Оберег

Он перевёл взгляд на неё. Выгнул бровь. Медленно. Скептически.

— С чего мне тебе верить? Что ты вылечишь меня, а не убьёшь?

— Соглашайся, пока я и вправду не задумала сделать так, как ты сказал!

Огрызнулась она. Глаза блеснули — уже не пустые. Живые. Упрямые.

Рука дёрнула болью. Остро, до зубного скрежета. Дмитрий стиснул челюсть, придержал рану здоровой ладонью. Выдохнул сквозь зубы.

— Тебе сейчас принесут инструменты. Начнёшь работу.

Её лицо озарилось — радостно, почти по-детски. Улыбка мелькнула и погасла. Она оглядела камеру — сырые стены, пыльный пол, паутину в углу.

— Серьёзно предлагаешь лечить тебя здесь? Пыль, грязь, бактерии, инфекции. Когда я открою рану — сразу всё насмарку будет.

Он смотрел на неё. Спокойно. Без эмоций.

— Вынуждаешь освободить тебя? Хороший план. Почти получилось. Но нет.

Она вспыхнула. Открыла рот возразить.

Он поднял здоровую руку, останавливая.

— Здесь. При свете. Со мной. И под охраной. Таковы условия.

Она замолчала. Сверлила его взглядом. Потом фыркнула, отвела глаза, пробормотала что-то по-немецки — кажется, про «упрямого русского идиота».

Дмитрий сделал вид, что не понял. Поднялся, подошёл к двери, приоткрыл.

— Сержант. Медицинские инструменты сюда. Чистые. И таз с кипячёной водой.

Часовой удивлённо моргнул, но спорить не стал. Шаги удалились вверх по лестнице.

Дмитрий стоял у двери камеры, ожидая. Минуты тянулись. Слишком долго для того, чтобы просто принести инструменты. Что-то не так.

Шаги на лестнице. Часовой. Один. С пустыми руками.

— Чего так долго? И где инструменты?

— Товарищ младший лейтенант… командир узнал. Зовёт вас к себе.

Внутри всё сжалось. Дмитрий провёл ладонью по лицу — устало, нервно. Выдохнул.

— Это не я доложил. Честно, не я.

Часовой смотрел виновато, переминаясь с ноги на ногу.

— Вольно. Иди.

Он исчез. Дмитрий повернулся к девушке. Она сидела, обхватив колени, и смотрела на него с любопытством. Уголок губ дёрнулся вверх — не улыбка, намёк на неё.

- сиди тихо, не пытайся сбежать, я скоро вернусь.

— Так значит, тут есть тот, кто главнее тебя? Я думала, ты самый хмурый. Оказывается, есть кто похуже, да?

Бровь выгнута. Голос — с поддёвкой. Дразнит.

Он закатил глаза.

— И не ешь мозги моим людям.

Она фыркнула, но ничего не ответила. Дмитрий вышел. Дверь закрылась. Замок щёлкнул.

Лестница. Ступени вверх. Свежий воздух ударил в лицо. База жила своей жизнью — солдаты, техника, голоса. Он шёл к командирскому дому. Каждый шаг отдавался глухой болью в руке.

Остановился у двери. Глубокий вдох. Выдох. Расправил плечи. Постучал.

— Войдите.

Толкнул дверь.

В кабинете полумрак. Шторы задёрнуты. На столе — карты, бумаги, кружка с остывшим чаем. Командир сидел за столом. Немолодой, с седыми висками и тяжёлым взглядом. Перед ним — раскрытая папка. Его папка.

Он не поднял головы, когда Дмитрий вошёл. Протянул руку к кружке, сделал глоток. Поставил. Только потом посмотрел на него. Взгляд — буравящий. Тяжёлый.

— Младший лейтенант Дмитрий. Доложи обстановку.

Тот вытянулся.

— Позиции укреплены. Караулы выставлены. Раненые в лазарете. Пленные под охраной.

