Глава XXIX Расплата
Лагерь шерпы Чуманту. Высоко в горах ветер сбивает пепел с костров, мороз кусает лицо, а повстанцы Золотого пути собираются вокруг старого телевизора с потрескавшимся экраном.
Аджай входит в палатку и видит Сабала, Амиту и нескольких бойцов — все молчат, напряжённые, словно чувствуют, что сейчас прозвучит нечто важное.
Экран вспыхивает.
Связь трещит.
И появляется он.
Пэйган Мин — жив.
Пэйган Мин (в эфире):
— Добрые люди Кирата...
Думаю, вы будете рады узнать, что слухи о моей смерти... несколько преувеличены.
Он улыбается, слишком спокойно, слишком уверенно.
— Я жив. И мир в порядке.
Жизнь — это перемены.
А перемены требуют силы.
Он делает паузу.
Повстанцы в палатке замирают.
— Мисс Нур и Пол де Плёр... покинули меня после долгих лет службы.
Пожелаем им удачи.
А нам — смотреть вперёд.
Он наклоняется ближе к камере.
— Юма Лау — мой щит. Моя правая рука. Мой меч.
Она защитит меня от любого убийцы.
Она готова умереть, чтобы спасти мою жизнь.
Он ухмыляется:
— Пойдите.
Проверьте, на что она способна.
Экран гаснет.
Решение принято — Юма должна умереть.
Амита:
— Он бросил нам вызов. Он буквально указал, где её искать.
Сабал:
— Время пришло. Конец её владычеству.
Оба смотрят на Аджая.
Он кивает.
Путь к Юме
Когда Аджай идёт по горной тропе к шахте КЕО Сваргия, в рации неожиданно появляется знакомый голос.
Пэйган Мин:
— Мне постоянно приходится извиняться за Юму...
У неё... хм... талант портить первое впечатление.
Аджай сжимает кулаки.
— Она моя правая рука, Аджай. Следила за Нур, за де Плёром, за армией...
Но в последнее время она поддалась... киратским суевериям.
Он смеётся:
— Какие-то магические каракули ищет в горах.
Мистицизм, трансы, древние цацки...
Бедная, совсем съехала с катушек.
Связь обрывается.
Шахта КЕО Сваргия
Тьма. Влажный воздух. Эхо шагов.
На столе — старые свитки, покрытые символами санскрита.
Аджай их читает...
Шшшхх–
Порошок влетает ему в лицо.
Он оборачивается — и видит Юму.
Но через секунду видит... не Юму. Калинага.
Смешение образов. Галлюцинации.
Юма (голос):
— Пэйган послал мальчишку?
Меня?
Меня убить?
За всё, что я для него сделала?!
Мир вокруг рассыпается.
Шангри-Ла — рождение безумия
Шахта превращается в пещеру.
Пещера — в красную реку.
Красная река — в Шангри-Ла.
Аджай идёт вперёд, чувствуя, как форма реальности исчезает.
Голоса прошлого звучат рядом — голоса Амиты или Сабала (зависит от его выбора):
Если Амита —
Огни, стоны детей, холодный приказ:
Амита:
— Найти всех детей.
Всех.
Привести ко мне.
Без исключений.
Если Сабал —
Кровавое зрелище: его сторонники убивают последователей Амиты.
Сабал:
— Ты обесчестил своё наследие.
Наплевал на богов.
Теперь ты просишь милости?
Аджай отводит взгляд.
Галлюцинации слишком реальные.
Храм Юмы
На троноподобной площадке стоит юная Юма — или Калинаг.
Она исчезает, оставляя ему в руках лук Шангри-Ла.
Охотники выскакивают из тумана.
Тигры рычат.
Цвета и звуки искажены.
Каждый выстрел кажется эхом из другого мира.
После победы он вырывает доски ворот и продолжает восхождение.
Последний подъём
Лестницы исчезают, уступая место красным водопадам.
Снова — видения.
Если Сабал —
Сабал:
— За оскорбление богов нужна кровь.
Избавься от лишнего.
Для пути вперёд.
Если Амита —
Амита:
— Ради мира иногда приходится жертвовать свободой.
С нами — или против нас.
Юма снова говорит ему в голову:
Юма:
— Он стал слабым.
Он перестал быть королём.
Но я не слабая.
И ты меня не сломаешь.
Финальная битва — Калинаг против Аджая
Пещера рушится.
Аджай проваливается вниз и оказывается на круглой арене.
Перед ним проявляется Юма...
В образе Калинага.
Юма Лау:
— Пора умереть, Аджай Гейл!
Я сделаю то, что не смог Пэйган.
Я убью тебя — и скормлю пепел твоей матери свиньям!
Бой начинается.
Тигры Шангри-Ла прыгают со скал.
Охотники атакуют со всех сторон.
Калинаг появляется вновь и вновь — его надо убивать быстро.
Каждое убийство — вспышка света.
Гул крови в ушах.
Галлюцинации смешиваются с реальностью.
И наконец — последнее быстрое убийство.
Аджай вонзает кукри в сердце Калинага.
После боя
Свет гаснет.
Он приходит в себя...
в обычной пещере.
Перед ним — не древний воин.
А Юма Лау.
Мёртвая.
Её глаза широко раскрыты, но пусты.
Аджай смотрит на окровавленное кукри в своих руках.
Он делает тяжёлый вдох и связывается по рации.
Если Амита:
Амита:
— Ты убил Демона Дургеша.
Не волнуйся... придёт черёд Пэйгана.
Если Сабал:
Сабал:
— Хвала Банашуру.
Ты исполнил волю Кирата, брат.
Твой отец был бы горд.
Теперь — освободи Кират.
Убей Пэйгана.
