.

К вечеру академия разбила лагерь у подножия старого дубового леса, возле ручья. Учителя устроились чуть поодаль — чтобы не мешать ученикам, но и не терять их из виду. Сяо Ву с Нин Ронронг раскладывали палатки, Чжу Чжуцин помогала им, ловко управляя верёвками. Оскар и Шао Синь — старший поваром и духовный мастер 71 ранга — готовили еду. Запах жареного хлеба и супа наполнил поляну.

Ма Ходзюнь, Тан Сан и Мубай ушли искать дрова. Но, вернувшись, увидели, как Ченсянь стояла среди деревьев с закрытыми глазами. Она стояла неподалёку, глядя на деревья. Подняла руку, и четвёртое кольцо черного, как ночь, цвета вспыхнуло — Шторм ветра. Воздух вокруг закружился спиралью, и в то же мгновение несколько толстых пеньков аккуратно разрезались на ровные части, будто ножом.

— Это что... новый приём? — тихо удивился Оскар.

Флендер присвистнул:

— Быстро учится, — хмыкнул он, глядя на гроссмейстера.

Ю Сяоган тихо улыбнулся:

— Не просто учится. Она совершенствует контроль. Использовать кольцо не ради атаки, а ради мастерства — вот что значит понимать дух.

Ченсянь спокойно опустила руку и лишь коротко кивнула — будто ничего особенного не сделала. Но в глазах Тан Сана мелькнуло уважение, а Сяо Ву восхищённо прошептала:

— Как же красиво...

Ма Ходзюнь стоял неподалёку, не сводя с неё взгляда. Его глаза, обычно весёлые и беспечные, теперь светились тихим восхищением. Он не понимал, что именно изменилось, но где-то внутри стало теплее.

Когда солнце окончательно опустилось, костёр уже пылал.

— Готово! — воскликнул Оскар, ставя котелок на огонь.

— Еда! — отозвался Фатти, потирая руки.

Все расселись вокруг — парами, как всегда. Сяо Ву и Тан Сан — рядом, как будто случайно. Мубай с Чжуцин молчали, обмениваясь короткими взглядами. Ронронг подшучивала над Оскаром. Ченсянь с Фатти сидели чуть поодаль — тише всех.

— Тебе не холодно? — спросил он, глядя, как огонь отражается в её глазах.

— Нет, — она улыбнулась. — После всего, что было, костёр кажется роскошью.

— Хм... а я всё думаю, — понизил голос Фатти, — Может, ты просто не чувствуешь холода, потому что рядом я?

Ченсянь скользнула взглядом по нему — медленно, почти лениво.

— Если бы рядом был кто-то другой, ты бы тоже так говорил?

— Только если бы хотел умереть, — пробормотал он.

Она тихо рассмеялась.

— Тогда живи, Фатти.

После ужина Флендер распределил вахты.

— Первыми — Ченсянь и Ма Ходзюнь. Потом Дай Мубай и Оскар, за ними — Тан Сан с Сяо Ву, и напоследок — Ронронг и Чжуцин. Не прозевайте ночь, тут волков хватает.

Когда остальные легли спать, костёр потрескивал мягко, ветер шумел в листве. Луна висела высоко, серебряная.

Фатти сидел, глядя на пламя, а Ченсянь — напротив, с чуть усталым лицом. Он неловко теребил ветку, время от времени бросая взгляды на её профиль, освещённый огнём.

Она заметила.

— Что, смотришь, не наглядишься? — в её голосе звучала улыбка.

— Я просто... ну, проверяю, чтобы не уснула на вахте, — выдал он, покраснев.

— Хм. Проверяешь мою ответственность? — Ченсянь приподняла бровь. — Это опасная привычка.

Фатти фыркнул, но ничего не ответил. Ему нравилась её холодная уверенность, эта сила под спокойствием, но ещё больше — редкие мгновения, когда она позволяла себе быть живой, тёплой.