Командир кивнул. Медленно. Постучал пальцами по столу.

— А теперь доложи… какого чёрта ты нянчишь вражескую диверсантку, которая стреляла в тебя три дня назад?

Тишина. Дмитрий смотрел прямо перед собой. Молчал.

Командир откинулся на спинку стула. Сцепил пальцы в замок. Ждал.

Дмитрий стоял навытяжку. Плечи расправлены.

— Она вызвалась подлечить меня, товарищ командир. Если ещё так прохожу — и руку ампутировать могут.

Командир хмыкнул. Откинулся на спинку стула. Глаза — колючие, изучающие.

— Не осталось наших лекарей? Или ты пользуешься этой немкой, чтобы под юбку залезть?

Дмитрий сглотнул. Лицо не дрогнуло.

— Никак нет, товарищ командир. Раненых много, лекари заняты. Не хотел, чтобы хоть один солдат остался без помощи. Решил не брать лекарей себе. Думать о солдатах.

Командир закивал. Медленно. Гладил седую бороду. Дмитрий не понимал — верит? Одобряет? Или копит гнев для удара?

— Это правильно. Молодец. Думать надо о своих солдатах.

Пауза. Дмитрий сжал кулаки за спиной. Решился.

— Товарищ командир. Разрешите взять ту беловолосую девушку под мой контроль. Она будет под присмотром. Она девушка, без ружья, к тому же слабая. Вреда никому не причинит. Не сможет. Да и я буду за ней следить.

Улыбка на лице командира медленно сползла. Как тающий снег. Лицо посерьёзнело, отвердело. Он тяжело выдохнул.

— Скажи-ка мне, Дмитриев… ты точно мой солдат?

Тот замер. Внутри — холод. Глаза чуть расширились, но он быстро взял себя в руки.

— Я не понимаю, товарищ командир.

— Или ты был моим солдатом, но, увидев немку, перешёл на вражескую сторону? Мне лишить тебя звания?

Ступор. Секунда. Две. Дмитрий выпрямился ещё больше.

— Я родился русским и умру русским. Служил, служу и буду служить своей Родине. Если хотите лишить звания,  не могу выйти против вас. Я уважаю вас и буду служить вам до конца моих дней.

Командир слушал. Не перебивал. Потом подался вперёд.

— Тогда почему тебе не нравится, что немка под моим контролем? Тебе её жаль?

Дмитрий промолчал. Командир приподнялся с кресла. Маленький нож блеснул в его руке — и с глухим стуком вонзился в столешницу.

— А тебе не жаль маленьких деток? Таких же девиц, которые погибли от их рук?

Тишина. Густая, как кровь.

Дмитрий выдохнул. Медленно. Спокойно. Собрал мысли.

— Я прошу взять её под свой контроль, потому что у меня звание куда ниже вашего. И дел меньше, чем у вас. У меня времени больше, и я могу строго за ней смотреть. Не тревожа вас. При этом она будет продолжать лечить меня. А как вылечит — решим, что с ней дальше делать. Мы можем выведать из неё информацию о немцах, об их землях, обо всём. Она нам только на руку.

Он замолчал. Командир гладил бороду. Думал. Кивал — медленно, задумчиво. Под его слова. Соглашаясь.

Тишина растянулась на долгие секунды. Командир смотрел на нож, торчащий из стола. Потом — на Дмитрия.

— Хорошо, Дмитрий. Убедил. Забирай немку под свою ответственность. Но если сбежит… Если хоть один волос упадёт с головы моих людей по её вине… — Он выдернул нож из стола, покрутил в пальцах.
— Лично расстреляю. И тебя, и её. Понял?

— Так точно, товарищ командир.

Тот махнул рукой.

— Иди. И руку приведи в порядок. Мне нужны здоровые офицеры, а не калеки.

Дмитрий кивнул. Развернулся. Вышел. Закрыл дверь за собой. Прислонился спиной к стене в коридоре. Выдохнул — длинно, тяжело.

Получилось.