Глава XXXVI - Игра в тёмную
Сэм стоял у ворот Городка ровно так, как и положено человеку, который согласился быть жертвой ради цели. В ботинке у него прятался нож; в глазах — спокойствие. Он кидал короткие фразы, как проверочные выстрелы:
— Ну что, друг мой. Готов? Или подождём? Помни: как начнём — назад пути не будет.
Джейсон кивнул, натянул лицо «Фостера» и шагнул вслед. С этого момента остров, все побочные дела и побеги — остались за линией горизонта. Был только один путь — прямо в логово.
В кабинет Хойта они вошли как на парад: свечи, ковры, тяжелая мебель, и над всем этим — неизменная улыбка хозяина. В комнате уже сидели двое вооружённых наёмников; стол — как алтарь. За ним Хойт восседал, в ладонях — сигара, на губах — приветственная улыбка.
Раздача шла медленно, как предсмертная молитва. Хойт говорил о мелочах, об орешках, о правилах игры, и в этой манере таилась угроза — спокойная, железная. Первое вскрытие карт прошло как обычно: смех, фальшь, лёгкая победа. И в этот момент Хойт сделал шаг, которого никто не ожидал: он выхватил нож и вонзил лезвие в шею Сэма.
Время сжалось. Сэрдцебиение стало барабаном. Наёмники вскакивают, стволы вперёд. Руки Джейсона прижаты к столу, тело обездвижено. Сэм валится, кровью растекается темная дорожка на ковёр. Хойт смотрит на это как на спектакль, как на подтверждение власти.
— Да, — произнёс он в том же тоне, будто подводя итог. — Думаю, он пропускает сдачу. Ты видел, как ты встретился с Райли. Я чуть не расплакался — а меня нелегко растрогать. Признаюсь, недооценил тебя. Но всё имеет цену. Назови её.
Голос Хойта был игрой в перчатке: мягко, но смертельно. Он шагнул ближе, снял кинжал из шеи Сэма, отряхнул ткань, затем — без красноречия — отрезал Джейсону безымянный палец. Крик прорвал комнату, мир закрутился, и реальность оторвалась в крошечный осколок.
То, что произошло дальше, было как сон с острыми краями. Их стул и стол исчезли — и они оказались один на один в пустоте, где не было ни мебели, ни глаз других людей, ни покрова правил. Там начинался поединок. Ножи свистели, звуки — замедлялись, и Хойт, как всегда, говорил:
— Ты мог бы стать моим человеком. Ты получал бы деньги за каждое убийство. Я не получаю от этого удовольствия — но кто-то же должен делать работу. Ты разочаровал меня, Джейсон. Ты не навестил своего маленького брата. Не волнуйся: я продал его. У меня влиятельные друзья. Они тебя найдут.
Слова резали сильнее клинка, но Джейсон, болью сжатый, понял: сдачи не будет. Он принял боль, сделал вдох и изменил ритм. В момент, когда Хойт сделал выпад, Джейсон перехватил лезвие, прокрутил руку и ударил — сначала один раз, потом второй. Лезвие оказалось в его руке; он вонзил оба ножа в грудь Хойту.
Хойт рухнул. Улыбка исчезла. В кабинете снова были стены, свечи и тела на полу. Пустота вернулась в плоть комнаты, и вместе с ней пришло понимание: цена была уплачена слишком высокой кровью.
Джейсон пришёл в себя, прилеплённый к креслу, всем телом ощущая боль и пустоту. Палец был перевязан тряпкой; кровь липла к руке. На столе — труп Хойта, рядом — Сэм, бездыханный. В комнате валялись наёмники, кто-то ещё шевелился, но мгновение было за ним — за Джейсоном, который знал: аэродром ждёт.
Он перевёл взгляд на безмолвное тело друга, затем собрал остатки воли и тихо прошептал:
— Спасибо, брат. Ты не погиб зря.
Сверкнуло внешнее понимание: теперь нужно добежать до аэродрома и вытащить Райли. Боль отдавалась эхом, но шаг был твёрд. Кабинет опустел позади; впереди — ночь и тяжелейшая гонка за спасением.
Смерти в этой главе
— Сэм Бекер — убит Хойтом ножом.
— Хойт Волкер — убит Джейсоном в схватке на ножах.
